Чтение онлайн

Следующий вопрос заключался в том, как все это будет оплачено. Таможенные доходы находились на самом низком уровне за всю историю их существования. Ожидаемые поступления от выкупа Якова I Шотландского и герцога Бурбонского не оправдались. Задолженность гарнизону Кале выросла до 20.000 фунтов стерлингов в результате отвлечения средств на экспедиционные армии 1427 и 1428 гг. Потребность в введении прямых налогов никогда не была столь велика. Были проведены различные эксперименты с новыми формами налогообложения, все оказавшиеся неудачными, со времени воцарения короля не было предоставлено ни одной стандартной светской субсидии. В течение ноября Бофорт при поддержке Кошона и Жоливе вел работу с представителями Палаты Общин. Они объясняли затруднительное положение ланкастерского правительства во Франции после провала осады Орлеана и коронации Карла VII и просили поддержать экспедицию короля. 12 декабря Палата Общин уступила и объявила о предоставлении полной субсидии, которая должна была быть собрана и выплачена всего за один месяц, к 14 января 1430 года. Но этого оказалось недостаточно, и на Палату Общин было оказано давление с целью увеличения субсидии. Через несколько дней по "особому совету" Бофорта Палата Общин согласилась предоставить вторую субсидию, которая должна была быть выплачена к Рождеству 1430 г. Совету было разрешено занять до 50.000 фунтов стерлингов под залог будущих доходов. Собор Кентерберийской церковной епархии согласился добавить полторы субсидии от клириков, в результате чего общая сумма новых налогов составила около 90.000 фунтов стерлингов, что стало крупнейшим налоговым пакетом с 1416 г. 20 декабря, когда Парламент был закрыт на рождественские праздники, от имени Генриха VI были разосланы письма в главные города ланкастерской Франции, в которых сообщалось о его решении посетить французское королевство в следующем году и привести с собой большую армию, чтобы отодвинуть фронт войны далеко от их домов. Они снова смогут жить, трудиться и торговать в мире [454] .

Пока эти переговоры медленно продвигались в Вестминстере, военная ситуация в Нормандии и Мэне стремительно ухудшалась. 25 сентября 1429 г. англичане потеряли Лаваль, ключ к нижней долине реки Майен. Рауль дю Буше, капитан соседнего замка Жанны де Лаваль в Меле-дю-Мэн, спрятал на ночь группу людей в домике у мельницы на мосту, ведущем в город. Когда на рассвете ворота были открыты, они перебили привратников и ворвались на улицы. Капитан Лаваля Мэтью Гоф, в это вместе, с большей частью гарнизона находился в армии Бедфорда. Англичане так и не попытались отбить Лаваль, так как были вынуждены защищать саму Нормандию. В ноябре в Руане собрался Совет герцогства, который выделил 140.000 ливров на усиление пограничных гарнизонов и возвращение замков, захваченных рейдерами летом. Но постоянная нехватка войск мешала английским попыткам восстановления положения. Они были вынуждены метаться с места на место, туша пожары то тут то там. Бофорт и Уиллоуби осадили Этрепаньи и били из пушек по его старым стенам до тех пор, пока гарнизон не сдался в обмен на свою жизнь. Но защитники замка лишь отступили, чтобы продолжить свои грабительские рейда из Омаля. Затем, 26 октября, строители, работавшие на стенах, впустили еще один французский рейдерский отряд в старый замок Эстутевилей в Торси к югу от Дьеппа, "самый лучший и укрепленный замок в этом регионе", по словам Жана де Ваврена. В течение двух дней была мобилизована оперативная группа из близлежащих английских гарнизонов, чтобы отбить его, пока оккупанты не успели закрепиться. Но почти сразу же они были отозваны регентом для урегулирования нового кризиса за Сеной в Перше, где французы только что захватили Вернёй. Они удерживали его более месяца, прежде чем были изгнаны. Капитаном Вернёя был сэр Джон Фастольф и как и Мэтью Гоф в Лавале, он служил в полевой армии регента вместе с большей частью своего гарнизона, когда на город произошло нападение [455] .

К концу 1429 г. французы стали угрожать долине Сены — спинному мозгу английской оборонительной системы во Франции. Когда 8 декабря Ла Ир и Жеро де ла Пайе с несколькими сотнями человек подошли к долине реки Эвр, небольшой отряд французских сторонников в Лувье впустил их в город. Тревога была поднята, но слишком поздно. Гарнизон и городское ополчение были перебиты. Лувье был одним из крупнейших городов Нормандии с населением около 4.000 человек. Расположенный на западном берегу реки Эвр, недалеко от ее впадения в Сену, он был защищен современным обводом стен длиной три четверти мили с тройной линией рвов. Ла Ир стал губернатором Лувье. Жители должны были принести ему клятву верности или лишиться своего имущества и покинуть город. Чтобы избежать разграбления, они должны были выплатить большую репарацию. Из Лувье Ла Ир мог перерезать сухопутное и речное сообщение между Нижней Нормандией и Парижем и совершать рейды до ворот Руана. Отряды, действовавшие из Лувье, заняли Берне и Бомон-ле-Роже на пути к Шербуру. В довершение всего 24 февраля 1430 г. они поднялись на барках вверх по Сене и эскаладой захватили крепость Шато-Гайяр в Лез-Андели. Взять Шато-Гайяр удалось при попустительстве одного из французов, служивших в гарнизоне, и английского солдата, которого он подговорил. Это было серьезная проблема. Шато-Гайяр, расположенный в большой излучине Сены к востоку от Лувье, был одним из самых укрепленных мест во Франции и охранялся гарнизоном из восьмидесяти человек. Его захват прервал сообщение по реке между Руаном и Парижем и обеспечил Ла Иру надежную базу на северном берегу Сены. Кроме того, это привело к освобождению нескольких ценных военнопленных, которые содержались там, включая бывшего маршала Карла VII Арно Гийома де Барбазана [456] .

Эти поражения были симптомами общего падения морального духа как среди английских, так и среди французских подданных Генриха VI. Зимой участились случаи дезертирства. Случайно сохранившаяся информация свидетельствует о ситуации в Эврё в январе и феврале 1430 года. Всего за два месяца гарнизон Эврё покинули 18 человек, то есть более десятой части всего гарнизона. Большинство из них были англичанами-дезертирами, которые пополнили преступный мир городов или пытались вернуться на родину. Но один нормандец перебежал к врагу, а еще трое перешли на другую сторону в ходе стычки за стенами. Эврё оказался в эпицентре бури, но опыт других гарнизонов, скорее всего, был аналогичным. Ситуация в Нормандии стабилизировалась только в январе, когда из Англии прибыл бастард Кларенс с крайне необходимым подкреплением. Все эти люди были направлены на границы Нормандии. В конце января Кларенс осадил Торси. К концу марта Эдмунд Бофорт осаждал Шато-Гайяр [457] .

Для регента одной из самых тревожных черт последних неудач было то, что французским командирам, как правило, удавалось находить сторонников среди местных нормандцев и даже среди англичан. Почти все города и замки с гарнизонами, захваченные французскими партизанами, были преданы изнутри. Триумфальное продвижение войск Карла VII в Шампани и Пикардии убедило многих в том, что дни англичан во Франции сочтены, и вызвало такую волну заговоров, какой не наблюдалось со времен битвы при Вернёе. В Манте один из сочувствующих впустил французов в город, но они были быстро изгнаны гарнизоном. Заговоры в Дрё и Мёлане были раскрыты раньше, чем их успели осуществить. В конце 1429 г. некоторые жители Руана задумали впустить ночью в город войска графа Клермонского. Плохая конспирация и исполнение этого плана привело к поражению. Заговор был раскрыт только потому, что войска заблудились в темноте и наткнулись на английский патруль. Слухи о новых заговорах распространялись, усиливаясь сплетнями. "Мы хотим… чтобы вы были внимательны… и днем, и ночью, — писал Бедфорд своему лейтенанту в Фалез, — и чтобы вы остерегались измены".

Некоторые из тех, кто участвовал в заговорах, были одиночками позарившимися на вознаграждение. Люди, впустившие Ла Ира в Шато-Гайяр, вероятно, были подкуплены. Один зажиточный горожанин в Гурне попытался впустить туда французов. Лестницы уже были приставлены к стенам, когда его предал двойной агент, находящийся на английском содержании. Но иногда, как в случае с заговорами в Лувье и Пон-де-л'Арк, в них участвовало значительное число людей. Тот же двойной агент продал англичанам значительный список людей, проживавших в Руане и поддерживавших связь с французами, и выявил большую группу заговорщиков в Жизоре. Все они были схвачены и казнены. В марте 1430 г. другой информатор раскрыл планы захвата парижский ворот Сент-Антуан и пропуска в них отряда шотландцев. Это предприятие вполне могло увенчаться успехом. По слухам, в нем участвовало более 4.000 парижан, в том числе сорок дизинье, командовавших подразделениями дозора. Вероятно, слухи были преувеличены, но регент был достаточно встревожен, чтобы отвлечь бастарда Кларенса от осады Торси и срочно направить его на помощь Вилье де Л'Иль-Адаму в столицу. Более 150 человек были арестованы. Шестеро из них были казнены на рынке Ле-Аль. Среди них были клерк Счетной палаты и два высших чиновника Шатле [458] .

Измена сделала англичан подозрительными. Показательным симптомом стало постепенное отстранение местных нормандских и французских войск от службы в своих гарнизонах. Некоторые гарнизоны, особенно в юго-западной Нормандии и Руане, традиционно набирали войска из местного населения. Но в марте 1430 г. был отдан приказ, согласно которому в важнейшем гарнизоне укрепленного моста Мёлан, который уже однажды был предан изнутри, должны были служить только местные англичане. С мая 1430 г. аналогичное ограничение было распространено на всю Нормандию. Гарнизонные войска больше не должны были набираться в окрестностях, так как они могли сговориться с местным населением. Лучники должны были быть англичанами, в противном случае — валлийцами, ирландцами или гасконцами. Из латников не более половины должны были быть французами. В 1430 г. проницательный человек, сэр Джон Фастольф, начал вывозить часть своего состояния из Франции, обналичивая крупные суммы и вкладывая их в покупку земель в Норфолке [459] .

Филипп Добрый был занят своими делами. Дважды овдовев, 7 января герцог женился в третий раз, на Изабелле Португальской. В том же месяце Филипп учредил Орден Золотого Руна "из-за великой любви, которую мы питаем к рыцарскому сословию и рыцарскому ордену, которые мы желаем чтить и приумножать". Орден был задуман главным образом как средство создания общей идентичности для дворянства разрозненных владений Бургундской державы. Но в определенном смысле это была и декларация независимости Филиппа от двуединой монархии, поскольку он уже не раз отказывался от членства в Ордене Подвязки, а рыцарям Ордена Золотого Руна запрещалось принадлежать к другим орденам, в том числе и английским. В более широком конфликте между Англией и Францией Филипп почти всю зиму хеджировал [460] свои ставки. Герцог никак не отреагировал, когда в новом году Карлу VII покорился кафедральный город Санс, один из тех, которые он обязался защищать. Напротив он отправил послов ко двору Карла VII, чтобы завершить подготовку к мирной конференции в Осере. Филипп не вышел в поле с армией 1 января 1430 г., как обещал за него Ланнуа, находясь в Вестминстере, а согласился продлить соглашение о перемирии с Дофином до 25 января, а затем до 15 марта [461] .

В начале февраля 1430 г. кардинал Бофорт покинул Англию, чтобы встретиться с Филиппом Добрым в Генте. С дипломатической точки зрения это был звездный час Бофорта. Он убедил Филиппа окончательно поддержать английские военные действия и 12 февраля герцог заключил с англичанами новый договор. Он обещал в течение трех месяцев служить Генриху VI с армией в 1.500 латников и 1.500 лучников. Англичане согласились выплатить единовременно сумму в размере 50.000 золотых салюдоров (8.333 фунта стерлингов) авансом за каждый из первых двух месяцев, а третий месяц Филипп должен был служить за свой счет. В дальнейшем герцог должен был служить с сокращенными силами — 600 латников и 600 лучников — до девяти месяцев по стандартным расценкам для службы во Франции. Бургундская армия должна была действовать независимо от английской, но Бофорт согласился, чтобы 500 английских солдат перешли под командование бургундцев, как только они будут освобождены от текущих осад в Нормандии. В обмен на согласие герцога Бофорт согласился на то, что в дополнение к своим французским владениям Филипп получит всю Шампань и Бри. Это была снисходительная уступка, к тому же дешево обошедшаяся англичанам, поскольку большая часть этих провинций уже была захвачена французами. Но возвращение Шампани стало бы большой наградой для герцога Бургундского, поскольку создало бы мост между его западными и юго-восточными владениями. Что касается мирной конференции в Осере, то Бофорт убедил Филиппа, что ее придется отложить до 1 июня. В частном порядке никто из них теперь и не ожидал, что она состоится [462] .

Бофорт поспешил вернуться в Англию, чтобы добиться утверждения условий соглашения Советом. Он выплатил аванс для Филиппа из собственных сундуков. Деньги были перевезены через Ла-Манш наличными и пересчитаны в Лилле в середине марта. В Англии уже шли активные приготовления. Были запущены процедуры набора войск, реквизиции судов и закупки снаряжения. Кампания по получению займов позволила сконцентрировать крупные денежные средства, в том числе заем в размере не менее 10.000 марок (6.666 фунтов стерлингов) от лондонского Сити. 24 февраля король в сопровождении придворных присутствовал на службе в соборе Святого Павла в Лондоне, принял официальный проводы мэра и олдерменов города, после чего отправился в первый этап своего путешествия к побережью Кента. Герцог Бургундский созвал свою армию для сбора в Пероне.

Его канцлеру Николя Ролену предстояло объяснить герцогу Савойскому, почему его мирные предложения остались без внимания. Ролен предстал перед Амадеем в замке Рипайль на берегу Женевского озера 26 марта, за пять дней до открытия мирной конференции в Осере. Его объяснения были крайне неискренними. Он представил список нарушений перемирия французами, начиная с отказа от сдачи Компьеня и Крея и обвинил в этом административную неорганизованность англичан. Тем не менее, по его словам, он был бы рад, чтобы конференция состоялась, но кардинал Бофорт жаловался, что расстояние до места проведения слишком велико, а время на подготовку слишком коротко. Савойская делегация для участия в конференции уже находилась в пути и герцог Савойский послал гонцов, чтобы отозвать ее [463] .