Чтение онлайн

– Беги отсель! У меня свои законы – бездоказательные.

Когда Супонин ушёл, баба Нюра потребовала, чтобы Ася подмела площадку, и напомнила, что их очередь мыть коридор. Ася убежала домой, но баба Нюра надавила на кнопку звонка.

– Кто там? – выглянула Гульназ в коридор.

– Баба Нюра, – строго сказала соседка. – Вы в курсе, что уже среда? Две дылды, а пол помыть некому. Воняет как на помойке.

Ася, помыв пол в коридоре, сидела на ящике с картошкой и злилась. И на бабу Нюру, и на Супонина. Пришёл в третий раз и снова молчит. Качается с пятки на носок в своих ботинках и молчит. Ася не сразу поняла, откуда вновь взялась баба Нюра. Не старуха, а ведьма. Стоит, одну ногу вперёд выставила, а в уголках глаз слезливая пенка.

– Детки, шнурок завяжите?

Ася не сразу поняла, о каком шнурке она говорит.

Словно отвечая на вопрос, баба Нюра притопнула, показала ботинок, от него по полу выцветшими лохматыми змейками стелились шнурки. Если не завяжешь, уползут.

– Вот ведь, сёдня ревматизма подлючая, – пожаловалась старушка.

Раньше с бабой Нюрой такого не случалось.

Ася пожала плечами, а Супонин… Супонин присел, завязал.

Ася не верила своим глазам. Невообразимый поступок. Маленький чёрный бантик от Суини для Аси прозвучал фейерверком. И Ася влюбилась в Супню. Чёрный паучок поселился в груди и стал прорастать. Во что прорастать? Ну, скажем, прорастать в алый бархат розы. Красиво? Дикость какая-то! Как хорошо, что Асю никто не слышит.

Июль, 2008

Тут Асю разбудил недовольный голос дяди Гены. Он тряс за плечо, выговаривая, что её только за смертью посылать. Ася расстроилась, что не услышала, что сказала баба Нюра.

– Это ты разбомбила пузыри?

Вспыхнула лампочка, не такая уж и яркая, но по глазам ударила.

– Какие пузыри? – автоматически переспросила Ася, шаря по полу в надежде отыскать чайник.

– У Гульназ истерика, на осколках валяется, рыдает.

Диалог с Гульназ не клеился во многом потому, что она была уверена, что эти две огромные десятилитровые бутыли под кроватью грохнула Ася.

– Ты дрянь! Дрянь! Я тебя просила хвост покрасить, а ты дрянь… – Гульназ взвыла нечеловеческим голосом.

Асю не покидало ощущение подставы. Словно всё, что с ней происходит, какой-то дурацкий розыгрыш.

– Короче, я не знаю, что вы тут себе придумали, но я ничего не била, если честно, когда услышала грохот, я сама с лестницы грохнулась. Думала, это вы, – оправдывалась она и затем долго не знала, куда себя деть, пока Гульназ собирала осколки, подметала.

Ночь росла и крепчала, дом наполнялся странными писклявыми звуками. Под потолком печально стрекотал кузнечик. Крыша дома, утомлённая жарой, тихо вздыхала на кроваво-красный диск луны, наполовину прикрытый розоватой мглой.

Сон не шёл. Ася потянулась за книгой на этажерке.

Октябрь, 1975

Однажды Ася пришла из школы и увидела на полу две высокие стопки книг.

– В городской библиотеке списали, – объяснила Гульназ. – Отец тебе привёз.

Книги были разными по цвету, размеру, сохранности. У большинства отсутствовали обложки, корешки. Некоторые пугали своей скукоженностью, запахом пыли и тлена. Было несколько книг довольно приличного вида.

Самая верхняя оказалась сборником японских сказок. В твёрдом переплёте, с седыми многослойными уголками. На бордовой обложке – силуэт аиста в свете луны.

Японские сказки! Ася не знала, где находится Япония.

– Гульназ, а ты знаешь, где Япония?

– Конечно! – Гульназ сунула Юльке ложку манной каши.

– Где?

Лицо Гульназ озабоченно вытянулось. Она искала ответ на вопрос.

– В Японии, – ответила она, видимо решив, что он самый логичный. – На карте посмотри.

– Посмотрю. А ты знаешь японские сказки?

– Не-а. – Тут Гульназ промахнулась и ткнула ложкой Юльку в щёку. Каша вывалилась Юльке на колени, и она принялась её размазывать по ползункам. Гульназ бросилась за тряпкой.

Ася тоже не знала японских сказок. Перевернула обложку, на пожелтевшей странице – толстощёкий господин, рядом худой старец с мотыгой на плече, а под ними – продолговатый синий штамп библиотеки, перечёркнутый красным «списано».

Ася листала страницы и боялась, что они окажутся пустыми, но на каждой были слова, картинки. Правда, чуть выгоревшие, стёртые временем. Ася не сразу прочитала книгу, постоянно откладывала. Гладила дряхлые страницы пальцами и сама придумывала истории, ей было интересно: совпадут они с теми, что таились там? Асины истории с японскими не совпадали вовсе.

Вторая книга начиналась со второй главы. Первые страницы были залиты чем-то бурым, на ощупь липким, наверное вареньем.

– Угадаешь? Розовая туфелька… горбун Квазимодо, – выхватывала Ася имя из текста.

– Виктор Гюго, «Собор Парижской Богоматери», – говорила Гульназ. – Знаешь, лучше я тебе свою книгу отдам, у меня где-то была.

– Премного благодарна, – процитировала вслух выражение из другой книги. У Аси не было настроения читать про Эсмеральду, она хотела читать вот эту – другую.

– Князь Болконский…

– «Война и мир».

– Гришка… покос… баркас…

– «Тихий Дон».

Внизу стопки оказалась книга пьес. В середине книги не хватало нескольких страниц. Вырвали с корнем, оставив неровные лоскутки, торчащие нитки. Хочешь не хочешь, пришлось искать в библиотеке. Нашла, прочитала. Интересно. Эта книга подала идею поставить спектакль дома, вернее, в подъезде.

Июль, 2008

Спала Ася плохо. Всю ночь снился попугай, который из клетки гадил на головы людей и называл это демократией. Его гнали из клетки, но он орал, что честно мотает свой срок. Ася просыпалась, в доме мерещились шорохи, шаги, шёпот. На крыше что-то гремело и громыхало. Трижды Ася выходила во двор и всякий раз примечала, что ветра нет.

Откуда тогда шум на крыше? Позвать дядю Гену не рискнула, они с Гульназ ещё с вечера заперлись в бане. После разбитых бутылей Гульназ говорила только гадости, дядя Гена пытался её утихомирить.

Рано утром дядя Гена разбудил.

– Вставай. До обеда покопаем, потом домой.

Усевшись на койке, Ася попыталась сообразить, где она, кто она. Как рой мух, в голове кружила куча вопросов. Она не выспалась. Кажется, что с того дня, как она уехала из дома, прошла целая вечность. Тугие мысли натощак придали этому утру мрачности. Больше всего хотелось наговорить едких слов, неважно кому, лишь бы с размахом и силой.

В комнату заглянула Гульназ. Ася отвернулась.

– Не обижайся. Ну не клопы же гуляли? Что я могла подумать? Ренат заходил, молока принёс, кофе, батон. Сто лет не пила кофе. Это он для вас раздобрился. Не любит, когда люди не по-людски завтракают. – Гульназ уставилась на Асю взглядом, не терпящим возражения. – Шуруй на кухню. Босиком не ступай, я вчерась порезалась, пока убиралась.

– Да не разбивала я ничего! – вновь вскинулась Ася.

– Бог с ним. Не разбивала так не разбивала. Вот только одно не пойму: кто разбил, а главное, зачем?