Чтение онлайн

Боевые действия уже возобновились, вызвав взрыв насилия на всех фронтах: в Шампани, на бургундском направлении, в долине Уазы и вокруг Парижа. В течение нескольких дней после истечения срока перемирия крупный французский рейдерский отряд разгромил под стенами Парижа бургундский гарнизон и взял в плен его командира Филиппа де Савеза. После этого французы ночью вошли в Сен-Дени, перебили большую часть гарнизона и разграбили город, а утром отступили. Подобные операции представляли собой грабительские набеги, разрушительные, но стратегически малозначимые. Однако один из них нанес серьезный урон англо-бургундскому делу. На третьей неделе апреля 1430 г. жители Мелёна восстали против парижского правительства, выгнали бургундский гарнизон и провозгласили себя сторонниками Карла VII. Мелён был мощной островной крепостью на Сене, расположенной примерно в сорока милях от Парижа вверх по течению, с двумя укрепленными мостами, соединявшими его с обоими берегами реки. Десять человек из гарнизона засели в цитадели, пока бургундские войска из Парижа и Корбея подтягивались, чтобы их освободить. Но горожане вызвали подмогу из соседних французских гарнизонов, и те подоспели первыми. К моменту прибытия бургундцев городские ворота были закрыты, а цитадель готова была сдаться. Потеря Мелёна стала серьезным стратегическим поражением англичан. Остров был практически неприступен (в 1420 г. Генриху V потребовалось четыре с половиной месяца и более 8.000 человек, чтобы взять его измором). Захват Мелёна обеспечил французам контроль над главной переправой через Сену выше столицы по течению и открыл путь из Гатине в Бри и Шампань, избавив от необходимости пробиваться через Осерруа [464] .

Генрих VI высадился в Кале утром 23 апреля 1430 г., в День Святого Георгия. Его сопровождали кардинал Бофорт, граф Уорик, большое количество видных пэров, советников и капитанов, а также отряд рыцарей королевского двора. Остальные части английской армии последовали за королем в течение следующих трех недель. Все войско насчитывало 4.800 человек, помимо обычной толпы чиновников, клерков, капелланов, слуг, пажей и варлетов, герольдов, хирургов, трубачей, канониров, ремесленников и рабочих. Большинство из них обязались служить в течение года, что вдвое превышало обычный срок пребывания экспедиционной армии во Франции. Присутствие короля привлекло более широкий круг рекрутов, чем любой другой экспедиционный отряд его царствования: двадцать один пэр, включая двух герцогов и шесть графов. Вместе с армией был отправлен внушительный артиллерийский обоз, включавший три больших бомбарды, шестнадцать других пушек и восемьдесят орудийных расчетов и мастеров. Вместе с передовым отрядом сэра Джона Кларенса и другими людьми, уже находившимися в Нормандии, численность английских войск во Франции превысила 10.000 человек, что стало самым крупным перебросом войск со времен высадки Генриха V в Нормандии в 1417 году. За пять дней до этого в Пероне собралась армия герцога Бургундского численностью почти 3.400 человек. Она представляла собой практически весь военный потенциал Артуа и Пикардии, а также значительный вклад Бургундского герцогства. Имея в общей сложности более 14.000 человек, союзники теперь имели уникальную возможность изменить стратегическую ситуацию. В молитвах, листовках и стихах, распространяемых на родине, тревога за безопасность короля смешивалась с надеждами на перелом в судьбе Англии:

Приезд английского короля повлек за собой ряд радикальных изменений в правительстве ланкастерской Франции. В основном это было делом рук кардинала Бофорта, чье политическое положение сейчас было на высоте. По его настоянию незадолго до отплытия короля был разработан и утвержден английским Советом в Кентербери ордонанс, регулирующий управление обоими королевствами. Очевидно, что английские советники Генриха VI потеряли доверие к герцогу Бедфорду и группе военачальников, окружавших его. Основная цель нового ордонанса заключалась в том, чтобы вывести ведение войны из-под их контроля. Титул и полномочия Бедфорда как регента Франции должны были быть приостановлены, как только Генрих VI ступит на французскую землю. Основные решения должны были приниматься от имени короля небольшой группой английских советников, прибывших вместе с ним.

Самое удивительное в этих людях было то, что большинство из них были доверенными лицами Генриха V. Некоторые из них не были во Франции со дня его смерти. Они участвовали в войне в ее самый успешный период. Ричард Бошамп, граф Уорик, по словам восхищенного современника, был "человеком впечатляющей осанки, исключительной рассудительности и большого военного опыта, обладавшим практическим и искусным красноречием по любому вопросу". Он присутствовал у смертного одра покойного короля и был одним из немногих советников, которых тот считал своими друзьями. Филипп Морган, ныне епископ Эли, был канцлером Нормандии и главным дипломатическим советником Генриха V в последние годы его жизни. Уильям Алнвик, епископ Норвичский, был гражданским юристом, который приобрел свои дипломатические навыки в качестве личного секретаря Генриха V во время его последних кампаний. Ветеран военной службы и администратор Джон, лорд Типтофт, был одним из самых доверенных администраторов покойного короля в Нормандии. Джон Стаффорд, епископ Бата и Уэллса, был хранителем его Тайной печати. Действующие члены Совета Бедфорда должны были подать прошение о переутверждении в новом составе. Со временем Совет молодого короля во Франции был усилен главными членами Большого Совета, включая Луи де Люксембурга, Пьера Кошона, Роберта Жоливе, Рауля ле Сажа и сэра Джона Фастольфа. Но они имели меньшее влияние, чем люди, прибывшие из Англии.

Произошли значительные изменения в военном руководстве. Некоторые важные города с гарнизонами в Нормандии были переданы людям, прибывшим из Англии вместе с королем, а все основные военные операции за пределами герцогства были возложены на вновь прибывших. Главенствующей фигурой на протяжении всего времени пребывания английского короля был сам кардинал. Бедфорд, по-видимому, играл лишь ограниченную роль в выработке стратегии и даже не присутствовал на заседаниях Совета, за исключением короткого периода в декабре 1431 г., когда король находился в Париже. Он был лишен самых ценных владений во Франции, включая герцогство Алансонское, доходы от которого в течение многих лет обеспечивали расходы на его двор. Для Бедфорда, который в течение восьми лет обладал абсолютной властью в ланкастерской Франции, эти перемены стали шоком. Есть некоторые свидетельства того, что он был возмущен всем этим и в результате рассорился с кардиналом [466] .

Перед отъездом Генриха VI из Англии в английском Совете и среди советников герцога Бургундского велось активное обсуждение стратегии. Первоначально предполагалось, что передовой отряд сэра Джона Кларенса объединится с бургундской армией и вернет Иль-де-Франс до прибытия Генриха VI с основной армией. Пройдя в Шампань, они должны были наступать на Реймс, чтобы обеспечить коронацию короля-ребенка в соборе. К моменту прибытия Генриха VI во Францию этот план был отменен из-за продления перемирия, что исключало возможность проведения совместных операций до его прибытия. Положение в Париже ухудшилось. Границы в Нормандии были небезопасны. Дофинисты удерживали пути в Шампань, как и прежде. В Кале советников Генриха VI ждал тщательно продуманный меморандум, в котором Ланнуа объяснял замыслы Совета Филиппа. Бургундцы выступали против любой стратегии, предусматривающей осаду крупных городов, обнесенных стенами. Осада Орлеана показала, что такие операции требуют больших затрат времени и живой силы и создают огромные трудности со снабжением. Кроме того, бургундцы считали, что если зачистить небольшие гарнизоны и обеспечить безопасность сельской местности, то такие крупные крепости, как Реймс, Бове, Компьень, Мелён и Санс, несомненно, сдадутся.

Советники Филиппа, по-видимому, убедили своих английских союзников в том, что их первоочередной задачей должна стать защита Иль-де-Франс и очистка подступов к Парижу, который медленно душили дофинистские гарнизоны, засевшие в прилегающих речных долинах. Реймс должен был подождать. Его осада потребовала бы слишком много времени, а Париж, возможно, не смог бы продержаться так долго. Однако союзники расходились во мнениях относительно того, как лучше этого добиться. Англичане хотели освободить долину реки Уазы и очистить подступы к Парижу с севера. Они считали, что первой задачей должно стать возвращение базы графа Клермонского в Компьене. Бургундцы возражали против масштабной осады такого хорошо обороняемого города, как Компьень. Они предпочли бы провести два мощных наступления. Большая часть бургундской армии при поддержке 1.000 английских лучников должна была наступать на Суассон и Лаон, открывая путь для будущего вторжения в Шампань. Основная часть армии Генриха VI должна была отвоевать Бовези, захватить переправу через Уазу у Крея и оттуда вторгнуться в Иль-де-Франс. Помимо этих крупных операций советники Филиппа предлагали провести ряд более мелких. Из состава английской армии следовало выделить 700–800 человек и направить их в Нормандию для обеспечения безопасности английской базы. Торси и Шато-Гайяр, которые уже находились в осаде, должны были вскоре пасть. За ними должен был последовать Омаль, а затем Лувье. Объединенная англо-бургундская оперативная группа должна была удерживать линию Сены и Йонны к юго-востоку от Парижа. Другой объединенный отряд должен был быть направлен на усиление Перрине Грессара в Ниверне и оттуда вторгнуться в Берри и Орлеане, чтобы сковать как можно больше сил Карла VII. Ланнуа также предложил направить отдельную экспедиционную армию из Англии в Бордо, чтобы помешать южным сеньорам прийти на помощь французскому королю [467] .

Не все из этого сложного плана было осуществимо, но в решении избегать крупных осад, как покажет дальнейшее развитие событий, было много смысла. Тем не менее, английские военачальники отвергли этот план и настаивали на своей стратегии. Филипп Добрый уступил требованиям своих казначеев и согласился начать кампанию с захвата Компьеня. Герцог поднял свой штандарт в Пероне 18 апреля 1430 г., за несколько дней до прибытия Генриха VI в Кале. Через два дня, 20 апреля, Жан де Люксембург прибыл непосредственно к Компьеню. В соборном городе Нуайон, расположенном на берегу Уазы в двадцати милях выше по течению от города, была создана передовая база. В двадцати милях ниже по течению бургундцы разместили гарнизон в Пон-Сен-Максансе, а также в большой крепости герцога Орлеанского в Пьерфоне. Из этих мест они взяли под контроль все мосты через Уазу в этом регионе и разместили гарнизоны по дуге вокруг Компьеня. 7 мая Филипп и Жан де Люксембург осадили Шуази (современный Шуази-о-Бак), важный замок и укрепленный мост на реке Эсне близ ее впадения в Уазу, который был ключом к северному подходу к Компьеню. Англичане предложили поддержать осаду отрядом своей армии. На второй неделе мая 500 человек, которых Генри Бофорт обещал выделить в феврале, прибыли в Нуайон под командованием валлийского рыцаря сэра Джона Монтгомери [468] .

Карл VII и его двор провели большую часть февраля и марта 1430 г. вместе с Жоржем де Ла Тремуем в Сюлли. Развитие дипломатической и военной ситуации вызвало бурные дискуссии среди его советников. Когда-то они надеялись вернуться в Шампань и возобновить завоевание провинций к северу от Сены и Марны с другой большой армией по образцу 1429 года. Но если события 1429 г. изменили военное положение, то они не изменили неумолимых финансовых реалий. На зиму было запланировано проведение ряда региональных ассамблей с целью финансирования продолжения победной серии Карла VII. От Лангедойля не было ни одной налоговой субсидии со времен Шинонского собрания в октябре 1428 г., на котором была вотирована финансовая помощь Орлеану. Только Лангедок, по-видимому, проголосовал за выделение средств, и большинство из них было потрачено на оборону самого Лангедока. Представители недавно завоеванных северных провинций собрались перед королем в Шиноне на Рождество, но они были разорены военными действиями и, по-видимому, не предоставили никаких субсидий. К концу марта 1430 г. советники Карла VII осознали горькую реальность. Они собрались в присутствии короля и решили, что план возобновления завоевания севера придется отложить [469] .

Жанна д'Арк на протяжении всех этих дебатов настойчиво действовала на заднем плане. Она вела себя так, как будто командовала делами. Жанна писала в Реймс и, несомненно, в другие северные города, уведомляя их о том, что следует ожидать прибытия большой французской армии. Она легкомысленно заявила, что вся Бретань перешла на сторону короля и что 3.000 бретонцев уже в пути, чтобы сражаться на стороне Карла VII. Она также обратилась с угрожающим письмом к гуситам Богемии, предупредив их, что как только она покончит с англичанами, она придет, чтобы предать их мечу, если они не откажутся от своей "никчемной ереси". Жанна к сожалению все больше и больше погружалась в мир собственных фантазий.

Никогда не знавшая реалий государственных финансов и тонкостей дипломатии, Жанна с отвращением восприняла решение отложить кампанию на севере. Она покинула Сюлли сразу же после принятия решения, не попрощавшись даже с королем. Никто не знал, каковы были ее планы. Возможно, она опасалась, что ее остановят, если она расскажет о них. Из Сюлли Жанна отправилась на север в поисках действия, сопровождаемая своим братом Пьером, небольшим военным эскортом, несколькими отрядами добровольцев и группой итальянских наемников под командованием капитана Бартоломео Барретты. По всей видимости, она участвовала в осаде цитадели Мелёна после восстания, в результате которого город перешел в руки французов. В конце апреля она направилась в Ланьи, французский форпост на Марне, где многочисленный гарнизон участвовал в ряде боев с бургундским гарнизоном Парижа. Жанна пробыла в Ланьи не менее двух недель и приняла участие в жестоком сражении за его стенами. Она все еще находилась там, когда стали поступать новости о продвижении герцога Бургундского к Компьеню. Жанна твердо решила, что нужна там. Она еще могла вдохновить людей и сплотить их под своим знаменем. Она собрала несколько сотен добровольцев из гарнизона Леньи и других близлежащих французских гарнизонов, доведя общее число своих войск до 1.000 человек. С этими людьми она покинула Ланьи во вторую неделю мая 1430 г. и вошла в Компьень 13 или 14 числа [470] .