Чтение онлайн

Ветер хлестал в лицо, голова кружилась, хотелось вернуться домой, завернуться в тёплое одеяльце и, закрыв глаза, забыть обо всём. Но с каждым шагом уверенность росла, росло и желание поскорее увидеться с любимым человеком, спасти его и быть с ним рядом. Перед моими глазами стоял образ Алекса за решёткой, его полный любви и тоски взгляд. Каждая клеточка тела жаждала прикосновений любимого, как очередной дозы марихуаны. Да Алекс и был моим наркотиком, моим героином. Теперь я прекрасно понимала Эдварда Калена, главного героя "Сумерек": к любимому человеку так сильно привязываешься, что это больше похоже на зависимость.

И вот я увидела вдалеке, возле небольшой заправки, совмещённой с закусочной, полицейскую машину, в которой сидел Алекс. Его я путём разглядеть не смогла, но зато рассмотрела обоих офицеров. Оба были неуклюжи и толсты, так что пуговицы на их форменных рубашках чуть ли не отрывались. Но у каждого из них был при себе пистолет. А у меня только усыпляющий баллончик и электрошокер, который я купила в хозяйственном ещё вчера.

С дрожащим сердцем и влажными от пота руками я подошла к полицейским, молясь святым, чтобы всё получилось.

***

Алекс.

Хотелось пить, наручники больно сдавливали запястья. В салоне старенького полицейского автомобиля царила такая духота, что перед глазами заплясали разноцветные круги. Пахло блевотиной и протухшим хот-догом. Офицеры о чём-то болтали и так громко хохотали, что барабанные перепонки были готовы вот-вот лопнуть.

Но всё окружающее мало интересовало меня. Я ни на что не обращал внимания. Во время судебного заседания видел перед собой только очень бледную, уставшую, худущую Мелани, которая тряслась при каждом слове судьи и следователя. Её лоб был покрыт капельками пота, волосы плотно прилипли к голове, а губы девушка искусала до крови. Что это за привычка - кусать губы! Но... Я так скучал по ней! Так переживал! Мысль о том, что эта девушка умрёт, душила меня и не давала покоя ни днём, ни ночью, когда я сидел в камере временного заключения и считал трещины на давно не крашеном потолке. Но когда Мелани упала в обморок после объявления приговора, моё сердце разорвалось. Даже сейчас, вспоминая об этом, я весь дрожу от страха. Надеюсь, она жива. Она ведь жива, так ведь?

Из размышлений меня вывел голос одного из полицейских. Они подумывали над тем, чтобы остановиться на заправке и купить перекусить. Другой офицер явно мешкал, раздумывая о последствиях, но потом всё же согласился. Я бы тоже не отказался от бургера или (хотя бы!) стакана воды. Но для всех я опасный полоумный преступник. Никому даже в голову не придёт, что я хочу кушать и пить.

Мы подъехали к заправке, подпрыгнув на кочке. Я больно стукнулся головой об дверцу и не смог даже дотянуться до ушибленного места: наручники были прикреплены к сидениям. Один из полицейских вышел и направился в сторону заправки, почёсывая поясницу. Другой остался в машине следить за мной. Чтоб ему провалиться!

Откинувшись на спинку сидения, я закрыл глаза. В голове так и крутились сладкие воспоминания о Мелани, о маме, даже о Джессике. В эти моменты я был счастлив, как никогда. Мама и Мел - мои ангелы-хранители, самые дорогие для меня люди. А Джессика...

Я поёжился. С некоторых пор эта девушка перестала что-либо для меня значить. Да - она сломала мою жизнь, да - она стерва, да - она бросила меня ради богатенького старикашки. Но благодаря ей я встретился с Мелани.

Мелани... Эта девушка полна добра, света, сочувствия и жизни. Она так и сияет ослепительным блеском. Стоит только взглянуть в её лучистые глаза - забываешь обо всём на свете. Мел - чистый и непорочный ангел с белоснежными крыльями и иссиня-чёрными шелковистыми волосами. Её волосы... Так приятно уткнуться в них, вдыхая лёгкий аромат нежного молодого тела девушки!

Но я погубил её. Перед глазами пронеслось, как я зверски избиваю девушку, покрываю синяками каждый сантиметр её тела, как Мелани умоляет меня о свободе, рассказывает о своей больной маме. Да и в смерти её матери также виноват я! Кругом я виноват! Я заслуживаю этого наказания.

Сколько себя помню, я всегда причинял боль тем, кого по-настоящему любил. Моя мама умерла из-за меня. Как сейчас помню, она стояла на балконе и поливала цветы. По её щекам катились слёзы. Я пришёл из школы усталый и голодный. Увидев её, я начал кричать, бранить родную маму за то, что она не успела накрыть на стол к моему приходу, хотя сам вернулся на час раньше обычного. Мать начала извиняться и оправдываться, но я не слушал её. Во мне вскипала злоба. Я так ненавидел её в тот момент! Крикнув: "Лучше бы ты умерла!", - я ушёл в свою комнату и стал слушать музыку, надев новые наушники и увеличив громкость до максимума. Я даже не слышал, как мама закричала и упала с балкона на землю. Только сняв наушники и вернувшись туда, чтобы извиниться перед ней, я увидел её... Она лежала в луже крови, раскинув ноги и пустым взглядом уставившись в пустоту. В тот момент всё внутри меня перевернулось. Я кричал, ломал, бросал на пол всё, что попадалось под руку. Врачи диагностировали сердечный приступ.

Во время бешенства я нередко ударял Джессику. Девушка всё терпела, но после таких моих выходок, её можно было найти в баре на углу улицы пьяную в хлам.

И Мелани я испортил жизнь. Теперь она никогда не сможет иметь детей. Я и не знал, что она беременна от меня! Конечно, можно было бы догадаться... Но все мужчины думают об этом, когда уже всё сделано и ничего исправить нельзя.

Услышав странный шорох, я повернул голову к окну и прислушался. Затем раздался глухой удар чем-то тупым и тяжёлым, а потом я услышал тихий голос, который словно доносился до меня из другой вселенной: "Алекс! Я сейчас!"

А потом появилась Мелани. Она держала в дрожащих руках ключи от наручников и перелезала ко мне через передние сидения. Её волосы были взъерошены и спутаны, а по щекам текли слёзы. Она нервничала и с огромным усилием смогла перебороть дрожь.

Ключ повернулся в замке, и наручники упали на мои колени. Но я не смотрел на них. Я всё глядел на девушку, которая заводила автомобиль и боролась со старым ручником. Нет. Это точно невозможно. Я сплю. Не могла Мелани так просто отказаться от своей семьи, бросить всё, что ей было так дорого, и стать преступницей лишь для того, чтобы спасти меня. Это нереально! Я сплю! И не хочу просыпаться... Если уж это действительно игра воспаленного разума, я никогда не хочу просыпаться.

– Алекс! Как нам выехать из города незамеченными?
– воскликнула Мелани, стараясь перекричать ревущий двигатель.

– Там... есть дорога... справа...

– Ага. Вижу. Спрячься на всякий случай.

Я послушно лёг на пол, но всё смотрел на этого волшебного ангелочка, которая неожиданно сняла парик и оказалась блондинкой с короткими волосами. Неужели ради меня она пожертвовала даже своей внешностью!

– Мел...

– Да?

– Я скучал по тебе.

– Я тоже, любимый.

Мы мчались по дороге, редко обмениваясь парочкой фраз. Даже в тишине я и Мел чувствовали себя счастливыми. Достаточно было только того, что дорогой человек был рядом.

Когда я проснулась, солнце заливало палату своим ярким светом, даря тепло и саму жизнь всему вокруг. Но только не мне. Неужели я проспала? Неужели это был только сон?

Я резко вскочила с кровати, но, почувствовав лёгкое головокружение, легла опять. По моим щекам текли слёзы. Я всё прошляпила! Теперь я никогда больше с ним не увижусь! На меня нахлынула такая тоска, что хотелось кричать и плакать, плакать без конца.

Жизнь закончилась. Теперь я буду просто существовать, проживая день за днём без смысла, без надежды, без мечты.

Эпилог.

Старые раны со временем заживают, но шрамы всё равно остаются. То, что произошло, изменило мою жизнь навсегда. Все надежды, мечты испарились, словно туман, словно их никогда и не было. Да, были минуты счастья: когда Дейзи и Хлоя закончили начальную и перешли в среднюю школу, когда Шейла, наконец, нашла парня, который, казалось, будет любить её всю жизнь. Но были и грустные минуты отчаяния: когда этот же парень бросил мою подругу и променял её на белокожую блондинку на Audi, когда девочки заболели гриппом и неделю не вставали с постелей, когда тётя Маргарет скоропостижно скончалась от алкогольного отравления.