Чтение онлайн

Не подстраховать товарища я не мог. Он рискнул своей жизнью ради моей ещё когда я был не командиром, а одним из «его ребят». Долг повис неоплаченным, а наше товарищество от этого всё крепло. Больше добровольцев не нашлось, Густус одобрил наш план и распустил всех, кто ему больше не требовался.

— Ты знаешь, что Октавия ни за что не позволит тебе оставить её дома? — Линк догнал меня после заседания на рыночной площади. — Она напросится в пустоши. Скажет, что уже готова. Ты же её лучше меня знаешь.

Я вздохнул. Моя сестра прекрасно знала, что создаёт проблемы, и именно поэтому продолжала их создавать. До момента, как ей исполнилось семнадцать, моя голова ни о чём не болела. Но теперь ей очень нравились пустоши и ещё больше нравился Линкольн, и это настолько всё усложняло, что я вздохнул ещё раз.

— Думаешь, я смогу ей запретить? Она даже мать не слушает. Даже если я запру её в подвале, то на следующее утро она всё разбудит меня в пустошах своим «эй, братец».

— Она говорит, что готова, но на самом деле совсем не готова, — отчеканил Линкольн.

— Я знаю. А кто был готов? — парировал я, пока друг всё ещё испытующе смотрел на меня. — Слушай, разберитесь там уже между собой. И всё.

— Сбор на рассвете?

— У Западных ворот.

— Не забудь взять пелёнки. Твари бывают страшными.

— Не переживай, для тебя штук десять как раз прихвачу.

И, разумеется, Линкольн оказался абсолютно прав, чтоб саранча его за зад укусила.

— Эй, братец! — Тави дала мне пять, стоило только показаться у матери на пороге. — Ты же помнишь, что обещал взять меня в следующий поход? Пора исполнять то, что обещаешь.

Ну, конечно, мелкая уже в курсе. Наша мать, Аврора, была в Совете матерей, она всё знала от Аньи, которая знала всё от Густуса… А впрочем, от Октавии в принципе невозможно было долго хранить в тайне какую-либо информацию.

— С нами идёт Линкольн и его отряд, — поспешил разочаровать я.

По лицу сестры пробежала тень озабоченности, а затем отобразился глубокий мыслительный процесс, сменившийся коварной улыбкой.

— Тогда я тем более иду. Даже не думай оставить меня здесь, большой брат.

Ей бы матерью стать, а не по пустошам за нашими отрядами шастать. Но свобода выбора жизненного пути, конечно, не была избирательной. Ни я, ни мать, никто не был вправе запретить Тави стать разведчицей или охотницей. Но в наших рядах всегда были либо мужчины, либо женщины без дара рождения. У Октавии были все шансы стать чем-то большим, никто из матерей добровольно не отказывался от комфортной обеспеченной жизни, никто не рисковал своей жизнью попросту, осознавая важность своей миссии. Но не Тави. А ей следовало хотя бы попробовать.

Ещё и Линкольн. Она впервые увидела его восемь зим назад, когда мы вместе тренировались и собирались в мой первый поход. Тави постоянно прибегала посмотреть на наши тренировки, и Линкольну было всё равно, для друга она была просто раздражающей сестрицей напарника. А мелкая в то же время мотала на ус и запоминала приёмы, оттачивала мастерство сама по себе. Зимы шли, она взрослела, и вот полгода назад уговорила Линкольна потренировать её «один разочек». И почти уложила его с помощью хитрости в первом же спарринге. Почти, но Линку этого было достаточно для смертельного оскорбления. Они сходились в неравной битве ещё несколько раз, а потом как-то вышло так, что я случайно застал их не совсем за той тренировкой, что предполагалась на тренировочном поле. Я был не против, право выбора у нас всегда оставалось за женщиной. Так что я не имел права лезть, даже если это моя сестра, даже если Тави.

Но отчего-то она вдруг потом резко к нему переменилась и теперь не подпускала к себе ни на шаг. Линкольн признался, что это началось после того, как она случайно заметила его выходящим поутру из дома его давней подруги. Октавия долго на него кричала, а теперь и вовсе перестала разговаривать, хотя глаза мозолила знатно. Я пытался помочь и образумить Тави не раз: ну не принято у нас жить в одном доме с одной и той же женщиной всю жизнь. И с чего она это взяла? Я слышал, что раньше действительно было так принято — жить с «женой» чуть ли не до самой смерти, но не понимал: как же так? Неужели не хотелось чего-то нового, свежего, интересного? Неужели не надоедало одно и то же общество? Какой-то бред. Такая позиция казалась не только невероятно глупой, но ещё и вредной. Дар рождения зависел не только от женщины, но и от мужчины, с которым она жила. Иногда со сменой партнёра случалось чудо — и появлялся повод для празднества в нашем городе. Пока на флагштоке снова не взмывал в воздух чёрный флаг.

— Сынок, зачем ты снова собрался в поход? — матушка спустилась к нам, заслышав голоса, и теперь с недовольством глядела на меня.

— Как зачем? Исполнить волю Совета.

— В пустошах мутанты, звери, бури, столько опасностей! А Эхо нельзя волноваться.

— Так не она же идёт в поход, — хохотнул я. — Я уже сто раз там бывал, матушка, всё будет хорошо.

— Останься дома, побудь с ней, — снова взялась за своё она. — Твоя холодность уже довела Джину, которая сбежала от тебя к другому Клану, наш город потерял мать!

— В этот раз такого точно не случится, — поспешил успокоить я. — Мне очень нравится Эхо, и я совсем не хочу её бросать.

— А Тави? Она за тобой в эту жуть собралась. Да что ж это такое-то…

— Но сын Шайи мог бы выжить, если бы мы чаще ловили горцев. Может, завтра на том месте будет мой ребёнок, но не будет разведчика, что принесёт лекарства. Что тогда?

Я знал, что бил по больному. Бесчестно и ниже пояса. Ни одна мать не может остаться равнодушной к горю другой.

— Ты должен защитить Тави. Она не должна пострадать.

— Обещаю, — я смягчил тон. — Моя ответственность, я помню.

— И зайди к Эхо. Хотя бы ненадолго.

— Конечно, матушка.

Отряд засветло ждал у Западных ворот. Дорога вилась под ногами сама собой, я шагал с лёгким сердцем и предвкушением очередных приключений. Уже за пару кварталов слышались смех и перешучивания товарищей, рокот их голосов эхом прокатывался по каменным дорогам. Центральные улицы и рыночные площади теперь, в предрассветный час, казались непривычно широкими. На поясе позвякивали ножны с кинжалом, спину оттягивал лук и колчан стрел, на руке повис мешок с самыми необходимыми припасами. Рядом спешила Октавия с лёгким мечом и луком поменьше. Нас ждала охота — охота на впечатления — и она горячила кровь.

— О! Командир! Сколько можно тебя ждать? Опять Эхо не хотела выпускать тебя из постели? Ты ей и так уже ребёнка заделал, сколько можно, остановись!

Волна хохота прокатилась по двум отрядам.

— Блейк, когда тебе надоест твоя женщина, я с радостью приму её в своём доме, они все у тебя с огоньком, — загоготал Квинт.

— Если понадобится помощь — тебя позову последним, — искренне пообещал я лоботрясу из отряда Линка.

Конечно, они мне завидовали. Женщины с радостью приходили в мой дом, стоило только поманить. Они знали, что от меня бывают здоровые и красивые дети, а ночи, проведённые с удовольствием, но без результата, всё равно нельзя считать потраченными зря. Не все пользовались такой популярностью, вот и просили хоть часть такой роскоши. Но не то, чтобы я был настолько милосерден.