Чтение онлайн

– И что?

– Обжег пятки, - Млад засмеялся.
– Дед очень ругался. Тащил меня домой на закорках и всю дорогу ругался. И отец ругался тоже. Только мама меня жалела и защищала. Я несколько дней не мог ходить, а было лето, и мне очень хотелось к ребятам - купаться, раков ловить…

– Чудушко ты мое… - Дана вздохнула.
– Это было удивительно… Видел бы ты, как на тебя смотрел князь! Он же дитя совсем, для него это настоящее волшебство.

– В этом нет никакого волшебства. Я знал, что я прав, только и всего. И я верил, что смогу. Сомневался немного, но верил. Мне было жалко татарина - ведь он не мог верить так, как я.

– Ты еще Сову Беляевича пожалей!
– фыркнула Дана.
– Вот подлец, каких свет не видел! И татарин - тварь трусливая и продажная.

– Нет. Он не трусливый. Он здраво рассудил: зачем ему калечить руки? Ради денег? Серебро того не стоит. И выгораживать Осмолова ему после этого не было никакого смысла: денег бы он все равно не получил.

– Ты не побоялся руки покалечить…

– Я был прав. Это меняет дело. Ради Правды… - Млад пожал плечами.

– А Родомил говорит, что Правды нет, - вдруг сказала Дана и посмотрела на него пристально, словно хотела услышать ответ.

– Правда есть. Только она не всегда нужна. Родомилу, например. Кости для жребия мне и татарину приготовили разные…

– И ты с ним не согласен?

– Почему же? Например, война - это обман противника. Только, обманывая, я должен помнить об этом и не надеяться на помощь богов. И, опуская руки в огонь, понимать: без ожогов не обойдешься… На войне - другая правда. Родомил считает, что это тоже война.

– А ты?

– Право, Сова Осмолов слишком мелок для того, чтобы с ним воевать, - Млад улыбнулся.
– Он вроде грабителя на этой войне… Или торгаша, идущего за войском. Продает все, что продается. И своим, и чужим.

– Он богатый и могущественный… - ответила Дана, улыбаясь.

– Сегодня я этого не заметил. И потом, грабители всегда богаче честных воинов…

– И кто, по-твоему, настоящий враг?

Млад вздохнул: Михаил-Архангел с огненным мечом в руках? Он два дня хотел рассказать об этом Дане, но так и не нашел предлога. А тут вдруг все его видения из будущего показались ему сущим вздором, бессмыслицей, достойной мальчишки-выдумщика. Отец Константин, пустой жрец, - враг? Позавчера, когда Млад чувствовал себя побежденным, ему именно так и казалось. А тут, выйдя в победители, он перестал всерьез относиться к проповеднику. А ведь сам говорил недавно Ширяю, что нельзя недооценивать противника…

– Я не знаю. Родомил предлагает спросить об этом богов.

– Младик, не вздумай этого делать, - Дана приподнялась, заглядывая ему в лицо, и чуть не упала, когда сани тряхнуло на выбоине во льду, но Млад подхватил ее и прижал к себе.

– Даже не смей об этом заикаться!
– она высвободилась из его объятий.
– Родомил ничего не смыслит в разговорах с богами!

– А я? Я, по-твоему, что-нибудь смыслю?
– он улыбнулся.

– Ты сегодня без этого напугал меня до слез. Не надо, Младик, все знают, что боги этого не любят. Они шлют знаки сами, когда хотят. Разве нет?

– Ну, они и дожди слали бы сами, когда хотели, если бы я их не просил… - он раззадорился, и чувствовал себя чуть ли не всемогущим, и смеялся над своим зазнайством. Ему хотелось, чтобы она видела в нем героя, восхищалась его отвагой, боялась за него до слез…

– Перестань! Это вовсе не шутки. И будь осторожней с Родомилом. Не надо принимать за чистую монету все, что он предлагает!

Млад опустил голову: она не понимала. А Родомил на самом деле не причинил бы ему вреда, для этого достаточно было посмотреть ему в глаза. Он, может, и привык добиваться своего всеми правдами и неправдами, но, тем не менее, он был честен… по крайней мере, в этой игре.

– Хочешь, я слетаю наверх и сниму тебе звездочку с неба?
– он улыбнулся, вспоминая о тереме и соболях.

– Нет. Если каждый начнет таскать звездочки с неба, что от них останется?
– она засмеялась.

– Я маленькую… - шепнул Млад.

– Чудушко, не надо мне ничего, ты только перестань геройствовать. Хватит. Я и без этого знаю, какой ты на самом деле.

– Какой?

Она быстро поцеловала его в щеку и не стала отвечать.

Родомил ходил из угла в угол широкими, тяжелыми шагами и ругался:

– Надо быть сумасшедшими! Я не верю, что весь город Псков сошел с ума! На что они надеются? Да их раздавят, как комара на ладони!

Добробой, раздувавший угли в печке, слушал его раскрыв рот. Ширяй, сузив глаза, сидел за столом, подпирал рукой щеку и следил за Родомилом любопытным, но подозрительным взглядом. Пифагорыч, заглянувший на огонек, одобрительно кивал. Прихода Млада никто не заметил.

– Не иначе, кому-то из псковских бояр срочно потребовалось серебро!
– гремел Родомил.
– И завтра они перекроют дороги торговым обозам! Я не верю, что псковский посадник не видит дальше собственного носа!

Пифагорыч оглянулся на хлопок двери:

– А, Мстиславич… Мы тебя ждем. Ты где был-то?

Младу вовсе не хотелось говорить, что он был у Даны. Да и Родомила он встретить у себя дома не ожидал.

– А я к тебе, - словно оправдываясь, сказал тот, - поговорить надо.

Млад посмотрел на Пифагорыча и шаманят: не выгонять же их на двор?

– Пойдем, поговорим, - пожал плечами Млад, и Родомил тут же накинул полушубок на плечи.

– Я вчера потолковал с волхвами, - без предисловий начал главный дознаватель, словно боялся, что Млад неправильно его поймет или не захочет слушать, - на перынском капище и в детинце, на капище Хорса. Дальше пока не ездил.

– О чем?
– не понял Млад.

– О силе об этой. О людях. Я подозреваю, в Пскове вече тоже неспроста отделяться решило.

– Псков просто выбрал удобное время. Они ведь знают, что Новгород примет их обратно, стоит им только пожелать. За зиму поднакопят денег, а потом назад запросятся. И ополчение не надо выставлять.

– Да нет… - кашлянул Родомил.
– Не в этом дело, ох, не в этом! Ты мне так и не сказал, что ты понял тогда, с Градятой… Мне это нужно знать прежде, чем я поеду в Псков.

Они шли по тропе к лесу быстро, словно куда-то торопились, на самом же деле - чтобы не мерзнуть.

Млад задумался: а не было ли все это совпадением? Возможно, вовсе и не силу Михаила-Архангела использовал Градята, а всего лишь нашел слабое место - шрам? Самое свежее воспоминание о поражении - меч? Млад ничего не смыслил в той борьбе, к которой неожиданно оказался способным. Он никогда не использовал свою силу для войны, он договаривался с богами, он призывал или прогонял дождь, чтобы рос хлеб или сохло сено.