Чтение онлайн

Млад попятился, раскидывая руки в стороны, - лед шатался и трещал. Князь сидел на снегу и смотрел обезумевшими глазами на схватку двух избранных из избранных.

– Давай-ка отойдем подальше, - Млад едва не упал, подхватив Волота под руку, - нам тут не место…

Князь рассеянно кивнул и впился в Млада обеими руками, как младенец цепляется за материнскую рубаху. Лед выгибался дугой и дрожал от напряжения.

– Быстрей, Мстиславич!
– крикнул Ширяй.
– Бегите! Бегите!

Млад поднял князя на ноги одним рывком и потянул к берегу. Они успели пробежать три десятка шагов, когда сзади раздался оглушительный треск, похожий на пороховой взрыв, тонкий лед разорвало на мелкие осколки, темная вода взметнулась вверх волной и крупными прозрачными брызгами осыпалась вниз. Млад споткнулся, лед ушел из-под ног, и через мгновение они с князем по колено провалились в ледяную воду Волхова, не добежав до берега пяти шагов. Вода пенилась и колыхалась вокруг, мелкие льдины били по ногам, со дна всплывала шуга - Млад потащил Волота к берегу, спотыкаясь и скользя по дну, покрытому льдом.

Когда они оглянулись, свинцовая вода бурлила посреди Волхова, льдины вставали на ребро и падали в воду, всплывали и тонули, но ни Ширяя, ни Велезара на поверхности не было. Млад вскрикнул и кинулся обратно в Волхов - неужели мальчишка решил убить доктора вместе с собой? Князь схватил его за полушубок и тоже закричал, как вдруг из глубины показалась белая голова доктора - он поднялся на поверхность и выпрямился, стоя на воде, словно на земле. Огненный меч блестел в его руках; и белые одежды, и седые волосы оставались сухими. А потом над водой появился Ширяй - он-то промок до нитки и встряхнул головой, словно пес, - капли воды полетели в стороны белыми льдинками. Он стоял, выставив одну ногу вперед, словно старался удержать равновесие, и громовержец вложил в его несуществующую руку молнию до того, как доктор успел поднять меч. Сапоги шаманенка оставались в воде по щиколотку, и Млад подумал, что Ширяй стоит на льдине, притапливая ее своим весом, но неожиданно парень начал подниматься выше - Млад ахнул и попятился: ряды низких коричнево-зеленых гребней показались из воды, мелькнула желтоватая чешуя короткой шеи, раздутой мешком, и над водой поднялись кожаные наросты, в которых прятались маленькие и страшные глаза темного бога. Однорукий кудесник стоял на спине Ящера…

Хребет огромного гада изогнулся, и мощный хвост - узкий и зазубренный, словно горный кряж, - ударил по воде: льдины полетели в стороны, волна хлынула на берег, смывая снег и мешая его с песком. Ширяй лишь пригнулся немного и согнул колени, чтобы не упасть, и молния в его руке достигла цели, с грохотом разбившись об огненный меч.

Крик радости и ужаса разнесся над вспененной водой Волхова - дружина, выбравшаяся на берег, славила темного бога. Млад оглянулся на крик и увидел, что Градяты нет среди них… Лошади метались, вставали на дыбы, храпели и ржали - Ящер пугал их, боевых коней, привыкших к пороховым взрывам, крови и смерти.

Из воды показалась широкая прямоугольная голова; зубы темного бога, похожие на наконечники стрел, торчали по самому краю тяжелых челюстей, и по три длинных клыка с каждой стороны опускались в воду. Узкий зрачок, спрятанный в кожаном наросте, смотрел не вперед, а в сторону, и Младу показалось, что Ящер глядит ему в глаза и видит его насквозь… Короткая и толстая четырехпалая лапа с белыми костяными когтями, закованная в пластинчатый доспех чешуи, ударила по воде, доктор качнулся и отпрянул - желто-розовая пасть Ящера приоткрылась, зубы клацнули со стальным скрежетом.

Огненный меч ударил по воде, и та вскипела - облако пара метнулось вверх, застилая Волхов, но порыв северного ветра сорвал туман с воды и развеял над лесом. Иессей отступал…

– Ты сам пришел на нашу землю! Тебя сюда никто не звал!
– крикнул Ширяй.
– Я убью тебя! Я убью тебя своей рукой!

Голова Ящера ушла под воду, над водой перекатилось огромное желтое брюхо, Ширяй поднялся на сажень, и в этот миг молния выбила огненный меч из руки Велезара. А уже через мгновенье шипастая спина темного бога подбросила Иессея вверх - он грянулся на острые кожаные гребни, и Ширяй накрыл его своим телом.

– Я убью тебя… своей рукой… - услышал Млад сдавленный крик и увидел, как неловкая левая рука шаманенка впивается в шею избранного из избранных.

Нужно очень сильно хотеть, и тогда все задуманное исполнится… Млад сел на мокрый снег, обнимая Волота за плечо. Это страшно - так сильно хотеть чьей-то гибели… Страшно самым заветным своим желанием сделать убийство. И горько смотреть на смерть своего врага и знать, что он заслужил эту смерть.

– Тебе жаль его?
– спросил Волот.

– Я не воин, - ответил Млад, - но это война. И кто-то должен брать на себя право распоряжаться чужими жизнями.

– Я любил его и верил ему. Он предал меня.

– Он тебя не предавал. Он просто никогда не был твоим другом. Он был лжецом, но не предателем. Он воевал против тебя. Против нас.

Безжизненное тело скользнуло в воду с широкой спины Ящера, белые одежды намокли и потемнели. Младу показалось, что Волхов окрасился кровью, которую течение понесло на север, туда, где нетвердо держался за берега тонкий лед.

– Он убил моего отца, - шепнул Волот.

Ящер развернул огромное тело, когда белые одежды скрылись подо льдом, Ширяй вылетел на лед над ними и проехал по нему коленями. Грозовая туча, сверкая зарницами, двинулась к Новгороду - два вечных противника, Ящер и Перун, уходили с поля боя вместе, один под водой, другой - по небу.

А Ширяй так и сидел на коленях, согнувшись и закрывая ладонью лицо. Млад поднял Волота на ноги и побежал к ученику, увлекая князя за собой по скользкому берегу, омытому волнами. Дружина, напротив, двинулась назад, обгоняя своего небесного покровителя, - рассказать Новгороду об увиденном чуде, выкрикивая славу то громовержцу, то темному богу подводных глубин.

Солнце осветило Волхов тысячью лучей и окрасило свинцовую воду в синий цвет. Лик Хорса смотрел на мокрого мальчика, одиноко скорчившегося на льду, и Дажьбог [101] проливал на него свое скудное зимнее тепло. Однорукий кудесник беззвучно плакал, размазывая слезы по лицу, и дрожал от холода.

Млад склонился над ним и погладил волосы, покрывшиеся инеем.

– Ну что ты, мальчик мой?

– Мстиславич, ты прав. В мести нет никакого смысла… Никакого смысла! Ни в мести, ни в ненависти! Я не хочу больше такой силы, не хочу…

– Пойдем домой. Ты замерзнешь, - Млад снял полушубок и накинул Ширяю на плечи.

Чернота Свиблов приехал к обеду, славил родных богов и косился на Ширяя, сидевшего у печки и закутанного в две шубы.

– Волот Борисович… я все понимаю, - начал боярин осторожно, - но так нельзя.

– Уходи, - Волот набычился.

– Право, кроме спасения твоей жизни, на Руси есть много других, не менее важных, дел.

– Я знаю, - холодно ответил князь.
– Я пойду на зов родных богов.

– С кем? С ним?
– Свиблов кивнул на Млада.
– Ты, наверное, забыл: год назад у него умер ученик! И ему он тоже обещал защиту родных богов и хулил христианского бога.

– Уходи, - отрезал Волот.
– Я вернусь через двадцать дней.

– За эти двадцать дней слишком многое может случиться, - Свиблов посмотрел на князя со значением.

– Ты слышал, что тебе сказали?
– подал голос Ширяй.
– Уходи. За эти двадцать дней ничего не случится, ты понял?

– Волхвы не смеют вмешиваться в дела Новгорода, - со сдержанной угрозой возразил посадник.

– А я не волхв, - ответил Ширяй с усмешкой.
– Я щит Новгорода. Или его меч. Как тебе больше понравится.

– Может быть, ты один освободишь Киев, Смоленск и Ладогу? Возьмешь Казань? Снимешь осаду с Пскова?
– Свиблов смерил Ширяя взглядом.

– Нет. Я сначала займусь мздоимцами и предателями, - глаза однорукого кудесника подозрительно сузились.