Чтение онлайн

Хитрые глаза литовца смотрели на Волота из-под густых бровей; высокое, - пожалуй, чрезмерно высокое - чело морщилось, словно Тальгерт хотел рассмотреть новгородского князя и никак не мог. Он говорил по-русски с еле заметным чужеземным выговором, чуть растягивая слова и смягчая шипящие звуки.

– Здравствуй, брат мой Волот, - первые слова он произнес помедлив, не сразу после того, как Волот переступил порог дружинной палаты его дворца. Сказал он это нараспев, продолжая рассматривать новгородского князя с высоты своего немалого роста - в последний раз он видел Волота ребенком.

– Здравствуй, Тальгерт, - ответил тот, поднимая голову.

– Вина князю Новгородскому, - псковский князь махнул рукой дружинникам, и тут же ему в руки передали большой изогнутый рог.

Хитрые глаза литовца смеялись, и его дружина смотрела на Волота с сомнением, когда он принимал у Тальгерта рог. Волот мог выпить много вина, но испытание показалось ему слишком наигранным, чересчур откровенным намеком на его юный возраст и требовало ответного хода.

– Мне не до веселья, Тальгерт. Это вино мы выпьем в память новгородского посадника, который нашел свою смерть за вверенными твоей дружине стенами, - сказал он, пригубил вино и передал рог дальше - сопровождавшим его дружинникам.

Литовец усмехнулся и качнул головой, отдавая должное и словам Волота, и его находчивости.

– Садись рядом, брат Волот, - он махнул рукой в приглашающем жесте, - мы поговорим об этом.

– Да. Нам надо о многом поговорить. Мне жаль, что я омрачаю тебе преддверие праздника, но говорить хочу не здесь. Я приехал ненадолго, и у меня нет ни времени, ни желания доказывать твоей дружине свое право на княжение.

– О, - протянул Тальгерт, - а ты многому успел научиться у отца!

– К сожалению, нет.

– Хорошо. Поднимемся ко мне. Там нам никто не помешает, - кивнул псковский князь.

Он был мудрым, опытным и осторожным. Он был отменным военачальником. Но, защищая псковскую землю, псковичом так и не стал. Тальгерт не лез в дела посадника и веча, принимая их как должное, как высшую власть, из-под которой не стремился выйти.

– Мое дело - вести дружину в бой, когда враг пересечет границу Псковской земли. И, будь уверен, я сделаю это так, что враг надолго запомнит меня и мою дружину. А что до решения веча - это воля народа, они сами будут расплачиваться за него, когда ты двинешь сюда свое ополчение. И я встречу тебя совсем не так, как сегодня, - Тальгерт приподнял верхнюю губу то ли в усмешке, то ли в оскале.

– Новгород раздавит твою дружину, - презрительно ответил на это Волот, - и ты знаешь об этом.

– Я - воин. Что прикажет мне Псков, то я и сделаю. Прикажет отступить - я отступлю. Прикажет стоять насмерть - и я умру, защищая его землю.

– Ты говоришь так, словно ты наемник, проливающий кровь за того, кто больше платит!
– поморщился Волот.

– Я и есть наемник. И Псков платит мне так, как не согласился платить никто: любовью и доверием.

– Но ты же понимаешь, Псков не будет свободным никогда - либо мы, либо немцы. В свободе Пскова нет никакого смысла!

– Я - понимаю. И вече понимает тоже, будь уверен, - литовец посмотрел на Волота сверху вниз.
– Но Псков не станет расплачиваться за твои ошибки, князь. Псков не даст ни серебра, ни людей на войну с татарами. Ты прохлопал мир на востоке, с таким трудом завоеванный твоим отцом. И когда Новгород ставил тебя на княжение, он не спросил псковичей, а хотят ли они, чтобы ими правили новгородские бояре. С тех пор как умер Борис, псковские земли беззастенчиво грабят, прикрывая грабеж твоим именем и решениями твоей думы. И пока ты этого не остановишь, нам легче жить под угрозой войны, чем под гнетом твоего боярства. Псковские земли не так богаты и не так велики, но, потеряв их, ты лишишься торговых путей и союзов. У тебя нет сил на войну с нами, и если ты ее начнешь, то потеряешь гораздо больше, чем приобретешь. Считай, что это наш ответ на год твоего княжения.

– Вы воспользовались временной слабостью Новгорода. То, что вы сделали, - предательство.

– Мы воспользовались твоими ошибками, а не временной слабостью Новгорода. Твоими собственными, князь. И это не самая высокая цена за ошибки, поверь. И почему ты называешь предательством наше нежелание платить за них вместе с тобой? Мы не ставили тебя на княжение.

– Вы признавали власть Новгорода, а значит, дали ему право на принятие решений за вас.

– Пока власть Новгорода была в надежных руках - мы ее признавали. Но отдаваться на милость стервятников, разоряющих нашу землю, - это не верность, а глупость. Платить своими жизнями за то, что пьяные новгородцы прирезали сотню татар? Зачем нам это нужно?

– Может быть, затем, чтобы пьяные псковичи могли прирезать сотню немцев и не опасаться войны?
– вскинул глаза Волот.

– Псковичи миром дорожат и торговыми союзами не бросаются. И это наши крепостные стены держат на своих плечах всю тяжесть вражеских вторжений, а не ваши. Новгород мира не ценит, потому что не помнит войны. Одно дело - ходить в далекие походы и возвращаться с победой и добычей, и совсем другое - встречать врага у себя дома, смотреть, как горят свои дома, как насилуют жен и сестер, как убивают отцов и матерей.

– Для войны не нужен повод. Для войны нужны благоприятные обстоятельства. Новгород совершает одни ошибки, а Псков - другие. Не менее дорогие и для нас, и для вас.

– Ты сам отвечаешь на свой вопрос, князь, - рассмеялся Тальгерт.
– Новгород придет на помощь Пскову в любом случае, а Псков может позволить себе этого не делать. Мы нужны вам больше, чем вы - нам. Поэтому мы будем изъявлять свою волю, устанавливать свою власть на своей земле, определять торговые пошлины, открывать и закрывать пути на свое усмотрение.

– До того дня, пока Новгород не повернет на вас свое войско!

– Новгород не повернет на нас свое войско, пока под ним шатается Москва, пока он воюет с татарами, пока усмиряет Киев, пока… пока власть в нем не вернется в твердые, надежные руки, которым мы, возможно, покоримся.

– Почему бы вам тогда не покориться твердой руке Ливонского ордена? Или польского короля?
– Волот сузил глаза, понимая: это проигранный спор.

– Потому что они смотрят на нас как на чужаков. Потому что они придут сюда не обирать - владеть нами. И зачем нам нужна чужая твердая рука, если Новгород все равно не оставит нас и войной на нас не пойдет?

– Ты так уверенно говоришь об этом, как будто знаешь, о чем думает новгородское вече. Ты так говоришь, будто война не принесет псковской земле смертей и разорения!

– Отделение Пскова не приблизит и не отсрочит войны на западе. День, когда она начнется, выбирается не нами и зависит не от нас.

– А от кого?
– спросил Волот и тут же прикусил язык - так наивно прозвучал этот вопрос.

– От заключения военного союза между Крымом и Османской империей. Если этот союз будет заключен, война может и не потребоваться. Впрочем, не возьмусь говорить, но несколько жирных кусков у Руси, наверное, оттяпают.