Чтение онлайн

Непосредственным результатом стало прекращение попыток примирения Дофина и Бургундского дома, как это и планировал Бедфорд. Мирная конференция, организованная герцогом Савойским, открылась с опозданием почти на месяц, в начале января 1423 г., в городе Бур-ан-Брессе, расположенном под горами Юра. Дофин серьезно отнесся к этому событию. Он заявил своему канцлеру Мартену Гужу, что искренне заинтересован в заключении мира с Бургундией и готов принять любые условия, которые предложит Амадей. Но к этому времени трехсторонний союз был уже практически заключен. Поэтому канцлер Филиппа Николя Ролен, возглавлявший бургундскую делегацию, прибыл с решимостью ни о чем не договариваться. Более того, он даже не стал напрямую общаться с послами Дофина, настаивая на том, что обсуждать это дело будет не с кем иным, как с самим Амадеем. Он и его коллеги приехали, по его словам, только для того, чтобы "услышать то, что ему будет угодно им сказать". Бургундцы достали из своих сундучков копии "договоров, обязательств и клятв", связывавших их господина с англичанами. По их словам, Филипп, как человек чести, обязан был их соблюдать. На этом основании больше ничего сказать было нельзя.

Амадей потребовал от Ролена и его коллег сообщить ему в частном порядке свое мнение. Какие условия должны быть предложены Дофину, чтобы они рекомендовали Филиппу принять их? После некоторого колебания и заявления об отсутствия инструкций они согласились сообщить ему об этом. Был составлен меморандум. Филипп, по их мнению, должен быть готов принять достаточное предложение о возмещении ущерба, причиненного убийством его отца. Виновные должны быть изгнаны из Совета Карла и переданы в руки правосудия Филиппа Доброго. Для упокоения души умершего должны быть основаны вечные капеллы. Его спутникам, которые были с ним на мосту Монтеро, должны быть возмещены убытки и увечья. Графства Жьен и Этамп, принадлежавшие Филиппу Доброму, должны быть возвращены ему, а также возмещены все его военные расходы до настоящего времени. Должна быть объявлена всеобщая амнистия за все проступки, совершенные бургиньонами во время гражданской войны, и возвращено все конфискованное имущество. Французские владения Филиппа, естественно, должны были рассматриваться как фьефы французской короны, но он должен быть освобожден от необходимости приносить личный оммаж убийце своего отца, во всяком случае, первое время.

Амадей представил эти предложения французам как исходящие от него самого, и у него сложилось впечатление, что Дофин принял бы все из них, кроме последнего. Он подготовил проект статей, в которых были зафиксированы условия возможного соглашения. Проблема заключалась в том, что в них не упоминались англичане. Герцог Савойский надеялся не впутывать их в это дело после того, как ему довелось испытать на себе их жесткие методы ведения переговоров при Генрихе V. Но поскольку Филипп был намерен соблюдать договор, заключенный в Труа, обсуждать мир без него было бессмысленно. Поэтому Амадей предложил обеим делегациям созвать в апреле 1423 г. в Шалон-сюр-Сон мирную конференцию, на которую пригласить английского регента. Но тут Бургундская делегация отказалась от своих обязательств. На этой ноте конференция завершилась [107] .

Хотя делегаты уехали с пустыми руками, конференция в Бур-ан-Брессе не была пустой тратой времени и сил, поскольку позволила существенно ограничить географические рамки войны. Было заключено локальное и временное перемирие, охватывающее юго-восточный блок бургундских владений: само герцогство Бургундия, графства Шароле и Маконне. Другое перемирие, заключенное в то же время, распространялось на территорию графини Неверской. Цель этих соглашений заключалась якобы в том, чтобы удержать создавшееся положение в ожидании мирной конференции в Шалон-сюр-Сон. Но обеим сторонам это было удобно по более широким причинам. Для Дофина война с Бургундией была отвлечением от более важной задачи — вытеснения англичан. Более того, это было хуже, чем отвлечение, поскольку в конечном итоге Дофину необходимо было договориться с герцогом Бургундским. Что касается Филиппа, то партизанская война в его южных владениях была разрушительной, дорогостоящей и в конечном счете бесперспективной. В итоге мирная конференция так и не состоялась. Но советники Дофина и герцога Бургундского в июне 1423 г. тайно встретились в Шалоне и все равно возобновили перемирие [108] .

Тройственный союз Англии, Бургундии и Бретани был окончательно провозглашен с большой помпой на встрече в верхах в Амьене в середине апреля 1423 года. Филипп Смелый явился с обычной толпой придворных, советников и чиновников. Герцог Бедфорд прибыл с большей частью своего парижского Совета и расположился в епископском дворце, где ему устроили королевский прием. Иоанн V приехал в столицу Пикардии в сопровождении огромной свиты, включавшей его брата Артура, многих ведущих баронов Бретани и большого вооруженного эскорта, оплаченного из казны герцога Бедфорда. По словам хрониста Монстреле, который, возможно, присутствовал при этом, было "много поклонов и внешних проявлений привязанности". Произошел обмен щедрыми подарками. Наряды и украшения надо было видеть, чтобы поверить что такое существует. Оба брака были публично провозглашены. 17 апреля тройственный союз был скреплен всеми тремя сторонами. Они заявили о своей взаимной "любви, братстве и союзе… без всяких тайных оговорок и умолчаний", и обещали согласовывать свои планы, защищать владения друг друга, предоставлять друг другу по требованию до 500 человек войска на месяц за свой счет, а за плату и того больше. Они обязались совместными усилиями умиротворить все королевство Францию "для облегчения жизни ее несчастных жителей, которые так много страдают". Эти обязательства они подкрепили торжественными клятвами, произнесенными на священных реликвиях у главного алтаря великого готического собора [109] .

Разобравшись с собственными обязательствами, собравшиеся в Амьене обратились к насущной необходимости расширить свой союз за счет влиятельных фигур к югу от Луары. Они возлагали большие надежды на Жана де Грайи, графа де Фуа, который был самым могущественным из пиренейских феодалов. Годом ранее, в марте 1422 г., Жан де Грайи заключил сделку с Генрихом V. Послы графа поклялись от его имени соблюдать договор в Труа, и он принял от английского короля звание лейтенанта в Лангедоке. Графу был выплачен крупный денежный аванс для финансирования кампании в тылу Дофина летом того же года. Но Жан медлил, надеясь на более выгодное предложение от Дофина. Смерть Генриха V окончательно отодвинула эти планы на второй план, и обещанная кампания так и не состоялась. На следующий день после заключения тройственного союза у Бедфорда состоялся Совет, на котором присутствовали Филипп Добрый и оба брата Монфора. Они решили подтвердить лейтенантские полномочия графа де Фуа и условия ранее заключенного договора. Бедфорд издал ордонанс, в которой граф был назначен его капитаном с отрядом в 1.000 – 1.500 латников и 1.000 конных лучников, или "с тем количеством, которое может потребоваться для приведения наших провинций Лангедок и Бигорр к повиновению и для победы над человеком, который называет себя Дофином или королем Франции, вместе с другими мятежниками, непокорными и врагами" [110] .

Конференция в Амьене стала высшей точкой ланкастерской системы союзов. Все последующее ознаменовало ее упадок. Но попытка найти союзников к югу от Луары полностью провалилась. Граф де Фуа уже искал способ обойти обязательства, взятых на себя в предыдущем году, и был обрадован, когда юристы сообщили ему, что договор, заключенный в Труа, недействителен. Дофин, хорошо осведомленный о ходе переговоров в Амьене, дал понять, что, возможно, готов сделать графу более выгодное предложение. Поэтому, пока граф де Фуа вел переговоры с советниками Дофина, эмиссар, посланный Бедфордом из Парижа, более полугода прохлаждался в Бордо, пытаясь добиться у него аудиенции. Свою миссию он так и не выполнил. В конце концов, после еще двух лет осторожных уклонений граф Фуа окончательно перешел на сторону Дофина [111] .

В течение нескольких месяцев английское правительство надеялось еще раз закрепиться к югу от Луары за счет захваченных при Азенкуре королевских принцев, томившихся в различных провинциальных замках Англии. Герцог Бурбонский уже смирился и перед смертью Генриха V обязался принести ему оммаж как королю Франции. Но герцог был уже отыгранной картой. В конце концов он не смог ни собрать выкуп, ни побудить своих офицеров сдать восемь крупных крепостей в Бурбонне, которые он обещал англичанам в качестве залога. Его владениями управляли жена и сын, которые не были готовы встать в один ряд с герцогом Бедфордом. Карл Орлеанский был бы более удачной добычей. Но он упорно отказывался следовать примеру герцога Бурбонского. Через три недели после встречи в Амьене он был перевезен в Лондон для очередного раунда переговоров с английским Советом. Для участия в них из Франции прибыли канцлер и несколько его главных офицеров. Но эти переговоры оказались не более плодотворными, чем предыдущие [112] .

Даже герцоги Бретонский и Бургундский так и не смогли полностью выполнить свои обязательства, взятые в Амьене. Им нужна была страховка на случай краха английского дела. Поэтому они заключили между собой секретный протокол, в котором рассматривали возможность заключения соглашения с Буржским королевством [113] . В итоге после конференции в Амьене Иоанн V, как и раньше, остался в стороне от войны. Учитывая его многолетний опыт двуличия, Бедфорд вряд ли мог быть удивлен. Но Филипп Бургундский стал еще большим разочарованием. Филипп заботился о своей репутации в обществе, которая в значительной степени была связана с клятвами, данными им в Труа в 1420 г. и в Амьене в 1423 г. Брак Бедфорда с его сестрой создал более личную, но прочную связь между двумя мужчинами. Однако некоторые из ближайших советников Филиппа всегда относились к его союзу с англичанами более расчетливо. Проницательный канцлер Бургундии Николя Ролен поддержал союз в 1419 году за неимением лучшего варианта, но никогда не был убежденным англофилом и проводил политику постепенного отхода от фактического ведения военных действий.

На поверхности лежали и другие проблемы. В XIV веке экономики Англии и Нидерландов в значительной степени дополняли друг друга. Англия была источником сырья, а Нидерланды — крупным промышленным центром. Но с развитием английской суконной промышленности они превратились во все более жестоких конкурентов. На этом фоне тесный политический и военный союз стал неудобным. Этот союз приветствовался большей частью английского политического сообщества, но он никогда не был популярен среди широких слоев населения. Для английских горожан позднего Средневековья архетипичными подданными герцога Бургундского были не рыцари-паладины двора Филиппа и не утонченные дипломаты, с которыми привык иметь дело Бедфорд, а фламандские купцы, которые ассоциировались у англичан со шпионажем и коммерческими спекуляциями. Хамфри, герцог Глостер, чьи основные сторонники находились в Лондоне и торговых городах, всегда был готов использовать это соперничество в своих целях.

На протяжении большей части 1420-х годов выходки Глостера были самым серьезным препятствием для нормального функционирования англо-бургундского союза. Хамфри женился на Жаклин Баварской в конце января 1423 г., через четыре месяца после объявления об их помолвке. Вскоре после этого он принял титул графа Эно, Голландии и Зеландии. "Заключив этот брак, — заявил он, — я получил власть не только над дамой, но и над всеми ее землями". Такова была юридическая ортодоксия. Но все зависело от действительности брака, которая находилась в исключительной юрисдикции Церкви. В настоящее время этот вопрос находится на рассмотрении папской курии — трибунала, чьи неторопливые и неспешные процедуры вызывали глубокое разочарование у всех сторон. Тем временем соперники Жаклин имели преимущество так как фактически владели ее землями. Ее дядя Иоанн Баварский контролировал Голландию и Зеландию, а ее, так сказать, бывший муж Иоанн Брабантский — большую часть Эно. Хамфри дал понять, что не намерен ждать решения Папы Римского и подстрекаемый Жаклин, хотел немедленно завладеть Эно [114] .