Чтение онлайн

Никогда прежде Маркус не видел ее такой: веселой, легкомысленной, дружелюбной. Отвечая на вопрос одного из мальчиков, она повела в воздухе рукой, и этот женственный, но сильный жест словно рассек вечерний сумрак. Потом Авалон повторила это движение уже медленней, показывая и разъясняя. Другой мальчик что-то сказал, и она рассмеялась. Все ее собеседники радостно подхватили этот переливчатый смех. Зачарованный, Маркус подошел ближе.

— Нет, — говорила в эту минуту Авалон, — никто еще ни разу не бежал от меня, ни в бою, ни…

Она осеклась прежде, чем увидела Маркуса, и быстро обернулась.

Маркус мог бы смотреть на нее целую вечность. Ничего на свете он не желал так, как заглядеться в ее глаза цвета сказочного вереска — да так и утонуть в этих глазах, навсегда остаться в чудесном мире, имя которому — Авалон.

Но тут девушка наконец разглядела его, и ее улыбка тотчас погасла, в чудесных глазах мелькнула настороженность.

«Не бойся меня», — почти взмолился Маркус. Он мог бы поклясться, что Авалон вздрогнула.

Она слышала, в самом деле слышала его мысль!

Теперь уже Маркуса заметили и остальные участники беседы. Дозорные поспешно вернулись на свои места, а мальчишки, разинув рты, глазели то на него, то на Авалон.

— Добрый вечер, — сказал Маркус первое, что пришло ему в голову.

Мальчишки нестройным хором ответили на его приветствие; Авалон промолчала, опустив глаза.

С минуту все стояли недвижно. Затем мальчишки расступились, принимая Маркуса в свой тесный круг.

— А ты, лэрд, можешь ударить так, как бьет миледи? — спросил самый храбрый из них.

— Ну, ударить-то я могу, но совсем не так, как миледи. Она обладает особым умением.

— Этому может научиться всякий, — поспешно возразила Авалон.

Мальчишки тотчас обернулись к ней, и глаза их загорелись восторженной надеждой.

— А нас ты научишь, миледи? — спросил все тот же юный храбрец.

Авалон заколебалась, быстро глянула на Маркуса, но тут же отвела взгляд. Звездный свет очертил ее лицо и губы, дрожал на кончиках ресниц, словно оттеняя ее красоту.

— Научу, если смогу, — наконец сказала она.

Маркус скрестил руки на груди.

— Отчего же не сможешь, леди Авалон?

Это был еще один вызов; похоже, он был просто обречен постоянно задирать ее.

Авалон подняла голову, в упор глянула на него.

— Научу, если будет время, — уточнила она, и мальчишки разразились восторженными воплями.

На радостях они принялись тут же обсуждать, как они будут обучаться, без спроса решая, когда лучше начать и где проводить занятия.

— Погодите, ребята, — вмешался Маркус. — Миледи еще не вполне здорова, так что с воинской наукой придется подождать.

Мальчишки унялись, не сдержав разочарованных восклицаний. Послушав их, Авалон покачала головой.

— Если ваш лэрд разрешит, мы можем начать хоть завтра, — сказала она. — Я скажу вам, что нужно делать, а вы будете практиковаться у меня на глазах. Для начала неплохо.

Двенадцать пар сияющих детских глаз с немой мольбой воззрились на Маркуса, и тот сделал вид, что сдается.

— Как пожелаешь, — ответил он, обращаясь к Авалон, и наклонил голову, чтобы скрыть торжествующую улыбку. Вот и еще одна ниточка, которая привяжет ее к Саверу! Маркус мысленно возблагодарил бога за назойливость мальчишек.

Впрочем, эта назойливость имела и свою оборотную сторону. Мальчики никак не хотели уходить, даже когда Маркус наградил их строгим и выразительным взглядом. Обступив Авалон, они забросали ее вопросами и шумно переговаривались, не дожидаясь ее ответов. Авалон заметила нетерпение Маркуса. На губах ее играла дразнящая улыбка, то ускользая, то появляясь вновь.

Наконец Маркус не выдержал и велел мальчишкам разойтись — леди никуда не денется, и они смогут поговорить с ней завтра.

Мальчишки тотчас умчались прочь, восторженно болтая о великом воинском будущем, которое обеспечат им уроки девы-воина.

Авалон молчала, глядя на юг. Из лесного моря выступали нагие вершины гор. Маркус лишь сейчас заметил, что повязка у нее другого цвета. Ему смутно помнился нелегкий разговор с посланцами королей и папы. Да, именно тогда Авалон вынула из повязки больную руку и с изумительной стойкостью доказала незваным гостям, что она здорова. Маркус как-то смутно видел это, слишком много речей и поступков переплелось тогда в комнате. Он только сейчас задумался над тем, почему Авалон так поступила.

Посланники королей и Церкви наверняка не пришли бы в восторг, реши они хоть на миг, что с Авалон дурно обращались. Они ухватились бы за любую мелочь, которая подкрепила бы их требования. Похоже, Авалон понимала это так же хорошо, как он сам, — и все же встала на его сторону. С царственным достоинством отмела она все их нарочитое беспокойство о ее здоровье и тем самым помешала Маркусу совершить необдуманный поступок.

Сейчас он подошел к ней, встал рядом.

— У тебя новая повязка? — спросил он.

Макушкой Авалон едва доставала ему до плеча; она посмотрела на повязку и улыбнулась.

— Да. Мне дал ее твой маг, — и Авалон взглянула прямо в глаза Маркусу.

— Кто? — изумился тот.

— Святой человек, — поправилась Авалон. — Бальтазар.

— Маг! — ухмыльнулся Маркус. — Он был бы польщен, услышав это!

— Ты думаешь, ему бы это понравилось?

— О да, и я вполне согласен с тобой. — Маркус оперся локтями о кромку парапета, глядя на небо. — Маг — это самое подходящее для него слово.

— Такова его суть, — серьезно ответила Авалон.

Маркус не удержался от искушения:

— А какова, по-твоему, моя суть?

Авалон не на шутку задумалась, и ее высокий чистый лоб прорезала чуть заметная морщинка.

— Ты… ты — лэрд. Ты держишься властно и важно, и это, я думаю, у тебя врожденное. Но еще ты всегда начеку. Этому ты, верно, научился.

— Начеку, — зачарованно повторил он.

— Ты всегда насторожен. И быстр. Стремителен, словно сокол.

В Египте, еще будучи оруженосцем, Маркус видел как-то сокола, плененного охотником, сокола со светлыми безжалостными глазами и длинными заостренными крыльями. Видимо, его ранили во время поимки, потому что он все время поджимал одну лапу. Маркус хотел выкупить его и освободить, но сэр Трюгве ему не позволил, сказав, что это легкомыслие. Если б Маркус тогда дал себе труд задуматься, он бы гораздо раньше разглядел истинную сущность своего рыцаря.

Маркус так и не забыл этого сокола — плененного, но не побежденного.

Авалон медленно покивала собственным мыслям.

— Да, сокол, — вполголоса проговорила она и, пораженная новой мыслью, добавила: — Сокол может убить змею.

Маркус не мог понять, что она имеет в виду.

— Так я сокол или змея? — серьезно спросил он.

— Сокол, — тут же ответила Авалон. — Ты — сокол, всегда помни об этом.

Если б кто-то их сейчас слышал, то решил бы, что они спятили. Но Маркус испытал вдруг огромное облегчение, словно Авалон только что избавила его от застарелого страха. Как же он благодарен ей! Он — сокол!