Стопы благовестника
Шрифт:
— Болею, брат, уже не один день, — тихо говорил Брихничев, не вставая с постели. — С питанием худо, хлеб на столе не всегда бывает.
— Многими скорбями надлежит нам войти в Царство Божие, — утешал друга Павлов. — В вечных Божиих обителях не будет ни плача, ни болезни, ни смерти.
Прощаясь с Брихничевыми, Павлов раскрыл бумажник и, вытащив оттуда все, что там было из скромных денежных запасов, оставил страждущему семейству. Через несколько дней Василий Гурьевич приехал в Одессу. Встречая долгожданного проповедника, верующие не расходились по домам после богослужений. Подробные рассказы Павлова о состоянии дела Божия в Сибири и на Дальнем Востоке заинтересовали всех членов Одесской церкви. Восьмого октября Василия Гурьевича вновь ожидала скамья подсудимых. Одесский окружной суд предъявил Павлову обвинение в пропаганде баптизма. Материалы для судебного преследования Павлова готовил бывший член общины Аркадий Шимановский. Не стесняясь возводить заведомую клевету, Шимановский на суде во всеуслышание заявил, что проповедник Павлов называл православный крест виселицей. Суд приговорил Василия Гурьевича к двум месяцам заключения в крепость с зачетом 20 дней, которые отбывал Павлов в Благовещенске по первому приговору суда. Местные .ревнители православия тоже не оставляли в покое Павлова и его общину. Однажды, перед началом вечернего богослужения молитвенный дом "осадила" негодующая толпа. Несколько человек держали в руках хоругви и большие портреты царя. Шествие возглавлял миссионер Казанцев.— Люди, не ходите на собрания баптистов, — убеждал собравшихся он,— Это же нерусская вера, Богородице не поклоняются, угодникам не молятся! Проповедник Павлов совращает православных!
— Братья и сестры, я призываю вас не отвечать злом на зло, ругательством на ругательство, — спокойно говорил Павлов. — Проходите в зал и мы начнем Богослужение.
Казанцев несколько утихомирился. Пропев с церковным хором тропари, он увел толпу на прилегающую улицу. Шестнадцатого октября рано утром Павловы проснулись от грохота, потрясшего стены дома. Василий Гурьевич успокаивал жену, предполагая, что войска проводят маневры. Однако, позже выяснилось, что это турецкие миноносцы без всякого предупреждения открыли огонь по гавани. Когда корабли береговой охраны тоже начали стрелять из пушек, миноносцы неприятеля быстро покинули. Одессу. Начало мировой войны вызвало новый прилив гонений на евангельских верующих. Из Петербурга сообщили, что Фетлер выслан в Томскую губернию на все время военного положения. Опасаясь широкой проповеди Евангелия, власти закрыли баптистские лазареты в Москве и Петербурге. Вернувшись в город из поездки по сельским церквам, Павлов прочитал в газете "Одесские новости" заметку о том, что власти произвели обыски в домах предназначенных к высылке проповедников: Тимощенко, Албуева, Белоусова и Павлова. Увидев свою фамилию, Василий Гурьевич принял решение удалиться из Одессы в Тифлис. Перед отъездом зашел в церковь, где хористы проводили спевку, рассказал всем о своих намерениях; и, помолившись с друзьями, в тот же вечер выехал в Закавказье; Восемнадцатого декабря в Тифлис пришла телеграмма от жены. Александра Егоровна сообщала мужу, что все евангельские собрания в Одессе закрыты властями. Наиболее мощный шквал гонений на неправославных верующих прокатился по Южной России. Кто же был инициатором возбуждения ненависти к вольномыслящим христианам в этом районе? Открытым противником евангельского движения выступил начальник Одесского военного округа генерал Эбелов. По его постановлению в декабре 1914 года были закрыты общины в Одессе, а также церкви в Херсонской и Бессарабской губерниях. Вдохновляли репрессии высшие иерархи казенной части православия: епископ Таврический Димитрий и епископ Херсонский Назарий. Еще 17 марта 1914 года епископ Димитрий направил письмо Таврическому губернатору с изложением своих взглядов на евангельское движение. "Сектантство работает упорно, настойчиво, энергично, — писал иерарх. — Оно высылает на работу целые отряды, оно приглашает для пропаганды знаменитостей — Фетлера, Степанова, Голяева, Проханова, Савельева, Мазаева и других, демонстрирует по православным приходам бывших православных священников, а ныне сектантов Макаревского и Волгина; оно бесплатно наводняет села, деревни и хутора зловредной литературой. Успехи сектантства в сущности ничтожны. За 1913 год по официальным данным на более чем миллионное население отпало в сектантство вообще, баптизм, секту евангельских христиан, в адвентизм, Новый Израиль, иоаннитство всего 244 души обоего пола, а из них на долю баптизма отпавших приходится всего 34 человека. В отношении проявления патриотизма при объявлении мобилизации и в последующее время развития военных действий, русские сектанты Крымского полуострова ничем не отличались от остального населения; в уездах же— Бердянском и Мелитопольском они были сдержанны и во время манифестаций держались в стороне, хотя в то же время общество села Астраханки Бердянского уезда усердно поставляло подводы для перевозки запасных нижних чинов и, сверх того, открыло подписку, кто и сколько может принять раненых воинов". Через год епископ Димитрий уже не ограничивается обзорным докладом о деятельности евангельских общин, но просит "в целях предупреждения зловредного влияния сектантства не только в церковном, но и в государственном отношении, закрыть молитвенные собрания в Симферополе и его уезде, а если возможно, то и во всей Таврической губернии на все время военного положения". В течение месяца губернатор колебался, не предпринимая никаких мер против членов евангельских общин. Однако настойчивые письма православных иерархов постепенно склонили его к практическим антисектантским действиям. Двенадцатого марта 1915 года он пишет донесение генералу Эбелову с предложением о закрытии в Таврии церквей протестантского направления: "Начальник гарнизона г. Симферополя довел до моего сведения, что открытый при Симферопольской общине евангельских христиан молитвенный дом, несмотря на многократные запрещения и на все принимаемые, как со стороны военного начальства, так и со стороны полиции меры, посещается нижними чинами гарнизона. Такие же сведения получены мною из Феодосии. Помимо этого за последнее время ко мне стали поступать, сообщения и от жандармской и общей полиции и от преосвященного Димитрия, епископа Таврического о других незакономерных действиях существующих в Высочайше вверенной мне губернии сектантских организаций и главарей сектантства, имею честь ходатайствовать перед Вашим Высокопревосходительством о закрытии молитвенных домов, за исключением стоящей вне подозрения в отсутствии преданности царю и Отечеству общины духовных христиан-молокан Тамбовского толка в селе Новоспасском Бердянского уезда". Генерал Эбелов не замедлил отреагировать на прошение губернатора самым решительным образом. Он издает специальное постановление и распространяет его по всем служебным инстанциям. Документ гласил: "Я, главный начальник Одесского военного округа и генерал-губернатор, рассмотрев представление Таврического губернатора от 12 марта 1915 года, постановил нижеследующих главарей сектантства за вредную для государственного порядка и общественного спокойствия деятельность выслать в Томскую губернию под гласный надзор полиции на все время состояния Таврической губернии на военном положении: наставника Астраханской общины евангельских христиан-баптистов Федора Балихина, проповедника той же общины в г. Бердянске мещанина Ивана Ветрова, руководителя Феодосийского отделения общины евангельских христиан Фридриха Шенемана, председателя совета Керчь-Феодосийской общины евангельских христиан Ивана Тарасенко, главаря адвентистов седьмого дня в Евпатории крестьянина Бердянского уезда Федора Кожевникова, главаря евангельских христиан в Евпатории мещанина Алексея Масюту, главарей той же секты в ; городе Геническе Федота Мартыненко и Якова Козырева, телеграфиста железнодорожной станции Мелитополь, казака Полтавской губернии Григория Остапца. Прошу господина Таврического губернатора распорядиться о приведении в исполнение настоящего моего постановления". Все перечисленные проповедники были высланы по этапу в Томскую губернию. Федору Балихину было сделано снисхождение, ему позволили добираться до места ссылки самостоятельно. Покидая обжитое место, Балихин не смог убрать скошенный хлеб. Единственного сына взяли на военную службу, а жена от тяжких потрясений заболела. Угроза нового преследования нависла и над Василием Гурьевичем. Частые отлучки Павлова из Одессы не остановили местную Фемиду. На проповедника копили материал, охватывающий многолетнее евангельское служение. 25 февраля 1916 года он предстает перед одесским окружным судом, выслушивая с свой адрес очередные обвинения.— Павлов Василий Гурьевич виновен в совершений двух преступлений: кощунстве над православной верой и пропаганде баптизма, — читал председательствующий. — Павлов перевел с английского языка брошюру проповедника Сперджена "Возрождение через крещение", в которой автор кощунственно глумился над таинством крещения православной церкви. Павлов издал эту брошюру с целью распространения в России. Я привожу кощунственный текст из данного сочинения: "Мы признаем, что никто не спасается крещением, ибо спасение по учению Христа не зависит от обрядов. Такая религия кажется мне механической и стоит наравне с молитвенными ветряными мельницами в Тибете или же хождением вверх и вниз по ступеням Пилатовой лестницы в Риме, как это делал Лютер во дни своего неведения. Я могу понять простого, безграмотного мужика, который все это проделывает по команде священника и на глазах дворянина. Я даже могу понять людей, которые делали это на заре реформации, но я не могу понять добродетельных, благочестивых людей, стоящих у купели для того, чтобы оскорблять Всемилостивого Отца обетами и обещаниями"… Обвинение Павлова в пропаганде подтверждается тем, что на титульном листе помещено объявление: "Продается при редакции журнала "Баптист", Одесса, Манежная, 24".
— Подсудимый, признаете ли Вы себя виновным в сих преступлениях?
– ~ Нет, не признаю, — кратко ответил Павлов.— Прошу прочитать всю1 брошюру вслух, — заявил адвокат Тиктин.
Просьбу уважили. Председательствующий дочитал книгу до конца. Мысли самобытного проповедника овладели вниманием всех участников судебного процесса. "Какое нам дело до английский и папской религии? Стоит ли затевать суд из-за этого?" – перешептывались меж собой присутствовавшие. После перерыва прозвучала речь прокурора.— Павлов несомненно виновен, — говорил он. — Как мог русский гражданин перевести брошюру, в которой кощунственно порицается таинство православной и католической церкви? Как русские люди, мы обязаны защищать все догматы православной церкви. Здесь есть миссионер Кальнев. Пусть он как эксперт подтвердит правомерность моих слов.
Кальнев выступал сбивчиво, путано, ему наперебой задавали вопросы: что это за мельница в Тибете? Когда баптизм появился в России? Признает ли православная церковь реформаторское крещение? Обстоятельных ответов от миссионера не услышали, Кальнев настойчиво твердил одно и то же: таинства церкви неприкосновенны и никто их оспаривать не может. Адвокат Павлова Тиктин страстно защищал своего подопечного.— Неужели вы не видите, что содержание брошюры носит не кощунственный, а полемический характер, — доказывал он. — Совершить кощунство — значит зло надругаться над какой-либо религией, но это свойственно человеку неверующему, тогда как брошюра написана человеком, глубоко верующим в Господа. Мы слышали в обвинительном акте вырванные из текста отдельные выражения, Намекающие вроде бы на кощунство. Но; когда прочитали всю книгу, то услышали интересное и поучительное свидетельство глубоко верующего человека.
— Никто, лишь Иисус может помочь беспомощному грешнику, — с горячим пафосом прочитал абзац Тиктин. — Взгляд на Распятого дает жизнь, в этом взгляде жизнь для нас. Всякий из нас, кто может веровать в великую любовь Божию к человеку во Христе Иисусе, будет спасен! Любой здравомыслящий человек понимает, что долг каждого священника или проповедника к какой бы религии он ни принадлежал — защищать свое вероучение и утверждать свою паству в этом. Посему, можно ли обвинять Павлова как наставника баптистов в том, что он воспитывает паству в духе баптистского мировоззрения? Я надеюсь, что присяжные заседатели виновным Павлова не сочтут.
— Подсудимый, Вам предоставляется последнее слово, — сухо произнес председательствующий.
— Брошюра была напечатана пять лет назад в журнале "Баптист" в двух номерах подряд и цензура ее пропустила, — неторопливо, без волнения заговорил Павлов. — Тогда по просьбе верующих я напечатал проповедь Сперджена отдельной книгой, цензурных запретов опять же не было. Брошюра адресована нашим христианам, а мы убеждены в правильности баптистского вероучения. Я сказал все, а теперь в вашей совести осудить меня или оправдать.
В зале суда повисла долгая пауза. Замешкался даже председательствующий; медленно поднявшись со стула, он сказал:— Наше положение обязывает нас оберегать устои православной церкви от инославного влияния и мы считаем, что проповедник Павлов виновен как в кощунстве, так и в пропаганде.
После совещания присяжных заседателей и судей был оглашен приговор: Павлов виновен в кощунстве, но заслуживает снисхождения, в пропаганде не виновен. Осужденного надлежит заключить в крепость на восемь месяцев, а брошюру уничтожить. До исполнения приговора Павлов оставался на свободе, общаясь с верующими. Соработники на ниве Божьей говорили Василию Гурьевичу, что Господь избавит его от восьмимесячного тюремного срока, да и внутренний голос свидетельствовал не отдаваться в руки властей, но пребывать в ожидании. Павлов снова покидает Одессу, живет несколько месяцев в Тифлисе, затем приезжает в Москву. Московские братья избирают его пресвитером баптистской общины. Опасаясь полиции, Василий Гурьевич поселился на городской окраине. Пастырство на новом месте он совмещал с миссионерским служением, совершая поездки для посещения волжских губерний, Оренбурга и Туркестана.Год перелома
— Церковь есть учреждение чисто духовное, предназначенное для спасения душ, — говорил Павлов. — По завету ее Основателя Господа Иисуса Христа Церковь для достижения своих целей должна употреблять только одно орудие — слово: идите и проповедуйте Евангелие всей твари — таков призыв Христа. Задача Государства заключается в охране имущества, жизни и земного благополучия его граждан, в наказании преступников и поощрении делающих добро, поэтому оно может употреблять физическую внешнюю силу. При союзе церкви с государством не может быть настоящей свободы совести. Ибо если одно верование получает привилегию, то другие унижаются; равноправие отсутствует и является соблазн ради земных выгод притворно исповедовать предписываемую веру. Религия должна быть частным делом. Раз государство не дает церкви материальной поддержки, то пусть оно и не вступается в ее устройство или управление. Необходимо вовсе упразднить департамент духовных дел. Объявить все церковные имущества и земли, в особенности монастырские, национальной собственностью. Ведь истинные монахи жили трудами рук своих. Необходимо ввести гражданский брак, предоставить права юридических лиц общинам. Наш идеал: свободная церковь в свободном государстве.