Чтение онлайн

В-третьих, Мухаммед мог бы легко положить начало какому-либо социальному движению на основе отмены частной собственности, разгромив богатых и перераспределив их богатство между бедными. Как только это было бы сделано, бедные начали бы сбегаться под знамена Аллаха без всякого дополнительного убеждения, однако, как сообщает Кутб читателям, Аллах не повел пророка по этой дороге, ведущей вниз, потому что предпочел некий «третий путь»: «Он знал, что истинная социальная справедливость может прийти в общество только после того, как все дела в нем будут делаться по законам Аллаха, и общество в целом пожелает принять простое разделение богатства, предписанное Им…»

Вырождение ислама началось со второго поколения, которое отказалось от чистоты ислама и начало «пить из загрязненных источников других цивилизаций и традиций». Из этого следует, что только возврат к истинной вере может спасти ислам от полной деградации.

Давайте оставим в стороне синтетический характер самого Корана и его долги Ветхому Завету. Кутб быт занят политической борьбой не на жизнь, а на смерть. Книга «Верстовые столбы» выполнила свою функцию при помощи тонко завуалированной полемики против насеровского представления о панарабском универсуме и против коммунистов, однако как политическая альтернатива высказанная в ней идея была одновременно противоречивой и мрачной. Она призывала вернуться к раннему исламу в том виде, в каком он существует в Коране.

Для того чтобы достигнуть этой цели, необходимо было провести двухступенчатый джихад: «Это движение использует проповедь и убеждение для реформирования идей и веровании; и оно использует физическую силу и джихад для устранения организаций и властей типа джахилийи, которая не дает людям реформировать свои идеи и верования, но силой заставляет их следовать своим ошибочным путем и заставляет служить владыкам-людям, а не Всемогущему Аллаху». Для Кутба джихад является принуждением и убеждением одновременно. Эта книга, по сути своей, фундаменталистский текст. Что, если большинство людей не пожелает жить, как жили прошлые поколения, или принять законы Корана как кодекс своего поведения? Что, если попытки убедить их провалятся? Скрытый смысл этого текста предельно ясен — людей нужно будет принудить. Приверженцы исламского джихада по Кутбу, которые объединились с новобранцами Усамы бен Ладена из числа арабов-ваххабитов с целью образовать Аль-Каиду, верят, что «Исламский эмират Афганистан» был единственной моделью истинного ислама, а «Талибан» — идеал и настоящего, и будущего.

Согласился бы Кутб с такой оценкой? Трудно сказать. Но его смерть и репрессии могли стать только временной отсрочкой режиму. Насер был невероятно самоуверен. Взорвав религиозный экстремизм, он начал теперь разрабатывать стратегию разгрома своих соперников слева. К середине 1960-х годов египетские коммунисты были либо интегрированы в официальные государственные структуры, либо безнадежно деморализованы. Основная угроза гегемонии Насера исходила от сторонников партии «Баас».

Принимая во внимание то, что различные фракции партии «Баас» почти полвека правят Сирией и Ираком, изучение их происхождения представляет не только академический интерес. Эту партию замыслил Мишель Афлак (1910–1989), арабский интеллектуал-националист со склонностью к левизне. По происхождению он был потомком православных греков и родился в националистической семье в Дамаске в 1910 году. Его родители занимались политической деятельностью. Отца сажали в тюрьму и власти Османской империи, и их французские преемники. Мишель Афлак учился в Сорбонне, влюбился в Париж, организовал «Союз арабских студентов» и открыл для себя произведения Карла Маркса. По возвращении в Сирию в 1932 году он работал в тесном сотрудничестве с местными коммунистами и писал статьи для их журнала. Как и многие другие, он считал, что Французская коммунистическая партия выступает за независимость французских колоний. Однако его иллюзии были разбиты в 1936 году, когда правительство Народного фронта сохранило все колонии и колониальную администрацию, а сирийские коммунисты приняли это как свершившийся факт. Через много лет он рассказал в интервью:

«В тот период я восхищался упорством, с которым коммунисты боролись против Франции. Меня, бывало, восхищала жесткость молодых людей из Коммунистической партии. После 1936 года и захвата власти во Франции Народным фронтом Леона Блюма чары рассеялись, и я почувствовал себя преданным» [54] .

Теперь Афлак считал, что местные коммунисты верны не идее, а политическим интересам СССР на международной арене, и по этой причине будут ненадежными союзниками в любой затяжной борьбе. Это открытие оттолкнуло его, а также его близкого друга Салаха Битара и других молодых идеалистически настроенных арабских националистов от любого интернационализма. Они были потрясены «империалистической природой» европейского социализма и коммунизма. Для них главный вопрос заключался в том, как добиться свободы и независимости для своих стран. Все остальное было подчинено этой цели.

Именно во время Второй мировой войны Афлак разработал теорию, которая вдохновила его последователей: есть одна арабская нация, один арабский народ, и потому им нужна одна арабская республика. Это единство обусловлено исторически. Ислам и его пророк объединили арабов, как никогда ранее, и этот исторический опыт является сейчас достоянием всех арабов, а не только мусульман. Понятия нация и национальность стали центром ранних работ Афлака. Это, вкупе с его полным разочарованием в европейских левых с их колониальными взглядами, привело к тому, что и Вторую мировую войну он рассматривал строго через призму национализма. Разгром британской и французской колониальных империй был бы благом для арабов [55] .

Националисты, как это подтверждается примером разъяренной толпы в Александрии, надеялись, что Роммель с большим успехом решит их проблемы. Партия «Базе» была создана ровно через год после поражения Роммеля в Эль-Аламейне. После завоевания Сирией в 1947 году независимости партия начала работать в тесном сотрудничестве с социалистами некоммунистического толка, и ее влияние во всем арабском мире стало расти.

В Иордании и Ираке были созданы нелегальные ветви этой партии, ее партийные ячейки действовали в Хиджазе и Йемене. Сирия и Айван в разные периоды были единственными странами, где существовала многопартийная система. Но именно в Сирии эта партия впервые была подвергнута репрессиям и арестовала Афлака, который в 1949–1954 годах сидел в тюрьме. В Париже на него произвела впечатление жесткость французских коммунистов. В Сирии он производил этой «жесткостью» впечатление на новообращенных левых, большинство которых составляли студенты.

Все время пребывания на посту генерального секретаря партии «Баас» (1943–1965 годы) Афлак стремился к тому, чтобы в партии видели панарабскую организацию. Он избегал атрибутов власти, предпочитая просто работать для своей партии. Афлак очень много сделал для того, чтобы египетско-сирийское слияние 1958 года стало возможным, однако взаимная антипатия между ним и Насером оказалась слишком сильна. Оба эти человека были модернизаторами, антиимпериалистами и националистами, выступавшими против капитализма. Оба со страстью отстаивали свои идеи, но в то время как Афлак предпочитал действовать внутри партии, Насер был общественным лидером и одним из тех людей, имена которых стали символом борьбы с империализмом. Он раздражался, имея дело с Афлаком, чувствуя в нем равного себе. Эта антипатия во многом стала причиной того, что сирийцы стремились к созданию автономии, но Насер заявил о своей монополии на власть. Именно произвол Абделя Хакима Амера, вице-президента ОАР и личного представителя президента Насера в Дамаске, привел к распаду ОАР.

После разгрома и распада Османской империи после Первой мировой войны новые государства, поощряемые империалистическими державами, разработали принципы собственного существования на субнациональном уровне, основанные на комбинации местных истории и традиций с современными реалиями. Правители Османской империи внешне объединили арабский Восток, но не создали структур, которые могли бы сделать то же самое изнутри. Как мы можем заметить, Египет после непродолжительной оккупации его территории войсками Наполеона наслаждался определенной полунезависимостью. Впоследствии националистическая идеология оказалась слишком непрочной, чтобы выдержать давнее региональное соперничество. Так было даже там, где империалисты разделили арабский мир, проведя границы самым неуклюжим образом, как, например, в Сирии и Ливане.

Вместе с тем у Аравийского полуострова была и другая история. Игнорируемое Османской империей почти все время ее существования племенное деление создало в этом регионе многочисленные суверенитеты. Несмотря на то что поддерживаемая Британией династия ал-Сауд в конечном итоге захватила полуостров, именно открытие нефти, а также создание американского нефтяного гиганта ARAMCO и гигантской базы USAF [56] в Даране сохранили единство Саудовской Аравии и сделали ее бастионом консерватизма и реакции. Империализм, нефть, а после 1948 года появление государства Израиль вот те три фактора, которые вызвали неудержимый рост арабского национализма. Существование Советского Союза обеспечивало ему определенную опору, за которую он мог уцепиться в трудный момент. Если бы не существовало сионистского государства, арабский национализм, скорее всего, исчез бы с уходом из региона Британии и Франции, и его заменил бы национализм разных стран, защищающих свои интересы.

Соперничество между Египтом и баасистами в Сирии и Ираке сильно ослабило все три государства. Окончательное уничтожение арабского национализма готовилось в Тель-Авиве.

В 1948 году аль-Накба потрясла и рассеяла палестинцев, оставив их без лидера. Их жизни, в полном смысле слова, находились под строгим контролем арабских государств. Пятнадцать лет ушло на то, чтобы Арабская лига согласилась на учреждение Организации освобождения Палестины (ООП), но это означало только то, что все созданные палестинские соединения интегрировались в армии Сирии, Ирака, Иордании и Египта. В столицах этих арабских государств новая порода палестинцев-изгнанников начала развивать новую идеологию, которая стала радикальной после событий 1956 года. Это были молодые мужчины и женщины, у которых не сохранилось непосредственных воспоминаний об этнической чистке, поскольку в 1948 году они были младенцами или только начинали ходить. Они выросли на рассказах об этом бедствии, и у них развилась коллективная память, которая, в отсутствие непосредственного поражающего опыта, делала их сильными.