Сто суток войны
Шрифт:
В вопросе подвоза и эвакуации существовала полная неразбериха. Органы тыла высших штабов подвоз и эвакуацию не только не спланировали, но даже указаний, где и что можно получить, не дали. Все шло самотеком. Раненые в значительной степени оставались на поле боя.
Зенитные армейские части в районе Минска остались без всякого управления, никому приданы не были и, расстреляв все боеприпасы, портили матчасть и оставляли ее…
Незаконченная мобилизация и бегство мобилизационных органов создали в тылу огромные толпы военнообязанных, которые искали сборные пункты и регистрировались у всех начальников или регистраторов. На регистрационном пункте 100-й стрелковой дивизии 25.VI было зарегистрировано более 1500 командиров, возвращавшихся из командировок и отпусков. Понятно, что выделенный командованием дивизии командир не мог дать им всем правильного направления…
Следует отметить самоотверженную работу одного из секретарей Ворошиловского райкома КП(б) города Минск, который, являясь председателем комиссии сборного пункта, продолжал работать до отхода частей 2-го стрелкового корпуса, формируя и направляя команды в тыл…
Отдельные панически настроенные командиры, якобы в целях борьбы с диверсантами противника, встали на путь репрессивных мер, без всякого следствия, невзирая на положение попавших им в руки лиц… Временный командир 331-го стрелкового полка майор Моргун за два дня расстрелял трех капитанов, в том числе своего начальника штаба. Органы прокуратуры первое время растерялись, не приняли необходимых мер к поддержанию твердого государственного порядка в частях армии.
При всех этих недостатках части корпуса выдержали серьезнейшие бои и нанесли противнику ощутимые потери, сохранив полностью свою боеспособность, о чем свидетельствуют последующие бои корпуса, особенно в окружении…
…Корпус участвовал в боях беспрерывно в течение 22 дней. Части корпуса, разгромив ряд частей противника, на много дней задержали наступление одной из самых мощных группировок противника…
Части корпуса также понесли большие и притом боевые потери, так как сдачи в плен не только частей, но даже подразделений… не зарегистрировано…
Всего корпус за 22 дня потерял: людей — около 22 тысяч человек, орудий корпусных — 34, орудий дивизионных — около 100, орудий ПТО — 160, значительное число минометов, пулеметов, винтовок… А потери противника только убитыми определяются нами в 10 тысяч человек…»
Конечно, трудно настаивать на точности цифр людских и материальных потерь, нанесенных противнику, когда ты сам отступаешь и дерешься в окружении, а за ним остается поле боя и возможность восстанавливать и возвращать в строй свою поврежденную технику. Но во всяком случае по ряду документов того времени, в том числе и немецких, видно, что части 2-го стрелкового корпуса были одними из тех, которые на этом направлении давали немцам наиболее жестокий отпор и наносили им наиболее чувствительные потери.
Уже довольно давно так или иначе занимаясь историей войны, я, однако, до начала работы над этими комментариями, в сущности, всерьез не соприкасался с архивными материалами и лишь теперь, за последние два года, начал понимать, какая бездонная глубина, еще никем до конца не изведанная, ожидает тех из нас, кто решит заглянуть в эти архивы войны.
Архивы, архивы… Начинаешь искать подтверждения какой-то своей догадки и незаметно для себя погружаешься в атмосферу того времени. Одна за другой начинают выясняться самые разные подробности общей картины начала войны. Иногда поиски приводят к тому, что картина постепенно, шаг за шагом, складывается все более и более тяжелая, наконец делается совсем тяжелой, почти невыносимой… Но потом вдруг попадаются первые неожиданные радости: оказывается, кто-то, кого ты уже считал давно погибшим, вышел, вернулся, прорвался или пробился через немцев. Среди горестных начинают попадаться утешительные донесения: подбили немецкие танки, захватили пленных, взяли штабные документы, убили командира немецкого полка, сожгли немецкий самолет на аэродроме… Нет, не так уж безнаказанно они шли, не так уж безнадежно все это выглядело… Телеграфные ленты, запросы, нагоняи, требования уточнить обстановку, сообщения о первых удачах среди многих неудач, явно преувеличенные сведения о потерях врага и умолчания о своих потерях, а рядом с ними правдивейшие доклады, свидетельствующие о безбоязненной решимости во имя интересов дела рассказать все как есть, назвать вещи своими именами. Рядом с лентами телеграфных переговоров листки написанных карандашом донесений — крупным, поспешным почерком, но тем не менее коротко и внятно, по-военному излагающих происходящее… И все это вместе взятое во всех своих иногда поражающих контрастах вдруг начинает воссоздавать перед твоими глазами живую картину тех дней в их документальном выражении.
49 «Потом я был очень удивлен, когда узнал, что эта ополченческая дивизия буквально через два дня… участвовала в боях под Ельней»
В оперативной сводке штаба армий Резервного фронта (№ 12 20.VII. 22 часа) записано, что «войска армий резервного фронта вели бои с прорвавшимися группами противника в районах Щучье — Дорогобуж — Ельня — Ярцево. На остальных участках фронта продолжаются работы по укреплению оборонительного рубежа».
В этой же оперативной сводке указано, что «6-я дивизия народного ополчения отводится в район Вязьмы, а 4-я дивизия народного ополчения отводится… в район Сычевки». Очевидно, отвод дивизий народного ополчения, которые должны были заниматься работами по укреплению оборонительного рубежа, как раз и был вызван неожиданным выходом немцев к этому рубежу. Во всяком случае первоначально командование Резервного фронта, видимо, не было намерено подставлять под немецкий удар эти еще не готовые к боям дивизии.
Судя по тому, что, как сказано в записках, мы разминулись с частями ополченцев, двигаясь от Вязьмы к Ельне, скорее всего мы встретили именно части 6-й ополченческой дивизии, которой за два дня до этого было приказано двигаться в район Вязьмы.
Сформированная в Дзержинском районе Москвы, 6-я ополченческая дивизия, пройдя длинный боевой путь, впоследствии, в 1944 году, получила за освобождение Бреста наименование 160-й стрелковой Брестской и кончила войну в Восточной Пруссии.
50 «По его мнению… Ельню захватил крупный немецкий десант… Ракутин предполагал, что через день-два, максимум через три десант этот удастся уничтожить»
24 и 25 июля мы с Трошкиным оказались свидетелями первых боев за так называемый Ельнинский выступ, которые закончились только через полтора месяца взятием нашими войсками Ельни.
Сама по себе Ельня — всего-навсего маленький районный городок. Но Ельнинский выступ был в глазах немцев важным плацдармом для будущего наступления на Москву.
Захваченная немцами 10–20 июля Ельня была снова занята нами 6 сентября. В вечернем сообщении Информбюро за 8 сентября 1941 года сказано, что в боях за Ельню было разгромлено восемь немецких дивизий.
Немцы под угрозой разгрома вынуждены были отступить с крайне важного для них Ельнинского выступа. И хотя они в последний момент успели вытащить оттуда большую часть своих сильно пострадавших в боях войск и избежали окружения с той методичностью и искусством, которые потом проявляли еще не раз, вплоть до Сталинградской катастрофы, — факт остается фактом: мы заставили их сделать то, чему они всеми силами противились. И было бы антиисторично сопоставлять наш успех в ельнинских боях, скажем, с такими нашими успехами здесь же, на Западном фронте, как окружение и крах всей немецкой группы армий «Центр» в 1944 году. Масштабы этих событий несравнимы, но и время тоже несравнимо. Ликвидация Ельнинского выступа в сентябре 1941 года была первой нашей успешной наступательной операцией, имевший тогда большое принципиальное значение.
В вечернем боевом донесении штаба Резервного фронта за 20 июля говорится о боях под Ельней в районе Коськово. Упоминается, что там появилось около двадцати немецких танков и около полка пехоты, и сообщается, что командир 107-й стрелковой дивизии для ликвидации прорыва выделил два стрелковых батальона под командованием полковника Некрасова.
В донесении политотдела 107-й дивизии об этом бое сообщается, что у противника был «один батальон мотопехоты, вооруженный артиллерией, минометами, автоматическим оружием». В бой против этого немецкого батальона был брошен батальон 586-го стрелкового полка. В результате «противнику было нанесено сильное поражение. Фашисты в беспорядке бежали. На поле боя оставили убитыми трех офицеров, восемь солдат. Раненых и убитых, очень большое количество, успели подобрать. Взято в плен три солдата. Наш батальон потерял убитыми 4 и ранеными 47 человек».
Дальше рассказано о том, что роту в наступление вел сам командир полка полковник Некрасов, что он проявил мужество и упорство, «шел в наступление впереди бойцов… Своей собственной рукой в упор из пистолета застрелил двух офицеров и захватил в плен одного солдата».
Политдонесение любопытно тем, что оно отражает некоторые особенности того первого, оказавшегося успешным, боя, в который вступили части еще не обстрелянной, только что прибывшей на фронт дивизии. И не замеченное автором политдонесения противоречие между тем, что, по его словам, «фашисты в беспорядке бежали», и тем, что они при этом «успели подобрать большое количество раненых и убитых», и то обстоятельство, что в наступление впереди бойцов пошел сам командир полка, лично застреливший двух немецких офицеров и взявший в плен солдата, — все это очень характерно.