Стокгольмский синдром
Шрифт:
***
Я вновь очнулась в больнице, в окружении врачей в белых халатах. Тошнило от запаха лекарств и дезинфекцирующих средств, яркий свет ламп ослеплял.
– Мисс Паркер? Вы меня слышите?
– Да.
– Сколько пальцев я показываю?
Я медленно повернула голову и посмотрела на доктора. Он показывал мне свои четыре толстых пальца, а другой рукой постоянно поправлял очки в роговой оправе.
– Четыре.
– Хорошо. Как себя чувствуете?
– Тошнит.
– Это понятно. Долгое пребывание в тёмном помещении, плохая пища, побои и выкидыш ослабили вас, сделали восприимчивой к любой инфекции. Так что берегитесь.
– Ладно. Что с Алексом? Его посадили?
– Мой голос дрогнул, на глаза навернулись слёзы. Нет, надо думать только о хорошем. Оптимисты живут дольше, чем пессимисты.
– Мистера Колдмана отправили на трёхмесячное лечение в психологическую клинику. А потом он будет отбывать срок в колонии строго режима.
– Сколько?
– Простите?
– Сколько лет?
– Восемь.
Силы разом покинули меня. Последняя надежда рухнула. Больше никогда не увижу Алекса, не обниму его, не почувствую его прикосновений и страстных поцелуев. Жизнь кончена.
– Мисс Паркер, к вам проситься ваша подруга. Впустить?
– Конечно.
В дверь палаты протиснулась Шейла. Она немного успокоилась, но всё равно выглядела неважно. Подруга многозначительно посмотрела на докторов, словно прося их выйти, а потом села на стул с высокой спинкой возле моей койки. Врачи поняли намёк и освободили палату. Шейла вздохнула с облегчением и ласково улыбнулась мне.
– С тобой всё хорошо?
– Что было?
– спросила я хриплым голосом.
– Ты резко побледнела, схватилась за воротник платья, начала всхлипывать и задыхаться, а потом упала в обморок, всполошив всех в зале суда.
– А что Алекс?
– Он кричал, просил освободить его... Это было что-то. Конвой еле удержал его. Оказывается, у Алекса неплохие бойцовские навыки.
Шейла усмехнулась и взяла меня за руку. Её пальцы всё так же дрожали. Моя подруга столько пережила из-за меня! Я не удивлюсь, если она поседеет раньше времени от страха и постоянного беспокойства. Я сжала её пальцы и слабо улыбнулась.
– Расскажи ещё.
– Про Алекса? Ну, он звал тебя по имени, просил вызвать 911. Ты бы видела его в эту минуту... Он любит тебя, Мел. Это сразу было видно. В его глазах, жестах и голосе было столько боли, любви и страданий, что...
– Девушка запнулась и покраснела, словно маков цвет.
– Я заплакала. Я смотрела на него и плакала.
Моё сердце остановилось на мгновение, а потом стало в два раза быстрее стучать в груди, пробивая грудную клетку. Алекс любит меня! Мы никогда не признавались друг другу в любви. Никогда. Возможно, он хотел рассказать о своих чувствах раньше, но не смог. Ах, почему я не призналась первая! Разве это так трудно! Теперь я вечно буду корить себя за это!
Я повернула голову в сторону и заплакала. Сердце разрывалось от боли и тоски. Это мне напомнило похороны Чарли. Тогда я испытывала те же самые чувства: одиночество, тоска по любимому человеку, которого больше никогда не увижу, печаль, горечь, разочарование, желание вернуть время вспять и спасти того, кто так дорог.
И тут меня осенила идея. Она была настолько безумной, что нормальному человеку даже не пришла бы в голову. Но я была так убита горем, что не могла думать ни о чём другом, кроме как о спасении любимого. Поднявшись, я схватила Шейлу за руку и сильно сжала. В глазах подруги я прочитала ужас. Наверно, я в эту минуту выглядела как сумасшедшая: горящие глаза, растрёпанные волосы, глупая улыбка на лице.
– Мел, с тобой всё хорошо?
– Мы спасем его.
– Алекса?
– Конечно!
Во мне загорелась надежда. План начал постепенно вырисовываться в моей голове. Мне стало совершенно ясно, что без помощи Шейлы я не справлюсь, не смогу спасти его.
– Мне нужна твоя помощь.
– Говори.
– Алекса увозят на машине в психушку завтра?
– Да. Ранним утром.
– На полицейской машине?
– Да.
– С двумя офицерами?
– Обычно так и делают. Ты что, фильмы не смотрела?..
– Шейла внезапно замолчала. Её глаза расширились, лицо окаменело. Она обо всём догадалась.
– Ты хочешь помочь ему совершить побег?
– Да. И самой податься в бега вместе с ним.
– Это безумие.
Шейла выдернула свою руку из моих цепких пальцев и отстранилась. Подруга испугалась - дрожала от страха, как осиновый лист.
– Я знаю, что это нереально. Но с твоей помощью...
– Я не стану в это лезть, Мел! И тебе не позволю! Это же... преступление! А я законопослушный гражданин!
– Я не смогу так жить, Шейла! Мой братик, мама, дядя Фред, а теперь ещё и Алекс! Я больше не могу терять близких!
– А как же мы с Дейзи, тётя Маргарет и Хлоя. Мы любим тебя и никогда не бросим.
– Ты не знаешь наверняка.
– О чём ты!
– воскликнула Шейла возмущённо.
– Мы же твоя семья! Как мы можем бросить тебя!
– Помнишь, как мы узнали о смерти Чарли.
– Кончено. Это было одной из самых страшных бед, которые приключились с нами. Жизнь перестала иметь смысл. Всё казалось каким-то тусклым и бесцветным.
– Шейла вздохнула.
– Но какое отношение Алекс имеет к Чарли?
– Это два самых дорогих для меня человека. Я уже потеряла братика и теперь не могу потерять любимого. Помоги мне! Иначе я повешусь или спрыгну с моста!
Последняя фраза так напугала Шейлу, что она поспешила согласиться. Когда я в прошлый раз пыталась покончить жизнь самоубийством, меня едва спасли. Подруга знала, что я могу сделать всё, что угодно, даже утопиться, лишь бы добиться желаемого.
– Я помогу тебе. Но как?
– Завтра Алекс в сопровождении нескольких полицейских будет доставлен в психушку. Мы должны перехватить эту машину, вырубить офицеров и освободить Алекса.
– Как ты себе это представляешь?!
Шейла обхватила голову руками и вздохнула, словно у неё начали плавиться мозги от такого большого количества информации. Я робко взяла её за руку и взглянула в глаза подруге.
– Помоги мне.
– Как? Вот ты сбежишь вместе со своим Алексом, а меня в тюрьму посадят за участие в организации побега преступника! Ты понимаешь? На кого я оставлю Дейзи? Я не могу положиться на твою тётю! Ты же видела её! Она... в ужасном состоянии! Я уже подумываю забрать к нам Хлою!
– Я понимаю. Я и не прошу тебя участвовать в этом. Просто... помоги мне...
– А чем я могу тебе ещё помочь?
– Мне надо изменить имидж.
– В смысле?
– Шейла выпрямилась по стойке "смирно", её глаза загорелись огнём.