Чтение онлайн

Эти вопросы встали перед Советом в Жьене в последних числах июня 1429 г., когда стало ясно, что предстоящая кампания будет направлена в основном против герцога Бургундского, а не против англичан. Ла Тремуй и его союзники считали, что, продолжая кампанию, Дофин просто подтолкнет бургундского герцога в более тесные объятия англичан в тот момент, когда их союз стал выглядеть хрупким. Это был реальный риск. Офицеры Филиппа Доброго в Бургундии уже были встревожены концентрацией дофинистских войск на их границах. Поступали сообщения о вторжениях в Ниверне, Шароле и южную Бургундию, где старые дофинистские компании возобновили свои действия в преддверии краха перемирия с Бургундией. Сам Филипп уже начал жалеть о том, что поссорился с англичанами из-за Орлеана. Он не ожидал, что их позиции на Луаре рухнут так резко, а когда это произошло, он не сразу понял, какие последствия это будет иметь для его собственных владений. В начале июля, получив известие о падении луарских городов и битве при Пате, герцог приказал собирать войска во всех своих французских владениях. Разговоры о походе на Реймс победоносных дофинистских капитанов усугубляли общую тревогу при бургундском дворе. Камергер герцога Жан де Ла Тремуй, сеньор де Жонвель, послал одного из своих оруженосцев выяснить у брата, как Дофин собирается вести армию на Реймс, не нарушая перемирия. Для Филиппа это был критический вопрос. Герцог рассчитывал, что перемирие защитит его восточные владения и если оно будет нарушено, он будет нуждаться в англичанах не меньше, чем они в нем [405] .

Для французских капитанов, собравшихся в Жьене, существовали не только политические, но и материально-технические проблемы. Не было времени для организации надлежащего снабжения. Маршрут армии пролегал через долины основных рек, поэтому тяжелую артиллерию пришлось бы оставить или с трудом тащить по суше. В результате не будет ни пушек для штурма, ни припасов для осады. Даже те советники, которые были согласны на отказ от перемирия с Бургундией, считали, что вторжение в Шампань слишком рискованно. Одна группа выступала за то, чтобы предварительно вторгнуться в бургундское графство Невер и захватить переправы в верховьях Луары. Они опасались, что в противном случае бургундцы могут ответить вторжением в Берри, пока Дофин находится в отъезде вместе со своими лучшими капитанами. В какой-то момент этот план, похоже, был принят. В последних числах июня, две бургундские крепости на окраине Ниверне действительно были атакованы и захвачены отрядами армии собранной в Жьене. Однако Жанна была категорически против любого отвлечения сил от главной цели. В ответ на несогласие она стала эмоционально давить на Дофина, дуться, плакать и горько жаловаться на невыполнение своей миссии. Она отмахнулась от трудностей по снабжению армии. Враг в Шампани не будет бороться с проводниками Божьей воли, заявила она. После ряда ожесточенных заседаний Совета Дофин, наконец, с ней согласился. 29 июня 1429 г. армия, численностью около 6.000 — 7.000 человек, выступила из Жьена по дороге на Осер [406] .

1 июля французская армия перешла в Осерруа. У офицеров Филиппа Доброго не было армии, которая могла бы ей противостоять. Не было надежды на помощь со стороны англичан, чья собственная армия была не на высоте и разбросана по гарнизонам Нормандии. Бургундский Совет, заседавший в Доле на Юре, был срочно отозван в Дижон для решения проблемы, которая быстро превращалась в серьезный кризис. Советники отправили в Дижон бальи Филиппа Гийома де ла Турнеля, своего главного офицера в северной Бургундии, чтобы тот встретился с Дофином и Ла Тремуем. Встреча состоялась под стенами Осера. Судя по всему, стороны попытались договориться о каком-либо соглашении, которое позволило бы армии пересечь Шампань без открытого разрыва с Филиппом Добрым. Бальи отправил гонцов к герцогу за инструкциями. Но на это требовалось время. Филипп в это время находился далеко в Эдене в Артуа. Тем временем Дофин продолжал свою кампанию. Он послал своих герольдов с призывом к властям Осера подчиниться. Получив отказ, Жанна предложила сразу же штурмовать город. Ее поддержали и капитаны армии. Они считали, что стены будут легко взяты, и предвкушали последующее разграбление. Но им помешал Ла Тремуй, которого ужаснула перспектива разграбления одного из главных городов герцога Бургундского. Он заключил сделку, по которой городу было предоставлено перемирие в обмен на большие запасы продовольствия для армии и взятку в размере 2.000 экю для себя [407] .

Герцоги Бургундские были главенствующей политической силой в Шампани со времен гражданских войн. Защита региона в основном возлагалась на офицеров Филиппа. В некоторых городах и замках стояли бургундские гарнизоны. Решать, что делать, предстояло Совету Бургундии собравшемуся в Дижоне 5 июля. Советники решили призвать всю бургундскую знать собраться с оружием в руках в Шатийон-сюр-Сен, чтобы остановить продвижение армии Дофина. Но было уже слишком поздно. Накануне Дофин вошел в Шампань по мосту через реку Арманс в Сен-Флорентин. Город распахнул ворота, не сделав и попытки к сопротивлению. В то же утро французы прибыли в Труа. Бургундская же армия могла бы собраться только к концу июля [408] .

Труа по идее должен был продержаться долгое время. Это был самый богатый и многолюдный город Шампани, хорошо обеспеченный продовольствием и защищенный широкими рвами и двойным обводом современных стен. Как и большинство северных городов, Труа управлялся Советом, состоявшим из представителей патрицианских семей и торговой олигархии, ориентировавшихся на Филиппа Доброго. Город сам отвечал за свою оборону и обычно в Труа не было профессионального гарнизона. Однако в данном случае его оборона была возложена на главных офицеров ланкастерского правительства в регионе, Жана де Дентевиль, бургундского партизана, который был бальи Труа и капитаном бургундского гарнизона в Бар-сюр-Об, и Филибера де Мулана, который был магистром артиллерии Бедфорда и капитаном королевской крепости Ножан-сюр-Сен. При приближении армии Дофина они смогли ввести в Труа от 500 до 600 профессиональных солдат, набранных из своих отрядов и свит местных дворян. Советники управлявшие Труа считались надежными. Они недавно подтвердили свою присягу на верность Генриху VI и заявили о намерении сопротивляться Дофину "всеми силами и до смерти".

Настроения горожан были более неоднозначными. Они были напуганы и наслышаны о достижениях Жанны д'Арк под Орлеаном и приписываемых ей чудесах. Им не хотелось сражаться против Божьего дела. Кто-то заявил, что видел как ее штандарт был окружен ангельским ореолом из белых бабочек. Многие из горожан были последователями францисканского проповедника брата Ришара, явного приверженца Дофина, недавно прибывшего в город. 4 июля 1429 г., когда армия Дофина приближалась к городу, жители послали его встретить Жанну на дороге и сообщить, является ли она действительно посланницей Бога или орудием сатаны. Ришар явился к Жанне, словно собираясь совершить обряд экзорцизма, перекрестившись и окропив ее святой водой. По всей видимости, на него это произвело впечатление, так как он вернулся в Труа с характерным письмом от Жанны, озаглавленным Jhesu Maria. В письме жителям города повелевалось "во имя Царя Небесного, на чьей службе она находится", открыть ворота перед Дофином.

Письмо было доставлена городским властям. Они отвергли его и на короткое время бросили брата Ричарда в тюрьму. Когда рано утром 5 июня армия Дофина появилась перед стенами, они были до отказа забиты вооруженными людьми. Герольды Дофина приблизились и призвали город к покорности. Городской герольд прокричал со стен свой ответ. По его словам, они получили письмо, не имеющее смысла, от одержимой дьяволом безумной женщины, которая называла себя Жанной Пастушкой. Труа поклялся не впускать вооруженные отряды без прямого приказа герцога Бургундского, и он намерен выполнить свою клятву. Тем временем советники демонстративно бросили письмо Жанны в огонь.

Решение Труа сражаться повергло капитанов Дофина в шок. Они рассчитывали на легкую победу. Запасы, приобретенные в Осере, подходили к концу, а армия уже исчерпала запасы продовольствия в радиусе фуражировки. Чтобы поесть, нужно было двигаться дальше. 8 июля Дофин созвал своих капитанов и советников на военный совет. Жанна приглашена не была. Это был критический момент. Когда заседание открылось, инициативу взял на себя канцлер Рено де Шартр. Этот умный и осторожный церковный деятель, вероятно, с самого начала испытывал недоверие к Жанне д'Арк. Труа, по его словам, был гораздо более мощным городом, чем Осер. У них же не было артиллерии, способной поддержать штурм. Город нельзя было окружить, так как армия была недостаточно многочисленной и не имела продовольствия. У присутствующих по очереди спрашивали их мнение. Одни считали, что армия должна вернуться в долину Луары. Другие предлагали оставить Труа и двигаться к Реймсу, живя за счет земли. Когда очередь дошла до Роберта ле Масона, он заметил, что Дофин начал кампанию, не имея ни людей для взятия городов, ни денег для оплаты армии, и не имея почти никаких перспектив на успех. Он поступил так потому, что Жанна д'Арк убедила его в том, что это воля Божья и что сопротивление будет незначительным. Роберт предложил спросить у нее, что она хочет, чтобы они делали дальше. Если только у нее не возникнет какой-то новой идеи, которая не пришла в голову никому другому, армия должна вернуться на Луару.

В этот момент к залу Совета подошла сама Жанна и стала стучать в дверь. Когда ее впустили, Рено де Шартр рассказал ей о том, как проходили дебаты. По опыту она знала, что лучшей тактикой будет личное обращение к Дофину. Обращаясь к нему напрямую, она спросила, поверят ли ей, если она предскажет, что их ждет впереди. "В принципе, да, — ответил Карл, — в зависимости от того, что она скажет". Тогда, заявила она, Труа будет его в течение двух-трех дней, либо силой, либо путем договора. Канцлер убежден не был. Если бы была уверенность, что город падет в течение шести дней, сказал он, то он был бы склонен остаться, но он в это не верит. Жанна ответила, что не сомневается в этом. Ее уверенность и сила ее характера и на этот раз сыграли свою роль. Многие из присутствующих, наверное, продолжали сомневаться. Но Жанна сохранила доверие Дофина и армии, стоявшей снаружи, а это было главное.

Когда Совет разошелся, Жанна подготовила тщательно продуманную инсценировку. Прямой штурм был невозможен, но она предложила заставить защитников поверить в то, что он готовится. Она проехала по лагерю французов, приказав всем собирать пиломатериалы для строительства укрытий и подходить к стенам с вязанками веток и сучьев, чтобы засыпать ров. Также она велела выставить вперед несколько легких артиллерийских орудий, которые были у них в наличии. Над этими задачами солдаты трудились всю ночь. Когда на следующее утро взошло солнце, вид приготовлений к штурму вызвал тревогу и раскол среди защитников. Многие горожане попрятались в церквях. Профессиональный гарнизон не был впечатлен, и его поддержали городские власти. Но против них выступила большая часть духовенства во главе с епископом Жаном Лесгизе.

Жан Лесгизе принадлежал к роялистской партии во французской церкви и имел многочисленные контакты с влиятельными лицами при дворе Дофина. В 1426 г. он был избран епископом, несмотря на противодействие герцога Бедфорда, который считал его политически ненадежным. Жана поддержали брат Ришар и главы ряда отделений монашеских орденов. Они установили контакт с духовником Дофина Жераром Маше и тот прибыл в город для предварительных переговоров во дворце епископов. Главы городских гильдий созвали предварительную конференцию с офицерами Дофина. По их словам, они хотели выяснить, какие условия могут быть им предложены. Но епископ, назначенный представлять город, быстро пошел еще дальше. Он пришел в лагерь Дофина и согласовал проект капитуляции на условиях. Согласно им, гарнизон должен был уйти вместе со своим имуществом и пленными. Городу должна была быть объявлена всеобщая амнистия за прошлые акты нелояльности, даровано освобождение от налогов, а также обещано не вводить в него королевский гарнизон. На его торговлю не распространялись запреты на торговлю с врагом, действовавшие в других частях Буржского королевства. Эти условия были доставлены в город и ратифицированы на общем собрании жителей. Улицы взорвались радостью. Но не все разделяли эту радость. Многие знатные горожане считали, что их обошли. Капитаны гарнизона согласились лишь на ознакомительные переговоры, а не на капитуляцию, и отвергли эти условия. Но без поддержки жителей они ничего не могли сделать. В итоге собравшаяся толпа горожан заявила им, что они примут Дофина с их согласия или без него. На следующее утро, 10 июля, в девять часов утра горожане открыли ворота. Первой в город въехала Жанна в сопровождении большого отряда латников, которых она расставила на улицах для поддержания порядка. Городские склады были вскрыты, а их содержимое распределено между голодающими войсками Дофина. Жанна лично руководила выводом гарнизона. Игнорируя условия капитуляции, она освободила пленных "во имя Бога", когда они проходили через ворота, в результате чего Дофину впоследствии пришлось выплатить компенсацию их пленителям [409] .