Столконовение цивилизаций: крестовые походы, джихад и современность
Шрифт:
Арабы, особенно те, которые живут в городах, видят и понимают цель нашей деятельности в Палестине. Они притворяются, что не понимают этого, потому что не видят никакой угрозы своему будущему в том, что мы делаем, и со своей стороны также стараются нас эксплуатировать… Крестьяне радуются, когда создается еврейская колония, потому что они получают там за свой труд хорошую плату и каждый год будут становиться богаче. Крупные землевладельцы тоже рады, потому что мы платим за песчаную и каменистую почву высокую цену, о которой они в прошлом и не мечтали. Однако по прошествии времени, когда поселения наших людей в Палестине разовьются до такой степени, чтобы можно будет вытеснить, в той или иной степени, туземное население, сделать это будет очень нелегко».
Далее в своей статье Гинзбург объясняет, что предполагаемое государство не может считаться еврейским, если оно становится поклонником «физической силы». По его мнению, диаспора сохранила себя только благодаря своей «духовной силе». То, что должно произойти в Палестине, мало отличается от обычной колонизации:
Соответственно, такое «государство евреев» будет, в конечном итоге, походить на немецкое или на французское, только населенное евреями. Этот процесс уже сейчас, хотя и в небольших масштабах, идет в Палестине. История учит, что во времена Ирода Израильское царство было, конечно, «государством евреев», но еврейская культура была отвергнута и подвергалась преследованиям… Такое государство евреев будет смертельным ядом для нашего народа и превратит его дух в пыль… Это маленькое государство… будет выживать только за счет дипломатических интриг и постоянного раболепия перед теми державами, которые будут доминирующими…
Таким образом, реальностью станет существование народа, который в гораздо большей степени, чем теперь, будет «маленьким отверженным народом, духовным рабом всякого, кому случиться доминировать… Разве не предпочтительно для «древнего народа, который стал светом над нациями», исчезнуть из истории, вместо того чтобы добиваться вот такой окончательной цели?» [42]
Гинзбург осознавал, что если вместо еврейского «культурного присутствия» будет создано политическое образование — «государство евреев», — это неизбежно приведет к конфликту с местными жителями. Так оно и случилось.
42
Я выражаю благодарность Акиве Орру за то, что он обратил мое внимание на этот текст, который он перевел с иврита для собственной книги «Израиль: политика, мифы и кризис общности», Лондон, 1994. Орр указывает, что Гинзбург, который одобрял культурное, а не политическое присутствие евреев в Палестине, был выдающимся светским мыслителем и учителем для многих, включая первого президента Израиля Хаима Вейцмана. Орр глубоко сожалеет о том, что идеи Гинзбурга были забыты, и его работы практически неизвестны сегодняшнему Израилю. Переведенные цитаты взяты из ивритского издания «Собрание сочинений Ахад-Хаама», Иерусалим 1950. «Ахад-Хаам» (буквально — «человек из народа»), этим псевдонимом пользовался Гинзбург.
Цинизм атеистически настроенных пионеров сионистского государства и та добровольная жестокость, которую они проявили, чтобы помочь Великобритании растоптать первую палестинскую интифаду (1936–1939) [43] стали знаком мрачного будущего. Палестинское восстание было протестом против еврейской колонизации, которую палестинцы давно бы остановили, если бы не военное присутствие Великобритании. Взрыв народного гнева был подавлен британскими войсками численностью 25000 человек и сионистскими вспомогательными силами, которым помогали эскадрильи бомбардировщиков британских Королевских ВВС. Борьба с инсургентами [44] , развернутая Британской империей, была самой крупной операцией такого рода до проведения после Второй мировой войны Малайской кампании. На пике колониального наступления на Палестину Уинстон Черчилль в 1937 году давал показания специальной комиссии по расследованию. Он оправдывал эти действия на основании расового превосходства евреев, которое подчеркнул, применив очень неудачный образ:
43
Интифада — буквально означает «сотрясение», «брожение», «бунт»; первая палестинская интифада происходила в 1987–1993 годах, сам термин «интифада» впервые появился в листовке партии «Хамас» 14 декабря 1987 года; арабское восстание 1936–1939 годов не являлось первой интифадой.
44
Инсургент — участник вооруженного восстания, повстанец.
«Я не согласен, что собака в конуре имеет окончательное право на эту конуру, даже если она лежит там очень долгое время. Я не признаю этого права. Я не признаю, например, что краснокожим в Америке или чернокожим в Австралии было причинено огромное зло. Я не признаю, что этим людям было причинено зло, исходя из того факта, что их место заняла более сильная раса, раса более высокого уровня раса, мыслящая более широко в мировом масштабе, раса, имеющая право идти таким путем».
Это были обветшалые аргументы защиты имперского разбоя. Удивительно, что Черчилль не провел никаких параллелей с событиями, которые в то время имели место в нацистской Германии, где еще одна «раса более высокого уровня» стремилась заявить о своем превосходстве. Палестинское восстание было окончательно разгромлено как раз тогда, когда на подходе была Вторая мировая война в Европе. В благодарность за поддержку во время разгрома арабского восстания британцы пообещали сионистам собственное государство, но только после войны. Одновременно, чтобы умиротворить палестинцев, они пообещали ограничить еврейскую иммиграцию в Палестину. Это создало напряжение в отношениях с «Иргун Цвай Леум», крайне правым крылом сионистов, которое развязало кампанию террора против британцев. Левые сионисты под предводительством Бен-Гуриона поддержали Черчилля, а волонтеры «Хаганы» помогали выслеживать и вылавливать подозреваемых, намеченных представителями «Иргуна» неблагонадежных людей. Эта внутренняя война иудеев окончилась с началом Второй мировой войны. Теперь эти обе фракции сионистов объединились против британцев.
В 1947 году британцы вернули свой мандат Организации Объединенных Наций. Этот приятный во всех отношениях орган, поддерживаемый Советским Союзом, а на деле находящийся под руководством Соединенных Штатов, согласился на разделение Палестины. Этот план был отвергнут арабскими государствами и разозлил Британию, которая почувствовала, что потеряла слишком большую часть своей империи. Теперь британцы использовали свое влияние в Ираке, Египте и Трансиордании, поощряя эти государства выступить против этого плана. Лондон надеялся, что в результате хаоса сможет вернуть контроль над регионом и спланировать его постепенный переход к независимости с выгодой для себя. Вооруженная чешским правительством при помощи Москвы, израильская армия удивила британцев, разгромив арабские войска.
Израильский лидер Бен-Гурион буквально купил иорданского короля Абдуллу, предложив ему деньги и половину Западного берега реки Иордан, территорию, которую ООН предназначила для палестинцев. Вторая половина была проглочена Израилем. Этот правитель из династии Хашемитов, которого посадили на трон британцы, прямой потомок пророка Мухаммеда и сын хранителя Мекки и Медины, пошел на грязную сделку. Он потребовал оплаты своих «услуг» наличными, проинформировав израильского эмиссара, что тот, «кто хочет напиться, не должен считать стаканы»; это означало, что в обмен на половину Палестины и нейтралитет иорданского короля израильтяне не должны слишком жадничать, отвешивая серебряные слитки. Палестинцы были подло преданы. «Святая Троица», состоящая из британского империализма, Совета Безопасности ООН и иорданского короля, продала их сионистам, которые спокойно расширили свою страну, не боясь мести великих держав. Сделка между Абдуллой и сионистами стала насмешкой над планами ООН, однако Совет Безопасности не предпринял ничего, чтобы предотвратить это.
С момента образования Израиля его сионистские лидеры строили планы удаления из страны живущего в ней населения. Они хотели, чтобы их дом четко соответствовал мифу, распространяемому ими в Европе: Палестина — это «земля без народа». Теперь палестинцы стали «не-народом». С теми, кого не смогли выдворить, обращались как с «недочеловеками». Многие евреи исключили эти неприглядные эпизоды из своей памяти и из исторической памяти Израиля. Разрушив палестинские селения и изгнав из родных мест целые сообщества, большинство граждан нового государства с удовольствием занимались сотворением мифов. Отгородившись от остального арабского мира, они считали, что история палестинского народа никогда не будет проверена, и никогда не будет проведена статистика «вытеснения» арабов. Почти десять лет сионистам удавалось скрывать преступления, которые совершались ими или от их имени.
В истории, рассказанной Иаэль Орен Кан, родившейся в Израиле в 1953 году, нет ничего необычного. Можно только надеяться, что те, у кого имеется такой же опыт, напишут об этом так же просто и честно, как это сделала она. Дочь немецких беженцев, которые в 1937 году попали в Британию, а затем переехали в Палестину, она выросла в мире, где евреев из диаспоры постоянно критиковали за неспособность сопротивляться нацистскому режиму и сравнивали, не в их пользу, с молодыми сионистскими храбрецами, которые куют новое государство. Это был мир, в котором не было палестинцев:
«Я помню себя совсем маленькой девочкой, сидящей на плечах отца, когда мы с ним шли по волшебным фруктовым и цветочным садам. Я бегала вдоль рядов колючих грушеобразных кактусов. Мне казалось, что это похоже на рай. Но разбросанные в беспорядке развалины беспокоили меня. Я не понимала, почему эти дома опустели. Кто покинул этот рай? То место называлось Башит. Я спросила отца, но не получила никакого ответа. Когда этот рай разрушили, и на его месте появились новые дома, и появилось новое название — Азарет, мои вопросы исчезли вместе с ним. Я дружила с израильтянами, которые приехали сюда и забыли о призраках прошлого. Только через много лет, когда я встретила бывших обитателей Башита в лагере для беженцев Рафах в секторе Газа, я узнала от них, что Кфар Мордехай, дом моего детства, был построен на земле Башита. Но я больше не жила там.
Вид лачуг беженцев привел меня в замешательство. Я подумала о новых виллах, которые были построены на их землях, и мне стало до боли горько от беспомощности. Одна женщина, которая приехала из Ибни, городка, расположенного близ Башита, увидела, как мне больно, и утешала меня. В ней было столько сострадания. Потом я узнала, что на месте израильского строительства она потеряла мужа, а израильские пули убили ее сына» [45] .
45
«Ложь и тайны: дорога к правде», неопубликованные мемуары Йаэль Орен Кан.