Чтение онлайн

Они просчитались. Наши предки выжили.

Пережить первый год смогло меньше половины. Адаптация к жестоким условиям была долгой и трудной, однако спустя годы климат успел немного вернуться к норме, сажевые облака в небе почти рассеялись, а флора и фауна постепенно занимали своё привычное место. Они вспомнили сельское хозяйство, наладили охоту, приступили к постройке поселений, записывали все научные знания, что помнили, чтобы возродить производства. На месте ненадёжных хибарок постепенно стали вырастать каменные укреплённые крепости. Хищники не раз пытались полакомиться и ими, и разводимым скотом, и высокие стены поначалу были не блажью, а инструментом выживания. Потому наши предки оттеснили голодных тварей в пустоши и непролазные чащи лесов, постепенно истребляя мелкую дичь в предместьях городов. Это открыло дорогу торговле и обмену товарами между разными поселениями, начался рост производства, а с ним и уровня жизни. Они взяли курс на медленное, но уверенное движение вперёд.

Всё было хорошо, пока однажды с разрушительным ураганом с востока к ним не пришла страшная эпидемия. После затишья рано или поздно симптомы начинали появляться у каждого: покраснение глаз, сыпь, чесотка, лихорадка, невыносимая боль во всём теле. Потом всё затихало, будто организм терял надежду победить заразу, а сам человек плавно и жутко угасал на глазах без малейших внешних признаков болезни. Дети умирали на руках родителей, родители подле детей. Не было никаких лекарств и не было возможности их создать, чтобы спасти своих родных и близких. Ближайшая лаборатория находилась в Горе, а горцы никогда не спешили нас спасать. Это была катастрофа, очередная и, казалось, та самая, что наконец положит всему конец. Но часть из нас, землян, всё-таки справилась с таинственной заразой. Природа наградила самых сильных способностью побороть вирус, и они передали свой иммунитет детям. Гордым детям остатков человеческой цивилизации.

Мы победили в битве, но не выиграли войну. Мы всё равно умирали, пусть не так стремительно, как от эпидемии, а постепенно — будто чтобы каждый смог видеть свой конец. У нас были огромные территории, но жить на них было некому. Последствия Большой Войны оставались нашими неизменными спутниками. Радиация перестала убивать быстро, потихоньку рассеиваясь, но оставляла в наших генах неприятные последствия, всё больше женщин и мужчин становились бесплодными. Потому те, у кого был дар зачатия и рождения, всегда занимали одну из высших ступеней в нашем обществе. Мужчины, способные зачать, никогда не были обделены вниманием девушек, а для девушки стать матерью означало достичь высшей ступени социальной иерархии. Матерей все уважали, почитали и охраняли, ограждали от опасной и трудной работы и зачастую не смели возразить почти ни в чём. Не потому что было нельзя, а потому что как можно было относиться иначе к женщине, способной на истинное чудо рождения?

Совету матерей было отдано управление нашим городом. Никто даже не смел покушаться на их право принимать решения по вопросам хозяйства, распределения ресурсов, а также вопросам правосудия. Последнее слово в конфликтах Совет матерей получил вовсе не потому что матриархат был лучше или навязан ими, он скорее был гуманнее и гибче. То, за что мне хотелось бы влепить хорошую оплеуху, матери принимали со снисходительной улыбкой и убеждали простить. Назначали справедливое, но милосердное наказание. Они сохраняли нам жизни отсутствием глупых конфликтов и склеивали наше сообщество своим неоспоримым авторитетом.

Мы тоже занимались тем, где пригождались лучше всего — обороной, охраной и внешними угрозами. А этого добра было навалом. Военному Совету всегда находилась работа. С нами по соседству расположились одиннадцать Кланов, с которыми мы честно поделили изведанные ныне территории. Жизнь кипела в основном в городах и более мелких поселениях, но между ними были солидные расстояния, полные хищников и бандитов. Но чем больше развивались Кланы, тем ощутимее становилась угроза новой войны. Потому их лидеры пришли к единой мысли о создании Коалиции, по законам которой каждый из двенадцати Кланов не должен был нападать на другого, а при нападении на союзников — прийти им на помощь. Не во всех городах законы были похожи на наши. Каждый Клан устанавливал такие правила, какие устраивали большинство, да и Коалиции не было дела до внутренней кухни каждого из участников. Зато каждый торговый караван теперь сопровождал военный отряд, а бандиты надолго затаились в пустошах, выжидая удобный момент.

Улицы города уже были людными. Близился месяц Солнца, сбор урожая и общий праздник жизни, такой, какой мы могли себе позволить. Торговцы уже выложили свои лучшие товары, на площадях царило всеобщее оживление, да и температура позволяла не кутаться в шерстяные тулупы по самый подбородок. Меж лавками зазывалы приглашали зайти в магазины, устроиться в подмастерья к плотникам или строителям, объявляли про вечерние развлечения с постановками или спортивные состязания. Я знал многих горожан по долгу службы. У кузнечной лавки мне кивнул торговец Пак, его повозку мы с трудом отбили у бандитов две зимы назад. А у ряда ткачей и портных взгляд ухватился за знакомое лицо — кажется, та, что прошлым летом была со мной на пару недель, пока я остался в городе? Но она даже не глянула, чтобы я смог рассмотреть, наверняка, уже обзавелась новым мужчиной или просто забыла.

Почти в самом центре площади, забравшись на два хлипких ящика, вещал проповедник, зазывая в общество «Второго Рассвета». Поверх балахона он был обвешан деревянными треугольными амулетами с вырезанным в центре глазом с расходящимися лучами. Толпа в основном проходила мимо, не заинтересованная в сомнительных правилах какого-то Всевышнего, даже не соблазнялась на эти странные амулеты с глазами. Когда я бывал в других городах, особенно далеко от нашего Лесного Клана, то видел целые толпы, внимающие этим людям в балахонах. Их правила хорошо стыковались с северным менталитетом, более жёстким и менее вольным. По своей сути их доктрины несли те же верные ценности про возрождение человечества, его «второй рассвет». Но у нас не привыкли принуждать, не привыкли ограничивать. Люди сами отказывались от каких-то рамок. Ведь чтобы человек ничего не нарушал, не стоило ему ничего запрещать. Стать разведчиком? Строителем? Лекарем? Учёным, что собирает информацию о прошлых достижениях человечества и делает выводы о его прошлых ошибках? Любой путь был открыт каждому. Если держать вольные натуры в четырёх стенах, то они найдут способ выплеснуть свою энергию и устроят в городе беспорядок. Зато в пустошах их силе есть хорошее применение. А если насильно выгонять к хищникам несмелых домоседов, то можно не только потерять их самих, но ещё и целый отряд. Обязательным условием был только труд на благо общества, а какой именно — каждый решал сам.

Мы видели многое, но то, что случилось этой ночью — видели впервые. Огненная вспышка появилась в тёмном безлунном небе. Она не просто мелькнула и исчезла, она резко прорезала собой темноту, устремляясь к земле медленнее и медленнее. А затем скрылась где-то около зазубрин горного кряжа, что расположился недалеко от города. Возможно, именно так выглядели страшные бомбы, которые наши далёкие предки видели последними в своих жизнях? Или это одна из звёзд с небес рухнула под собственной тяжестью? Или какая-то иная угроза? Матери решили, что с этим нужно тут же разобраться. И, разумеется, созвали Военный Совет.

Явиться требовалось всем командирам отрядов, в повестку дня включался вопрос о численности отряда и самих разведчиках, что должны были отправиться в путь. Зал наполнился гулом почти сотни голосов, пока глава Совета Густус молчал.

— Матери явно переоценивают угрозу, — раздавалось эхом.

— Я тогда тут же побежал к учёным, чтобы успокоить родных. Они рассказывали мне о метеоритах, которые в прошлом падали на землю. Выглядело по описанию так же, — вставил один из командиров.

— Давайте отправим один отряд и на этом сойдёмся, — вторили ему.

— Лучше пусть поймают ещё горцев, чем ходят в бесполезный поход. Нам нужны их лекарские сумки. Аптечки. Двум матерям срочно нужен этот пеноциалин.

— Пенициллин?

— Ну да, он.

Глава Совета нахмурился и одним взглядом заставил всех заткнуться:

— Вы уже совсем обленились. Сцапать горца могут даже первогодки. Наши предки выжили только благодаря тому, что не считали все угрозы пустяковыми и не прятали голову в песок при первом удобном случае.

— Но мы не знаем, что там, — возразила ему командир Индра.

— Вот именно, — отчеканил Густус. — Если это очередная зараза, вы предпочтёте дождаться, пока она убьёт всех вас, чтобы удостовериться, что это точно угроза?

Поспорить с резонностью его доводов было сложно.

— Мои ребята с радостью пойдут проверить, что свалилось на нас с неба, — в повисшей тишине первым подал голос Линкольн. Его отряд и впрямь засиделся в наших крепких стенах — они ходили в свой последний долгий поход три недели назад.

— Скоро месяц Солнца, даже в пустошах у городов сейчас есть чем поживиться, — вставил я. А если в пустошах было чем поживиться, то и хищников там было много. — Так что мои ребята с радостью составят компанию твоим.