Чтение онлайн

– Да… - неуверенно кивнул Ширяй.

– Ты понимаешь, что будет, если князь узнает о том, кто его новый воевода? Ты понимаешь, что будет с этим новым воеводой?

– Ну да… Его судить будут. Он человека убил, - Ширяй сел на край лавки за столом.

– Его будут судить за поджог и, возможно, за предательство. Но и поджога достаточно, чтоб отправить его с Великого моста в Волхов, - терпеливо пояснила Дана.
– И ты думаешь, он позволит тебе так запросто прийти к князю и что-то про него рассказать?

– Мне нечего бояться!
– фыркнул Ширяй.
– Я на стенах Пскова ничего не боялся и сейчас не боюсь!

– А я вот боюсь!
– Дана посмотрела на него, наклонив голову, - сердилась.
– Я боюсь! Родомила ослепили, чтобы он не мог его узнать! А ты в игрушки играешь? Даже не знаю, что лучше для тебя: умереть или ослепнуть? Он убил своего сообщника, только чтобы тот не попал Родомилу в руки. И ты думаешь, он подождет, когда вы с Младом Мстиславичем доберетесь до Городища? Запри дверь! А еще лучше, впусти в дом Хийси.

– Да ну, он, может, меня и не узнал… - пробормотал Ширяй, бледнея.

– А если узнал?

– Дана, погоди… Но что-то же надо сделать, - наконец заговорил Млад, - мы же не можем так этого оставить. Градята - убийца, чужак, он хочет смерти князя. Князю надо об этом сказать. Но, может, не самому князю, а его новому главному дознавателю. Даже если он пускает всем пыль в глаза, это еще ничего не значит. Если ему нужно укрепить свое положение, лучшего он и пожелать не может.

– Я не говорю, что ничего не надо делать. Я говорю, что это нужно делать осторожно.

– Ты знакома с главным дознавателем?

– Нет. Он живет в Городище. Но его знает наш декан, он приезжал в университет - ему нужны писари и судебные приставы. Кто-то из наших бывших студентов у него служит. Думаю, я завтра смогу попросить о встрече кого-нибудь из них. Чтобы о ней никто не узнал. А сегодня… правда, Ширяй, впусти в дом Хийси и запри дверь. Иначе я не смогу уснуть.

Главный дознаватель согласился на встречу немедленно и уже на второй день к вечеру пообещал приехать в университет, повидаться с Младом. Декан отделения права сказал, что тот много слышал о знаменитом волхве, предсказавшем войну и сражавшемся в Пскове, знает о его дружбе с Вернигорой и с радостью выслушает все, что тот хочет сообщить правосудию.

Вторуша напекла свежих пирогов к приезду гостя, выскоблила пол, прибрала в доме - будто ждали князя, а не его главного дознавателя. Дана нацедила меду и долго сомневалась, уйти ей в спальню или остаться слушать разговор. Млад сказал, что лучше ей остаться, - ему казалось, уход ее унизит.

– Мстиславич, ты будешь говорить?
– Ширяй притворялся невозмутимым.

– Да. Ты наговоришь. Богам будешь грубить, некоторым это нравится.

– Я вовсе не собирался грубить.

– У тебя это получается само собой, стоит рядом появиться кому-то, кто стоит выше тебя, - сказала Дана.
– Так что лучше помолчи.

Ширяй, как ни странно, ничего не ответил.

Млад ожидал цокота копыт - он не сомневался, что главный дознаватель прибудет верхом и с сопровождением. Но сначала во дворе залаял Хийси - обычно он ленился это делать, - и тут же раздался стук в дверь: Борута Темный пришел пешком и в одиночестве. Млад хотел гостеприимно открыть дверь в сени, но она распахнулась быстро, словно главный дознаватель спешил. Млад опешил и шагнул назад…

– Здравствуй, Ветров Млад Мстиславич… - прищурился гость.
– Узнал? Вот уж не думал я получить от тебя предложение встретиться!

Ширяй вскрикнул и вскочил на ноги.

– Сидеть!
– рявкнул главный дознаватель и продолжил вполголоса: - Я так и знал, что твой шаманенок узнал Градяту.

Человек, гадающий по книге, чувствующий запах крови и железа. Тот, что напал на Родомила, когда Млад говорил с Перуном. Тот, что перед вечем признал в нем шамана.

– И ты надеешься усидеть на месте главного дознавателя?
– удивленно покачал головой Млад.

– Я просижу на нем столько, сколько мне потребуется.

– Родомил знает тебя в лицо…

– Родомил слеп. И никогда не слышал моего голоса. Кроме тебя, некому опознать во мне чужака. Тебе не страшно, Млад Мстиславич?

– Вы столько раз хотели меня убить… Я начинаю думать, что меня хранят боги и вам с ними не совладать, - усмехнулся Млад.

– Чтобы заставить человека замолчать, необязательно убивать его. Иногда достаточно его напугать.

– Мстиславича напугать не так-то просто!
– Ширяй снова поднялся на ноги.

– Сиди, сосунок. Мал еще лезть в разговоры взрослых.

– Сядь, Ширяй, - повернулся к нему Млад: чужак не знает о видении по дороге из Изборска. Не знает, что Ширяй видел его, что слышал об Иессее, о смерти князя! Хватило бы парню ума помолчать!

– Твое дело - хлеб, Млад Мстиславич, - Темный прошелся по горнице.
– Ты сильный шаман, зачем ты все время лезешь в волхвы? Поднимайся к богам, проси у них дождя и ясного неба и не суйся, куда тебя не просят. Ты со дня на день станешь женатым человеком, у тебя родится дочь. Что еще тебе надо? У нее будут сыновья-шаманы, продолжатели рода Рыси. В университет придут новые студенты, ты из года в год будешь талдычить им о том, как растет рожь, овес и лен. У тебя будут ученики, которым ты расскажешь, как прекрасен этот мир. А? По-моему, уютно.

– Я не стану предателем, - Млад пожал плечами.
– Родомил прав: идет война…

– Да, и на войне кто-то берет на себя право распоряжаться чужими жизнями. Ты сам это говорил, правда? Посмотрим, как у тебя это получится.

Дверь распахнулась по какому-то неведомому знаку чужака, в дом, стуча сапогами, вошли пятеро, словно прятались в тесных сенях, а за ними Градята втащил в горницу подругу Добробоя. Ширяй вскрикнул и кинулся вперед, но Млад перехватил его за плечи: в руках Градяты был длинный нож, нацеленный девочке в живот.

– Не двигайся, парень… - шепнул Млад, - не двигайся.

Дверь захлопнулась, кто-то задвинул засов.

– Она носит мальчика, - усмехнулся Борута, - последнего в роду. Сына твоего ученика, его единственное продолжение. После того, как нож убьет ребенка в ее чреве, на земле ничего не останется от твоего Добробоя. Давай! Распорядись их жизнью! Кинь их на алтарь своей любви к Правде.

Ширяй взвыл зверем и рванулся из рук Млада.

– Стой на месте!
– зашипел на него Млад, ощущая, как в груди волной поднимается та самая сила, что когда-то позволила ему противостоять нападению Градяты.