Чтение онлайн

— Скоро… Озеро… Оно глубокое, — она сворачивала кусочек замасленной от завтрака газеты со столика, собирая крошки. — Сиди. Унесу мусор в ящик и будем смотреть в окошко.

— Успеем до Байкала остограмиться или нет? — с беспокойством втихаря рассуждали уныло в соседнем купе два бородатых мужика, когда заправили свои мятые постели.

— Доставай, — предложил один.

Напарник, отодвинув висевшую у изголовья над смятой подушкой брезентовую с капюшоном куртку, вытянул из рундука тугой рюкзак. Развязал. Вынул заткнутую бумажной завёрткой начатую бутылку спирта «Рояль». Следом банку свиной тушёнки.

— Где нож?

— Наливай. Потом откроем.

Напарник булькнул в стаканы, дребезжавшие чайными ложечками в подстаканниках.

— Ложечки вытащи.

— Что?

— Ложечки, говорю, вытащи.

— Ах, да.

— Интересно, в Слюдянке омуль ещё продают? — спросил один второго, когда занюхали кусочком хлеба.

— Так, поезд-то скорый. Не стоит в Слюдянке.

— А-а, точно, — с сожалением подтвердил напарник. — А раньше, при советской власти, стоял… Пассажиры затаривались омулем…

Прошло минут пять. Мужики становились разговорчивей. Мимо прошёл один из пассажиров их вагона — долговязый белобрысый парень с бейсболкой на голове длинным козырьком назад. В руке видеокамера.

— Странный какой-то? — кивнул один второму.

— Иностранец, поди.

— Почему?

— По одёжке видно. Да и камера, гляди, какая. У нас такую не купишь.

В соседнем купе продолжал канючить ребенок, поминутно спрашивая: — Ну, мам, когда этот Байкал начнётся?

— Мальчик? До Байкала уже скоро доедем, — заглянул в купе дяденька с бородой. Он исчез на минуту, чтобы порыться в рюкзаке. Опять появился, протянул карамельку чупа-чупсинку.

— А что надо сказать? — погладила сына по головке мама.

— Спасибо.

— На здоровье! — добродушно рассмеялся дяденька и исчез в своем купе.

Мимо вновь прошёл, уже в обратную сторону, долговязый с видеокамерой. Она так привлекала внимание мальчика, что тот, забыв о Байкале, устремился было за парнем, глядя вслед во все глазёнки на забавную невиданную вещицу.

— Куда? Сядь на место! Стыдно прямо за такого ребенка! — строго осадила сына мать.

— Что? Не слушается? — опять показался дядя с бородой. — Маму надо слушать. Как маму зовут?

— Мама Люда! — выкрикнул мальчик.

— А меня дядя Лёха.

— Эт-то что такое?! — женщина одёрнула ребенка за рукав рубашки. — Больше со мной никуда не поедешь. Такой большой, а мать совсем не слушаешься. Всё бабушке расскажу.

— Ладно, он больше не будет, — миролюбиво ответил за мальчика дядя Лёха и беззвучно засмеялся. После выпитого спирта на душе стало тепло и благостно. Хотелось общения. С кем-то разговаривать, что-то рассказывать, о чём-то расспрашивать. Со своим напарником, видно, обо всём вдоволь наговорились. Позади целый полевой сезон в тайге. Но, видно, с мамой Людой общения не получится. По проходу вновь возвращался парень в бейсболке.

— Слушай, милок, это что у тебя за такой аппарат? — обратился по-свойски к нему дядя Лёха.

Парень остановился, нагнулся к бородатому, ответил:

— Я вас не совсем понимай.

— Точняк иностранец, что я тебе говорил?! — возбудился дядя Лёха, толкнув напарника локтём в бок.

По вагону пробежала маленькая, похожая на моську, комнатная собачка.

— А ну, вернись! Кому сказала?! Лиза, вернись! Мы ещё не причесались! — за собачкой прошелестела дама в длинном халате.

Собачка добежала ровно до того купе, в котором ехал знакомый ей мужчина, пропустивший её без очереди в туалет, и опять противно затявкала.

— Ну, теперь-то чего тебе надо от меня? — чуть не взмолился мужчина. — Чаем тебя напоить? Или тоже опохмелить?

— Пойдём! Пойдём, моя хорошая! — догнала собачку дама в халате и подхватила на руки: — Лизонька моя умненькая, — дама поцеловала собачку в мордочку. — Пойдём в своё купе, сейчас расчешемся и я тебя вкусненьким угощу.

— Чтоб вас вместе с собачкой, — тихо проворчал мужчина и засобирался в вагон-ресторан. Пока никто из посторонних не смотрит, мужчина вытащил из-под простыни под подушкой предусмотрительно засунутый туда с вечера бумажник. Раскрыл, стал пересчитывать содержимое, в уме прикидывая финансовую возможность для дальнейших дней следования в пути…

«Так, — размышлял страдалец, торопливо перебирая согнутые вдвое мятые купюры разного достоинства. — Надо растягивать до дома. Только опохмелиться, и всё. Поди, этого хватит», — он решительно отсчитал запланированные на опохмелку купюры и засунул их отдельно в карман спортивной, видавшей виды мастерки, надетой на майку. Оставшуюся жиденькую пачку снова согнул вдвое и затолкал обратно в бумажник, который убрал в другой, застёгивающийся, карман. Убрав, для надёжности потрогал бумажник, ощущая слегка дрожащими пальцами его твёрдость.

— Чего так дорого? — потирая небритое лицо, спросил мужчина, сидя за столиком в вагон-ресторане.

— А вчера вечером было дёшево? — съязвил на ходу официант. Этим ресторанным работникам палец в рот не клади, всегда найдутся, что ответить. С ними в диалоге не потягаешься — опыт. Тёртые калачи работают в вагоне-ресторане…

— Так дорого, а ни хрена не берёт, — пробурчал недовольно мужик, наливая из графинчика красное вино в рюмку. — Разбодяженное, поди, — сделал он вывод, тыкая вилкой в овощной салатик. Для закуски взял самое дешёвое блюдо и два ломтика хлеба.

Прошло минут пятнадцать. Мужчина начал с любопытством поглядывать в окошко, за которым проносились деревья, чередуясь с открытыми прогалами леса. Мимо проходил официант. Задержался вопросительным взглядом на утреннем клиенте. Тот кивнул на столик.

— Сколько? — понял официант без слов.

— Столько же, — указал пассажир на пустой графинчик.

— Мужчина, спичками не богаты? — наклонилась сбоку крашеная деваха, разминая пальцами сигаретку.

— Спичками мы всегда богаты! — оживился тот и протянул коробок.

— Я подымлю и занесу, — пояснила деваха. — Вижу, вы не торопитесь.

Мужчина было хотел составить компанию и проследовать за нею в тамбур, но официант, вынырнув из-за девахи, поставил на столик наполненный графинчик.

— Не тороплюсь, не тороплюсь, — повторил мужчина, чувствуя, что жить стало лучше, жить стало веселей. Вспомнил, что скоро Байкал.

…Минуло часа полтора. В купе вахтовиков сидели сами вахтовики, молодой немец, мальчик из соседнего купе, он сосал чупа-чупс, и крашеная деваха. Она пришла в вагон с пассажиром из крайнего купе. Тот прилёг полежать, пообещав, что маленько подремлет, но тут же уснул.