Чтение онлайн

Хронист Монстреле считал, что Филипп задействовал лишь половину имевшихся в его распоряжении сил. Но он, видимо, был уверен, что этого достаточно, так как отправил по домам несколько отрядов из Пикардии, явившихся на сбор, и отверг предложение Артура де Ришмона привести 3.000 опытных людей из Бовези и Па-де-Ко. Он также освободил Голландию и Зеландию, чьи моряки и судовладельцы не желали ввязываться в морскую войну со своим главным торговым партнером, от обещания предоставить 100 кораблей. Заглядывая вперед, можно сказать, что эти решения оказались неразумными [699] .

28 июня 1436 г. бургундская армия переправилась через реку Аа и вошла в пределы округа Кале. Примерно в это же время сенешаль Филиппа в графстве Понтье, Флоримонд де Бриме, атаковал Ле-Кротуа. В Англии набор армии герцога Глостера задерживался из-за обычного сочетания административной неразберихи и нехватки денег. Кроме того, велись изнурительные споры о командовании. Не все были довольны тем, что Глостер назначил себя командующим, и в первую очередь кардинал Бофорт, чьи деньги требовались для преодоления разрыва между поступлениями доходов в казначейство и выплатами войскам. В какой-то момент в качестве номинального командующего предлагалось назначить самого 14-летнего короля, что позволило бы разделить эффективное управление экспедицией между несколькими капитанами. Затем выбор пал на адмирала Англии графа Хантингдона. Глостер был утвержден в должности командующего только в конце июня, а готовность армии ожидалась не ранее последней недели июля. До этого времени оборона Кале была возложена на Эдмунда Бофорта и сэра Джона Рэдклиффа. Их проблема заключалась в том, что, хотя у них было достаточно людей для обороны стен города и проведения быстрых вылазок, но не хватало сил для поддержки расположенных вдали фортов. Это привело бы к риску вступить в сражение в поле со всей бургундской армией и поставило бы город под угрозу. В результате бургундцы смогли захватить форты один за другим, встретив лишь ограниченное сопротивление [700] .

Между рекой Аа и Ньюэнхемским мостом находилось пятнадцать миль зарослей кустарника и дюн, пересеченных насыпной дамбой. К востоку от города на дамбе располагались два форта с гарнизонами — Уа и Марк. В первый день своего вторжения герцог Бургундский подошел к форту Уа. Его капитан, имевший гарнизон всего в пятьдесят человек, не считал, что крепость можно отстоять, и сразу же начал переговоры с герцогом. Но пока он вел переговоры в палатке герцога, фламандцы проникли в форт через ворота, решетчатая порткулиса которых неосторожно была оставлена поднятой. Они взяли в плен весь гарнизон и повесили всех, кроме трех человек, перед воротами. На следующий день они сожгли все строения внутри форта и обрушили его стены в ров. 2 июля бургундцы подошли к Марку, где встретили более сильное сопротивление. Штурм Марки возглавили пикардийцы. Защитники, только что получившие подкрепление, насчитывали более сотни человек. В течение шести дней они отбивали один за другим штурмы, заделывая проломы, пробитые артиллерией герцога, пиломатериалами и щебнем. 8 июля пикардийцы захватили больварк перед воротами. Защитники решили, что удерживать форт больше нельзя, и капитулировали, получив в обмен право на жизнь. Среди гарнизона оказалось семь подданных герцога Бургундского — голландец и шесть фламандцев. Они не были включены в условия капитуляции и были обезглавлены. Марк был основательно разграблен, а затем, как и Уа, разрушен [701] .

Перед пикардийцами и другими опытными войсками была поставлена задача захватить оставшиеся гарнизонные форты Гин, Баленгем и Сангат. Они быстро справились с Баленгемом и Сангатом, оба форта сдались, не оказав сопротивления. Гарнизон Баленгема обменял форт с его богатыми запасами на собственные жизни и безопасный проход. Они в одних рубашках ушли в Гин, где их капитан был арестован и обвинен в трусости. Весь гарнизон Сангата сдался в плен после того, как капеллан убедил капитана в безнадежности сопротивления. Оба форта были уничтожены, за исключением одной башни в Сангате, которая устояла перед всеми попытками ее разрушить. Из шести фортов вокруг Кале уцелели только Ам и Гин. Ам не упоминается ни в одном из повествований об осаде. Он находился в плохом состоянии и, по-видимому, был оставлен без ремонта. В Гине пикардийцы под командованием Жана де Кроя захватили город и внешний двор замка. Но капитан этого города заперся со своим гарнизоном в донжоне. Пикардийцы подвезли три больших орудия, которые изо дня в день били по донжону, но Гин держался до конца [702] .

9 июля бургундцы осадили сам Кале. Филипп Добрый первоначально разбил свой лагерь у Ньюэнхемского моста, укрепленного моста через реку Ам примерно в миле к западу от городских стен, на месте, которое сейчас занимает форт Ньоле построенный знаменитым маршалом Вобаном. Но артиллерийский обстрел из-за реки вскоре сделал лагерь герцога непригодным для жизни. После того как в его палатку попало пушечное ядро, Филипп перенес свой командный пункт на восточную окраину города. За ним последовал весь контингент из Гента. Люди из Брюгге, его округа и Ипра расположились вокруг церкви Сен-Пьер, которая стояла на насыпи прямо к югу от городских стен [703] .

Усилия осаждающих не произвели на город никакого впечатления. В день начала осады была предпринята лишь одна попытка штурма стен. Вероятно, она была направлена против замка в западной части города в тот короткий период, когда герцог расположился лагерем неподалеку. Ла Ир, находившийся в лагере герцога для переговоров, принял участие в бою и был ранен в ногу арбалетным болтом. После того как были потеряны дальние форты, англичане открыли шлюзовые ворота у Ньюэнхемского моста и затопили округу, оставив над водой только дамбу и несколько островков сухой земли, тем самым нарушив сообщение между различными частями осаждающей армии. Защитники могли держать городские ворота открытыми и безнаказанно пасти свой скот у рва на виду у осаждающих. Попытки захвата скота неоднократно отбивались вылазками из ворот. Осада превратилась в серию артиллерийских дуэлей. В целом англичане одерживали верх в этих перестрелках. Бургундские артиллеристы не могли подобраться достаточно близко к стенам, чтобы их пальба имела больший эффект. Они пытались строить бастиды ближе к стенам, но их постоянно разрушали паводковые воды, вылазки из города, а также огонь из английских пушек, установленных на вершинах стен и башен. Филипп Добрый, который уже однажды был вынужден перенести свой лагерь из-за артиллерийского обстрела, недооценил его эффективность в руках защитников. Однажды пушечное ядро сразило трубача, скакавшего рядом с ним по дюнам. Его собственные артиллеристы, вынужденные стрелять с большой дистанции, попадали через стены в город, где нанесли некоторый ущерб зданиям, но не вызвали потерь. Эти проблемы можно было бы решить, если бы в наличии имелись крупнокалиберные бургундские бомбарды, но их все еще с трудом перевозили через Пикардию, и в итоге они прибыли слишком поздно [704] .

25 июля 1436 г. Ян ван Хоорн, бургундский адмирал, прибыл со своим флотом под Кале. Его прибытие задержалось сначала из-за трудностей с поиском денег для оплаты моряков и солдат, а затем из-за юго-западных штормов в Ла-Манше. Под командованием адмирала находилось около семидесяти кораблей. Осаждающие возлагали на них большие надежды. Предполагалось, что они остановят непрерывный поток припасов и подкреплений, поступающих в город под носом у осаждающих, и предотвратят высадку армии герцога Глостера. Филипп Добрый выехал на дамбы с большой толпой придворных, чтобы наблюдать за приближением флота. Адмирал привел шесть больших кораблей, нагруженных кирпичом и камнем, которые поддерживались на плаву непрерывной откачкой воды командами людей, работавших посменно. В течение следующих двадцати четырех часов он пытался затопить их у входа в гавань. Один из кораблей был потоплен артиллерийским огнем со стен, не дойдя до устья гавани. Остальные пять достигли гавани, но моряки, находившиеся на борту, из-за обстрела поспешили спастись, затопив корабли в месте, которое обсыхало во время отлива. Когда море отступило, горожане вышли из ворот на берег и разбили их на глазах у бургундского флота и толпы фламандцев, наблюдавших с дамб. Вечером поднялся ветер, и флот уже не мог держаться вблизи от города. Поступили сообщения, что герцог Глостера собирается отплыть из Сэндвича. Хоорн решил, что его флот недостаточно велик, чтобы противостоять английскому. Брандеры, подготовленные в Слейсе для атаки на английский флот, были задержаны неблагоприятными ветрами и не прибыли. 26 июля адмирал ушел во Фландрию и больше не вернулся. Это был сильный удар по моральному духу осаждающих [705] .

В Англии сообщения из Кале подняли накал общественного возмущения до предела. Распространенные правительством по всей стране сообщения о падении Уа и казни его гарнизона вызвали бурное негодование. В приходских церквях звучали проповеди, обличающие герцога Бургундского как клятвопреступника и разжигателя войны. В Кенте армия герцога Глостера расположилась лагерем на побережье близ Сэндвича, но людей нельзя было отправить на континент, так как не было денег на выплату авансов. Корабли, которые должны были их перевезти, ждали в Даунсе, но морякам еще не заплатили. Казна была пуста. Теперь все зависело от готовности кардинала Бофорта выделить деньги, как это часто бывало раньше. До сих пор Бофорт не проявлял особого желания финансировать экспедицию, возглавляемую его соперником в соответствии со стратегией, к которой он не испытывал симпатии. 22 июля в Кентербери состоялось кризисное заседание Совета. 14-летний король председательствовал на нем, что стало одним из самых первых случаев, когда он принимал активное участие в делах. Присутствовали все лорды, которые должны были участвовать в походе. Судьба экспедиции висела на волоске. В конце концов, Бофорта убедили открыть сундуки и профинансировать первоначальные расходы, и таким образом решение было принято. Приказы были отданы сразу же после окончания совещания. Глостер отправил герольда через Ла-Манш, чтобы передать вызов на бой герцогу Бургундскому. Небольшой передовой отряд отплыл в Кале 29 июля и высадился там вечером того же дня. Остальная армия должна была прибыть в город поэтапно в течение следующих дней [706] .

Вечером 27 июля в лагерь герцога Бургундского прибыл герольд Глостера и передал вызов своего господина. Не сумев блокировать гавань, Филипп оказался перед выбором между сражением в поле и унизительным отступлением. Он созвал срочное заседание своего Совета. Филипп, как известно, старался избегать полевых сражений. Его советники были того же мнения, но согласились, что сейчас он не может с отойти с честью. Они с сомнением отнеслись к его нынешней позиции, недалеко от южной стены города. Было решено сразиться с армией Глостера дальше на восток у реки Аа, где земля была более сухой, а риск вылазки из Кале — менее вероятным. Тем временем был разослан призыв ко всей знати его владений срочно прибыть для пополнения рядов опытных воинов в армии. Флоримону де Бриме, которому удалось захватить город Ле-Кротуа и осадить цитадель, было приказано отказаться от этой операции и прибыть к основной армии.

На следующее утро Филипп отправился в лагерь капитанов Гента и заручился их согласием на сражение в поле. Однако когда капитаны отправились сообщить об этом своим людям, они столкнулись с неожиданным сопротивлением. Боевой дух городских контингентов был невысок. Недавно жители Брюгге попытались штурмовать Булонские ворота на западной окраине города и потерпели унизительное поражение. Гентцы с насмешкой наблюдали за бегством брюггцев, но вскоре пришел и их черед. Они строили большую деревянную бастиду на возвышенности между своим лагерем и городской стеной. Бастида была задумана как надежная платформа для артиллерии, расположенная ближе к стенам, чем это удавалось фламандцам до сих пор. Она имела высокую башню, с которой можно было наблюдать за городом и корректировать огонь артиллеристов. Недостроенные укрепления защищали от 300 до 400 человек, которые до сих пор отбивали все попытки англичан их разрушить. Но ранним утром 28 июля была проведена тщательно спланированная ночью атака. Эдмунд Бофорт и его главный лейтенант сэр Роджер Камойс вышли из Булонских ворот, а другая группа из ворот, известных как Милкгейт, в восточной части города. Обе группы сошлись у бастиды. Всадники заняли площадку за бастидой, чтобы не допустить вмешательства фламандцев, а остальные атаковали ее в пешем строю. Стоявшие на страже люди были пьяны и спали, и их легко перебил. Остальные были захвачены врасплох. Около 160 из них были убиты, а большинство взято в плен. Бастида был оставлен в огне. За городских ополченцев редко удавалось получить выкуп, а содержание их в плену было слишком накладным, поэтому по приказу Эдмунда Бофорта их предали смерти за воротами [707] .

Позднее в тот же день в лагере гентцев состоялся бурный митинг, на котором капитаны пытались подготовить своих людей к предстоящей битве. Солдаты жаловались, что на них выпала основная тяжесть боев, и они теряют людей с каждым днем, в то время как пикардийские дворяне не сделали ничего примечательного с момента захвата дальних фортов. Блокада Кале провалилась. На них вот-вот должна была обрушиться большая английская армия. Перспектив на победу больше не было. Они считали всю эту затею непродуманной и обвиняли во всем советников герцога, особенно Жана де Кроя, Жана де Бриме и Бодо де Нойеля, которые находились с ним в лагере. Некоторые угрожали немедленно отправиться туда и убить их. Капитаны пытались их успокоить, но большинство было решительно настроено на отказ от осады. Поздно вечером капитаны из Гента явились к герцогу и сообщили, что их люди покидают лагерь этой ночью и уходят за реку Аа в ожидании дальнейших событий. Филипп был потрясен. Он протестовал, говоря что, отступив они его опозорят и умолял их остаться. Но ничего не помогло. Утром 29 июля солдаты из Брюгге, его округа и Ипра проснулись от звука трубы, поданного с вершины Милкгейта английским трубачом, и обнаружили, что люди из Гента ушли. Они тут же решили последовать за ними и вечером бросив снаряжение и припасы беспорядочной толпой ушли по дороге в Гравелин. У герцога осталось всего около 3.000 пикардийцев, а подкрепления, ожидаемые из Бургундии, еще не подошли. После высадки армии Глостера герцог оказался бы в безнадежном меньшинстве. Филиппу ничего не оставалось, как отступить в Гравелин. По его собственному признанию, он уехал "с большей горечью в сердце, чем мог предположить". Хронист Жан де Ваврен, находившийся в составе пикардийского контингента под Кале и Гином, осуждал поведении гентских мятежников, но соглашался с тем, что эта затея была плохо продумана с самого начала. Осада не могла увенчаться успехом без эффективной блокады города с моря и более дисциплинированной армии, чем та, которую могли предоставить фламандские города [708] .