Чтение онлайн

— Сколько?

— Двое суток, — нервно рассмеялась подруга. — Я даже приезжала к тебе, но никто не открыл дверь.

Я снова посмотрела на дату на телефоне. Десятое. А пропала я тридцать первого декабря. В смысле: двое суток?

— А после Нового года ты меня видела? — уточнила недоверчиво.

— Жек, ну конечно, видела. Ты там совсем спилась, что ли? Да не стоит твой козёл такого! Ну! Выше нос.

— Д-да…

То есть, я не исчезла в новогоднюю ночь…

А кто тогда был здесь вместо меня? Кто-то, кого Ника приняла за меня, а потому не беспокоилась вовсе…

Я поджала ноги, холодея от догадки. Эуджения! Это точно была она! То есть, получается, мы с княжной махнулись мирами не глядя? Может ли быть такое, что Эуджения, находясь в плену у Дэграша, от всей души пожелала очутиться где-то там, где его нет, а в тот же миг я загадала оказаться там, где есть мой беглый жених, и провидение, магия или что там ещё, поменяло нас местами? Двойное новогоднее желание?

— Эй, ты там как? — в голосе Ники послышалась тревога. — С тобой всё в порядке?

— Не знаю, — пробормотала я.

— Слушай, давай я приеду, а? Потусим. Каникулы кончаются, дальше тебя трудно будет выцепить.

— Ага. Ник, а я не показалась тебе странной? Ну… не такой, как обычно?

— А кто бы не стал странным после таких вот… пердимоноклей?

Она приехала ко мне на такси, и мы вместе пили чай и что покрепче, заедали суши и болтали по душам. И с каждым словом подруги я всё яснее понимала: мы с Эудженией действительно поменялись местами в новогоднюю ночь. Вот дела.

С понедельника мир вернулся в прежнее русло, и уже после третьего урока мне стало не до Трескотии и её блудных принцев.

— Евгения Михайловна, зайдите после уроков ко мне, — попросила директор, пробегая мимо Седьмого Бэ.

Семиклассники совсем от рук отбились за каникулы, а Соколов стал ещё ужаснее: ругался матом, несмотря на моё присутствие, и всячески задирался, лез в драку, и хуже того — неформально возглавил класс. Одним словом, проблем прибавилось и помимо привычной работы.

Когда наконец я добралась до кабинета Леонеллы Марковны, то чувствовала себя, словно рыба, выброшенная приливом на берег, выпотрошенная и провяленная солнышком.

— Евгения Михайловна, вам придётся взять классы Наташеньки, — поправив каре, деловито сообщила директор.

Наталью Романовну мы никогда почему-то не называли по имени-отчеству.

— Да, конечно, — опешила я. — Наташа заболела?

— Уволилась, — сухо проинформировала директор. — Бросила корабль в шторм! На половине года! Не ожидала, признаться, такого удара в спину от нашей милой девочки.

— Понятно, — пробормотала я.

— Отчасти в этом и ваша вина.

— Моя?!

— Вы обещали на каникулах сводить Седьмой Бэ в Генеральный штаб на экскурсию, помните?

Ох. И точно. Но я надеялась, что пока меня не было, всё отменилось. Неужели экскурсию перекинули на Наташеньку? Это было жестоко.

— И сводили! — указующий перст с вишнёвым в искорку ногтем ткнул в мою сторону. — Прекрасно сводили, Евгения Михайловна. Великолепно! Я потом лично отпаивала Наташеньку валокардином.

Мне захотелось провалиться под пол.

— Позорище, божежтымой! — скороговоркой произнесла директор, а потом я добрые полчаса выслушивала рассказ о приключениях Седьмого Бэ в Генштабе и стыла от ужаса.

Одним словом, особенно скучать по магистру-козлу мне не пришлось. Если не считать ночей: каждое утро подушка у меня почему-то обреталась мокрой. И к тому же я её обнимала бережно и нежно.

А тут ещё во второй рабочий вечер позвонил курьер, ругаясь, что не мог дозвониться до меня все каникулы.

— Если вы сегодня не примете бандероль, завтра она отправится обратно! — заявил нахал.

Пришлось ему доплачивать за срочный визит в позднее время. Что там за бандероль, я догадывалась: наверняка коммуналку за проданную бабушкину квартиру жильцы перенаправили. Однако конверт меня удивил. Из нотариальной конторы? А причём здесь я?

И ещё сильнее удивилась, когда его вскрыла.

Перечитала, взглянула на подписи и печати и снова перечитала. Квартира? Двухкомнатная квартира в Красносельском районе? Балтийский бульвар — это где?

Я открыла карту и изумилась ещё больше: красивый новый жилой комплекс на самом берегу залива. И только тогда посмотрела, кто даритель. Степан?! Проверила дату. Ещё раз пересмотрела бумаги и нашла маленькую симпатичную открытку с голубем и двумя колечками. «С нашим днём, любимая».

Надо было, конечно, отказаться. Раз уж мы разорвали отношения, то и подарки такие принимать мне было бы зазорно. Вот только… А как отказаться-то, если дарственная оформлена на меня? Кому возвращать квартиру? Магистру Иштефану в Трескотию, пожалуйста?

Я перепроверила дату. Тридцать первое декабря. Этот конверт мне должны были вручить на свадьбу! В этом весь Степан: лишнего слова не скажет, и нежности от него не дождёшься. А потом вот так.

В тот вечер я снова позвонила Нике. А потом и Нине с Настей. И мы устроили девичник.

— Тебе надо радоваться, а ты ревёшь! — возмущалась Ника.

— С паршивой овцы хоть шерсти клок, — глубокомысленно заявляла Нина.

— С козла, — поправила её я, размазывая слёзы по щекам.

С единственного, самого любимого козла, разбившего мне сердце. И всё же я его никогда не прощу.

В разгаре февраля, когда злой ветер гнал позёмку по закаменевшим сугробам, я снова шла в кабинет директора, на этот раз с надеждой на положительные изменения. Кажется, нашлась учительница истории, и лишнюю нагрузку с меня снимут, наконец. И это было бы кстати: войны с Седьмым Бэ, который возглавил неуправляемый Соколов, изматывали меня.

Леонелла Марковна сидела за столом и листала досье. Она загадочно глянула на меня поверх полукруглых очков. Директор не признавала новомодные линзы. Помнится, когда я, тогда ещё студентка третьего курса, попала в её школу на практику, то старательно училась копировать этот пронзительный взор.

— Присаживайтесь, Евгения Михайловна. Мне нужен ваш взгляд эксперта. Сразу скажу, анкета соискателя мне нравится, и я настроена очень лояльно, но мне хотелось бы услышать и ваше мнение, ваши наблюдения со стороны, так сказать.

Я кивнула и уселась в кресло рядом. На часах пробило семнадцать, и в дверь постучали. Пунктуальная, это плюс. Мы с Леонеллой Марковной переглянулись. Вообще, конечно, при таких беседах должна была присутствовать завуч, но какая-то сезонная зараза косила наши стройные ряды.