Чтение онлайн

– А я вовсе не друг Драго Достославлена.

Он никогда не будет сочинять хороших стихов и хороших сказок: он не умеет вдохновенно лгать. «Совершенно случайно»! Смешно, честное слово.

– Оставь, оставь! Напридумывал себе неизвестно чего. У меня для тебя такая радость, что ты сейчас все мне простишь.

В тюремном коридоре босиком и в изорванной рубахе Зимич никому не бросился в глаза, но на парадной лестнице Службы дознания Консистории, по которой сновали писари, клерки, гвардейцы, на него стали удивленно оглядываться.

– Оставь, не обращай на них внимания. Нам недалеко идти. Я уже послал за твоими вещами. И бумаги твои я у дознавателя заберу, не переживай. Хорошие стихи пишешь! Если хочешь, я как опытный стихотворец могу дать тебе несколько уроков.

Зимич не стал спрашивать, когда Драго успел прочитать эти стихи, если только что совершенно случайно нашел его имя в списке арестованных. Драго даже не боялся разоблачения своей лжи!

Лестница была удивительно светлой: и стены, выкрашенные в нежно-зеленый цвет, и белый мрамор ступеней, и начищенные медные перила с полированными буковыми поручнями – все сияло на солнце, и даже мутные стекла в свинцовых ромбиках оправы не погасили весенних лучей. После полутьмы подвала свет резал глаза.

Они прошли через длинное восточное крыло Службы дознания и, спустившись на три ступеньки, оказались в крытой галерее, ведущей в соседнюю постройку. С покатой крыши свешивались длинные тяжелые сосульки и капала первая по-настоящему весенняя капель.

– Все храмовые постройки соединены друг с другом переходами, это целый лабиринт, в котором можно плутать несколько дней, если не знаешь дороги. Причем кажется, что стоят дома рядом, а на самом деле от одного до другого идти не меньше четверти часа. Вот смотри, в том здании живут мнихи; удивительные, я тебе скажу, люди. У них свой маленький храм, в нем они проводят почти все время. Просят чудотворов о чудесах.

– И как, чудотворы творят чудеса?

– Ну, конец света еще не наступил, как видишь, – это ли не чудо? Так вот, к чему я о мнихах? Да, нам, чтобы попасть в их жилище, отсюда надо пройти через тридцать шесть построек, включая три трапезных, хлебопекарню, сушильню, архив, два жилых корпуса, три молельни, ну и так далее. Это целый мир, целый город!

– Драго, я тебя очень прошу: заткнись. – Зимич прикрыл глаза. – Мне не надо превращаться в змея, чтобы тебя убить, – я просто выброшу тебя через ограждение на мостовую.

– У тебя ранена рука.

– Я сделаю это одним ударом кулака.

– Ты этого не сделаешь. Потому что заблудишься, станешь бродить в переходах и никогда не увидишь той радости, которую я для тебя приготовил. Так вот, у меня здесь свой домик, маленький скромный домик из восемнадцати только жилых комнат, не считая подсобных помещений. Там тебя никто не потревожит, я выделю тебе целое крыло. Роскошная спальня с альковом, столовая, ванная комната размером с домик Айды Очена, кабинет, письменный стол больше ванной комнаты, любые книги из любой библиотеки мира, любые блюда, которые можно довезти до Млчаны, да что там говорить – я весьма уважаемый человек в этом мире.

– Не вижу в этом радости.

– Это еще не радость, это лишь удобство. Да, и, конечно, лучшие лекари, которые вылечат твою руку за считанные дни!

– Ты думаешь купить меня роскошью? Это же глупо, ты не находишь?

– Купить? Нет, ну что ты. Друзей не покупают и не продают. Я просто делюсь с тобой тем, что имею. Ты не устал? У тебя очень бледное лицо. Если хочешь, передохнем немного.

– Я не устал. – Зимич скрипнул зубами.

Он не устал. Но даже в просторных светлых коридорах и галереях не перестала кружиться голова, и Зимичу все еще казалось, что это происходит не на самом деле. Что он потерял сознание и скоро придет в себя – в темном душном подвале. Слишком абсурдна была речь Драго Достославлена и слишком неправдоподобна перемена. И лучше бы ему очнуться в подвале… Потому что совесть гораздо страшнее палачей. Потому что не разделить участь тех, кто остался в застенке, сродни предательству. И есть только один путь для искупления, оправдания – сделать так, как советовал ректор: обменять свое превращение на университет.

Темная деревянная лестница, холодная (иней на ступенях), спускалась в узкий подземный переход с земляным полом и низким потолком – приходилось пригибать голову. Переход освещали три факела (кто их зажег?), но Зимич все равно раза два оступился – замерзшие ноги не слушались, а Драго не мог поддержать его под локоть.

– Пришли, пришли, – радостно потирал тот руки, – сейчас отогреешься, переоденешься. Но сначала я тебя обрадую.

Переход снова сменился лестницей, тоже холодной и темной, но короткой – не больше десятка ступенек. И закончилась она крепкой дверью, которую Драго открыл ключом.

– Добро пожаловать в Хстовскую резиденцию Драго Достославлена! Заходи-заходи! И сразу – наверх. Может, и одежду твою уже привезли.

Да, изнутри дом был роскошным и более чем просторным. Наборный паркет, теплых и светлых тонов гобелены, хрустальные люстры по сотне свечей каждая, высокие окна с затейливыми орнаментами оправ для стекол. Залу, в которой они оказались, язык не поворачивался назвать ни передней, ни коридором, хотя из нее в стороны расходилось множество дверей и три прохода вели на лестницы: парадную, шириной не меньше десяти локтей, и две – ну, не черных, конечно, просто не таких уж широких – по краям. Было очень тепло, даже жарко. Ни в одной из храмовых построек не было так хорошо натоплено, и Зимичу мгновенно повело голову, едва не свалило с ног.

– Пойдем сюда, – Драго подтолкнул его к боковой лестнице. – Ты как, еще можешь идти? Или…

– Я могу идти.

Не то чтобы Зимич врал – нет, идти он еще мог, но не мог взяться за перила и держать равновесие.

И когда Драго втолкнул его в комнату (верней, залу, огромную залу с шестью окнами), Зимич больше всего боялся упасть, опрокинуться навзничь.

– Ну вот: Стойко-сын-Зимич. Вырван мною из лап палачей, как и было обещано.

У окна стояла Бисерка. И это был удар ниже пояса, потеря последних надежд на хоть сколько-нибудь благополучный исход.

Окна выходили на Дворцовую площадь.

– Ну? Как тебе радость? – улыбка Драго расползлась до ушей. – Признайся, такого ты не ожидал.

– Если с ее головы упадет хоть один волос, я…

– Да нет же, не упадет! Не понимаю, почему ты так плохо обо мне думаешь! И – я пока выйду, чтобы вам не мешать. Я деликатный человек.

Она уже шла ему навстречу, она хотела обнять его, но отдернула руки, и он сглотнул с горечью, потому что сам обнять ее не мог. С ее губ сначала сорвалось короткое «ах», а потом плечи тряхнуло рыданием, и она прижала руки ко рту.

Не прошло нескольких минут, как он очутился в постели. В широченной постели под пологом, в алькове. На шелковом белье. Бисерка сидела рядом и гладила его голову, лоб, щеки.

– Милая, милая… – шептал он.

– Сейчас придет лекарь, сейчас принесут грелки, ты только потерпи еще немного… Этот человек, Драго, он пообещал обо всем позаботиться, он не позволит тебе страдать…

– Я не так сильно страдаю, честное слово. – Зимич улыбнулся горько, натянуто. – Ты знаешь, кто он, этот человек?