Чтение онлайн

– Он может мнить себя кем угодно, – фыркнул Важан, – от этого ни палачом, ни тюремщиком он быть не перестает.

Дверь распахнулась неожиданно и без стука. Да и шагов с другой ее стороны Ничта не услышал.

– Мне не нравятся такие наставники. – На пороге стоял Змай.

– Напрасно. – Ничта скользнул по нему взглядом, усмехнувшись про себя неожиданному появлению бога. С каких пор он начал и к богам относиться со снисходительной иронией? Неужели стал настолько стар?

– Ты не боишься за мальчика? – осторожно спросил Цапа.

– Нисколько. Педагогические методы Мечена – выработка условных рефлексов у воспитанников. Я не против выработки условных рефлексов, но иногда этот способ можно дополнять и некоторыми другими. Йелен сильней. Он размажет Мечена по стене, если тот вздумает хоть раз применить против него энергетический удар. А удар Йелена – слабый и неосознанный – я дважды испытывал на себе. Если он действительно в Магнитном, возле Внерубежья, ему будет чем ответить Мечену.

– Ничта, чудотворы не боятся ударов мрачуна, – вставил Цапа. – Если бы колонию не охраняли здоровые, сильные и вооруженные чудотворы, Мечена бы давно размазали по стене его воспитанники.

– Йелен не любит, когда на него давят. Чем сильней действие, тем сильней противодействие. Если чудотворы вздумают действовать силой, все их планы полетят в тартарары. Нет, они скорей позволят Мечену отправиться в клинику для душевнобольных, чем применят против Йелена силу.

– Значат ли твои слова, что ты мне поверил? – Змай стоял в открытых дверях и опирался плечом на косяк. Важан обратил внимание, как нарочито небрежна эта поза, словно бог что-то хотел ею сказать, словно она принадлежала не ему самому, а кому-то другому.

– Я с самого начала допускал, что чудотворы захотят использовать мальчика в своих целях. И в таком случае профессор Мечен – их ошибка. Или он все же отправился в Магнитогородскую тюрьму и вовсе не назначен наставником Йелена.

– Какое интересное совпадение. Стриженый Песочник тоже в Магнитогородской тюрьме, – вполголоса сказал Цапа.

– Нам будет трудно воспользоваться этим совпадением. – Змай потрогал плечо, словно ему было неудобно стоять в этой позе, и снова оперся на косяк. – Но я, пожалуй, все же отправлюсь в Магнитный.

– Если бы профессор не возражал, я бы поехал с тобой, – оживился Цапа.

– Не надо. Я… Я для них неуязвим, мне нечего бояться. И в одиночестве мне будет проще остаться незаметным.

– Да и профессор возражает, – сказал Ничта, взвесив все «за» и «против».

– Мрачунов питает энергия стихий, – профессор Мечен прошелся из угла в угол комнаты, заложив руки за спину, словно на уроке. – Эта энергия трансформируется и может быть отдана двумя способами: в виде энергетического удара, крайне опасного для человека или другого мрачуна, и в виде потока энергии, передаваемого призраку. Призраки являются в наш мир, чтобы получить эту энергию. Они – охотники за энергией нашего мира. Я понятно излагаю?

Йока сидел на постели с ногами и исподлобья следил за перемещениями профессора.

– Вполне.

– И что ты можешь сказать? Из своего личного и небольшого опыта? Подтверждает он мои слова?

– Я могу сказать, что в этом случае мрачуны не пособники призраков, а защитники людей от призраков. Ведь если бы не было мрачунов, призраки забирали бы энергию у обычных людей.

– Я бы не советовал тебе развивать эту мысль публично или в присутствии чудотворов.

– Почему? Я в чем-то неправ? – Йока сделал глаза удивленными.

– Не надо изображать из себя наивного ребенка. Есть основной постулат теоретического мистицизма, от него и следует отталкиваться в своих рассуждениях.

– Мое рассуждение не нарушает основного постулата теоретического мистицизма. Оно всего лишь противоречит неверным выводам из него.

– Я бы дал тебе еще один совет: старайся не выглядеть слишком умным, для мрачуна это недостаток, а не достоинство. – Мечен продолжал ходить по комнате и этим раздражал.

– Это основное условие поступления в Брезенский университет? – усмехнулся Йока.

– Тебе еще рано думать об университете. И, чтобы об этом мечтать, надо сначала научиться жить в том статусе, который тебе уготован. Тебе смешно, ты развлекаешься… На самом же деле – твое положение гораздо печальней, чем хотелось бы. Никакой Инда Хладан тебе об этом не скажет. А я скажу. Потому что ты – такой же, как я. Мы с тобой в одной лодке.

– Вы ненавидите чудотворов? – равнодушно спросил Йока.

– Нет. – Мечен остановился и впился немигающим взглядом в его лицо. – Я люблю чудотворов. И тебе советую любить чудотворов со всей возможной искренностью.

– Я понял. Мне не нравится то, чему вы меня учите. Вы не любите чудотворов – вы боитесь выступать против них. И хотите, чтобы я боялся тоже. Так вот: я бояться не буду. Мне нечего бояться!

– Когда мне было четырнадцать, я тоже думал, что мне нечего бояться. Ты плохо знаешь этот мир, ты не видел, как в нем на самом деле живут мрачуны.

– Расскажите мне про вашу колонию за колючей проволокой, может быть, я испугаюсь?

– Кто тебе рассказал о колониях за колючей проволокой? Важан?

– Считайте, что я догадался сам. Существование таких колоний логично, ведь у нас не казнят детей. А дети казненных мрачунов должны куда-то деваться, правильно? Сомневаюсь, что все они учатся в элитных школах.

– Ты думаешь, у тебя нет возможности попасть в такую колонию?

– Я не сирота. И я не нарушал закона.

И тут Мечен рассмеялся.

– За те нарушения закона, которые успел совершить ты, тебя надо не только отправить в колонию, но и содержать на положении особо опасного экземпляра. Ты считаешь свою преданность чудотворам залогом благополучия? Обществу нет дела до твоих убеждений, но его заботят твои действия. Самый страшный мрачун тот, который не осознает своей силы и не умеет ею управлять. И, уверяю тебя, никто не будет принимать в расчет твои мотивы. Твое неумение управлять своей силой – твоя беда, а не оправдание.

Йока с трудом выдержал этот удар. Мечен был прав, действительно прав. Раздражение требовало выхода.

– Так может быть, вы и займетесь моим обучением вместо того, чтобы оправдывать передо мной свой статус преданного чудотворам пса? – прошипел он сквозь зубы.

Дохнувшая в лицо волна была похожа на пощечину: голова откинулась на стену, страх, липкий и унизительный, дрожью пробежал по телу. На несколько секунд Йока ощутил себя червяком под подошвой тяжелого сапога, и омерзение к самому себе не заглушило страха. Остановилось дыхание, и кровь отлила от лица. Йока чувствовал, как приоткрылся рот и из него потекла струйка слюны, но не мог заставить нижнюю челюсть подняться. Слизняк на гравийной дорожке, который корчится изо всех сил, чтобы спасти себя от непонятной, но осязаемой кожей опасности. Слезы выступили на глазах от беспомощности и унижения. Волна схлынула, беспомощность исчезла, но ощущение пощечины не пропало, наоборот, стало сильней и тягостней.