Чтение онлайн

– Ну, а еще кто-нибудь?

Алиса в это время сидела и читала текст без словаря, будто для собственного удовольствия, хотя, как известно, тексты в учебнике ни один человек не читает для собственного удовольствия.

– Садовский, – сказала Алла, – ты сегодня задумчивый. Может, расскажешь нам о Лондоне?

– Нет, – сказал, поднимаясь, высокий темно-рыжий парень с белым веснушчатым лицом.

Был он не то чтобы толстый, но и не тонкий, скорее мягкий. Его голубые глаза были окружены рыжими густыми ресницами. И говорил он серьезно и медленно – казалось, что он всегда секретничает, даже когда отвечает домашнее задание.

– Нет, – повторил он печально. – Я не смогу ответить. Это совершенно исключено.

– Постарайся выразить свою мысль по-английски, – попросила Алла, которая давно уже знала все штучки Садовского.

– Это он? – спросила Юлька, которая сидела за Катей Михайловой.

Алиса, не оборачиваясь, отрицательно покачала головой. Такого рыжего человека вряд ли нужно искать. Если бы он забирался в будущее, и пираты и Алиса отыскали бы его в два счета.

– Я по-английски не смогу, – сказал еще более печально Садовский. – Я не выспался.

– Почему?

– Я провел ночь в милиции, – сказал Садовский. – Я был арестован, и за дело.

– Что же ты натворил?

– Как всегда, – сказал Садовский, – я заботился о людях. Этого не поняли.

– Конкретнее, – сказала Алла. И нахмурилась.

– Я пожалел тек, кто гуляет парочками по лесу в Сокольниках. Им не на чем посидеть. Все скамейки стоят на нашем бульваре.

– Очень похвально, – сказала Алла. – Садись.

– Сейчас, только доскажу, а то вы меня неправильно поймете. Как и милиция. Я решил посвятить ночь заботе о людях. Я носил скамейки с Гоголевского бульвара в ближайшие леса. Я успел перенести девяносто три скамейки. И когда я, чтобы ускорить дело, взял сразу две скамейки, меня остановил на Смоленской площади милиционер и отвел в милицию. Остаток ночи я переносил скамейки обратно. Это очень трудно. Каждая скамейка весит около ста двадцати килограммов.

Алла покорно выслушала все и сказала:

– Вот что, Садовский. Если ты мне эту трогательную историю сможешь пересказать, хотя бы вкратце, по-английски, ты спасен. Если нет – получаешь двойку. Подумай.

Садовский думал целую минуту. Потом вздохнул и сел.

– Отказываешься? – спросила Алла, отыскивая в журнале его фамилию.

– Я забыл, как по-английски скамейка... И еще несколько слов.

Люди, которые не знали Колю Садовского, могли бы подумать при встрече с ним, что он лгун. Ничего подобного. Просто у Садовского было странное воображение. Оно его уносило в фантастические дали, и он сам не знал, где правда, а где ложь. Воображение часто ставило его в дурацкое положение, а порой приводило к неприятностям. И учился он так себе, хотя мог учиться неплохо. Иногда ему казалось, что он все уроки уже сделал на неделю вперед, хотя в самом деле такого с ним ни разу не случилось.

Нет, подумала Алиса, он в будущем не был. И не только потому, что он был рыжим. Он бы, наверно, решил, что будущее ему только приснилось, и всем бы рассказал о нем.

Следующей своей жертвой Алла Сергеевна выбрала Катю Михайлову. Катя хорошо учится, но на этот раз ее мысли были заняты кубком Дэвиса по теннису, и она отвечала вяло, кое-как, а когда Алла перебила ее и спросила, что же представляет лондонский Тауэр, Катя сказала:

– Тауэр – это башня.

– Какая башня? – спросила Алла.

Катя пожала плечами. Не все ли равно, какая там башня!

– Кто дополнит? – спросила Алла.

– Тауэр – это замок, – сказала Алиса, не поднимаясь с места.

Она сказала это по-английски, и все удивились, потому что никто не ожидал, что новенькая станет отвечать.

– Встань, когда отвечаешь, – сказала Алла.

– Что? – Алиса не поняла.

– А разве у вас в школе не встают, когда отвечают урок? – спросила Алла.

– Нет, – сказала Алиса, – у нас не встают.

В классе засмеялись, но Алла сделала вид, что ее это не касается, и сказала:

– Тем не менее встань.

Алиса встала и стала рассказывать по-английски про замок Тауэр, в котором раньше жили английские короли, и про реку Темзу, которая течет у этого замка.

– Ой, – прошептала Юлька своей соседке Кате Михайловой, – она по-английски лучше говорит, чем Алла!

– Очень хорошо, – сказала Алла, когда Алиса кончила говорить. – Селезнева может служить вам примером. Ты, Алиса, изучала английский язык вне школы?

– Да, – сказала Алиса. – Языки я изучала до школы.

– Ты знаешь и другие языки?

– Я не очень способная, – сказала Алиса. – Я знаю только восемь языков.

– Какие? – спросила Алла.

В классе стояла гробовая тишина. Смысл разговора был ясен всем, даже самым отстающим.

– Немецкий, финский, чешский, французский, хинди, китайский... японский и... и еще один.

– Ух ты! – сказал Фима Королев. – Скажи нам что-нибудь по-японски.

Все зашумели, стали просить Алису... только одна Мила Руткевич была недовольна, потому что в этот момент она перестала быть первой ученицей в классе, а это неприятно.

– Садись, Селезнева, – сказала Алла, будто ничего не произошло.

– Проверьте ее, проверьте! – сказал Коля Садовский.

– Садовский, тебя мы сегодня уже слышали, – сказала Алла. – Теперь дай выступить другим.

Она вызвала Милу Руткевич, а к Алисе пришли две записки.

Первая была от Бори Мессерера.

В ней было написано: «Вы бывали в Англии, мадам?»

Вторую написала Лариса Троепольская, которая к языкам была неспособная, зато у нее были большие голубые глаза. Учителя и родители утешали себя тем, что с такими красивыми глазами Лариса и без образования как-нибудь не пропадет.

«Алиса, – было написано в записке. – Я очень хотела бы с вами познакомиться и дружить. Мы могли бы вместе заниматься по разным предметам. Ответьте мне на перемене. Лариса».

На перемене Боря Мессерер первым подошел к Алисе и сказал:

– Про Лондон это я писал.

Боря Мессерер был маленький, курчавый, напористый. Он хотел стать художником и на всех рисовал карикатуры, правда не очень похожие.

– Ну и что? – спросила Алиса. Ей было некогда.

– Ты бывала в Лондоне или нет?

– Конечно, бывала.

– Я так и думал, – сказал Боря. – Вот тебе мой рисунок.

На карикатуре была нарисована Алиса с крылышками, над башнями. Совсем не похоже.

– Это ты в Лондоне, – сказал Боря.

– Спасибо, – сказала Алиса.

Подошла Лариса, взмахнула ресницами по полметра длиной и сказала:

– Вы не против со мной дружить?

Но Ларису оттеснил Фима Королев.

– Алиса, – сказал он на правах старого друга, – ты после школы что делаешь? Мы в кино собрались...