Чтение онлайн

– Но христианство накладывает запрет на всякого рода волшбу. Их жрецы пусты, они не видят своих богов. Откуда взялись люди с силой, подобной силе волхвов и шаманов? И вывод о связи их с христианами ты делаешь только на основании моих слов. А мне всего лишь показалось на миг, что Градята воспользовался силой Михаила-Архангела. Показалось, понимаешь? Он наделен силой, он мог обмануть меня, так же как обманули сорок волхвов на Городище.

– Тридцать девять волхвов, - поправил Родомил.
– И если тебя не обманули тогда, почему должны обмануть сейчас?

– Потому что это мое воспоминание, мое собственное, его можно даже не читать, чтобы им воспользоваться. Это… как зеркало… Отразить, послать обратно…

– А Перун? Что сказал тебе Перун?

– Он мог сказать мне все что угодно и был бы прав.

– Боги умеют лгать?

– Он не лгал, он не высказал на этот счет ни одного утверждения. Он посоветовал мне быть поуверенней в себе, только и всего, но о моей правоте он ничего не говорил.

– Так какого же лешего ты его не послушаешься!
– рявкнул Родомил и привстал.
– Что ты сидишь и мямлишь? Что ты разводишь умствования? Ты что, не видишь, что происходит? Новгород остается неприкрытым! И задержать здесь ополчение надо всеми правдами и неправдами! Любыми средствами, понимаешь?

– Я не стану добиваться своего любыми средствами, - жестко ответил Млад, - я не имею на это права, в отличие от тебя. Даже самые высокие цели не дают мне этого права. У тебя своя ответственность - у меня своя.

– И из-за этого ты вчера не позволил ученикам достать тех, кто едва не убил тебя? А?

– Они мои ученики, а не воины, мне одной смерти хватит, чтобы до конца дней себя проклинать! Я не распоряжаюсь чужими жизнями с такой легкостью, с какой это делаешь ты.

– Потому что это война! И на войне люди гибнут, и кто-то принимает на себя право распоряжаться их жизнями! Вчера на рассвете эти люди убили гонца из Пскова, убили из засады, чтобы забрать у него бумаги. Из такого же самострела, из которого стреляли в тебя. И сделано это было только с одной целью - чтобы ты не донес до людей того, что увидел. А ради того, чтобы ты мог доехать сегодня до князя, я вчера… - Родомил осекся, - прости… мне не следовало этого говорить.

– Да нет, отчего же. Я благодарен тебе.

– Мы делали общее дело. Ты - наверху, я - внизу.

– Я не отказываюсь ехать к князю, - вздохнул Млад, - но я не буду столь уверен в своей правоте, как ты. Я расскажу князю все это так же, как рассказывал тебе. И передам ему твои слова об ополчении.

– Хоть так… - пожал плечами Родомил.
– Это лучше, чем ничего… И… я прошу, не откладывай. Поезжай сейчас.

Млад кивнул и с улыбкой подумал о том, что Добробой обидится из-за бани.

До Городища он добрался к полудню - верхом и в валенках. Дорогу ему перекрыли еще при проезде через вал.

– Куда?
– позевывая, спросил один из двух дружинников, стоявших на страже.

– Я… мне в Городище… - Млад спешился, но валенок застрял в стремени, и он едва не упал.

– Надо думать, в Городище!
– рассмеялся стражник.
– Что тебе там надо?

Младу совсем не хотелось объяснять, что он едет к князю. Тогда бы его и не пропустили.

– А что, сегодня проезд запрещен?
– спросил он, вырвав наконец валенок из стремени.

– Пока нет, но через час-другой закроем.

– Случилось что?

– В Пскове нашего посадника убили. Князь за телом поедет, и с псковским князем говорить. Выезд будет парадный, чтоб толпа глазеть не собиралась - перекроем ворота.

– Как убили? Кто убил? Псковичи?
– Млад, как и все новгородцы, уважал Смеяна Тушича и в известие о его смерти верить не хотел.

– Да не похоже. Вчера гонца от него убили, здесь, у нас, а сегодня ночью - его самого. На капище, во время праздника, ножом в сердце. В толпе да в темноте и не разобрался никто…

– Можно, я все-таки проеду?
– спросил Млад, и стражник ему кивнул.

Да после этого ополчение повернет на Псков! Попробуй сдержать двадцатипятитысячное войско! Псков просто сровняют с землей!

Млад проскакал через посад и спрыгнул с коня перед запертыми воротами княжьего двора. Сначала он растерянно смотрел на высокие дубовые створки - стучать? Не хотелось оказаться на виду, а если он начнет стучать, весь княжий двор прибежит глазеть на него. Млад мялся перед воротами долго, пока наконец не решился взяться за кольцо калитки.

Звук, с которым тяжелое железное кольцо ударило по дубовым бревнам, был глухим и низким, и Млад засомневался: а слышно ли его изнутри? Он постучал еще раз, посильней, но в калитке вдруг раскрылось небольшое окошко.

– Чего надо?
– в проеме показался один глаз дружинника.

– Мне… мне надо к князю… - Млад не ожидал, что с ним будут говорить через махонькое отверстие, - от этого неловкость и растерянность только усилились и заранее подобранные слова вылетели из головы.

– Князя нет, - сухо бросил дружинник и захлопнул окошко.

Младу показалось, что створкой тот хотел ударить его по лицу. Он постоял немного, приходя в себя, а потом постучал снова: громче, решительней и дольше. И собирался стучать, пока ему не откроют.

– Ну?
– окошко открылось нескоро.
– Чего долбишься? Много вас таких ходит, и все к князю.

– Я волхв, меня зовут Млад Ветров, я сын Мстислава-Вспомощника, и меня прислал главный дознаватель. Мне нужно говорить с князем до его отъезда.

– А грамота главного дознавателя у тебя есть? И что-то по тебе не видно, что ты волхв… - прищурился дружинник.

– Пусть князю доложат обо мне, и он решит - говорить со мной или нет.

– Если я о каждом хитром просителе начну докладывать князю, он только и будет бегать к воротам и обратно. Грамоту давай, тогда и поговорим.

Окошко опять захлопнулось. Млад скрипнул зубами, взялся за кольцо и стукнул им изо всех сил. Дружинник не успел закрыть отверстия на засов и распахнул его снова.

– Какой настырный! Может, ты и вправду от главного дознавателя?
– вздохнул страж ворот снисходительно.

– Ты должен помнить меня, - примирительно ответил Млад, - я тот волхв, что не подписал грамоту о смерти Бориса. Когда было гадание сорока волхвов, помнишь?

– А… Да, было дело… Тот тоже был в лисьей шапке…

По очереди стукнули три тяжелых засова калитки, и она распахнулась, едва не свалив Млада с ног, - отойти он не догадался.

– На самом деле, я тебя не обманул, - стражник поставил одну ногу на высокий порог, - князь уехал. С посадницей вместе, еще час назад. Не хотели беспорядков в Городище, да и из Новгорода того и гляди народ сбежится. Так что опоздал ты.