Чтение онлайн

– Да, по странному стечению обстоятельств, в Лицце об этом стало известно только через пятьдесят лет после гибели Айды Очена, – добавил Милуш, кривя рот. – Вероятно, Свидетелей что-то сильно задержало в пути. Но как только Стоящий Свыше услышал об этом, он тут же перенес свою резиденцию в Хстов и отстроил здесь храм Чудотвора-Спасителя. С тех пор Хстов называют городом Храма. И именно тогда Сретенье и Восхождение стали главными храмовыми праздниками. Сретенье празднуют семнадцатого февраля, а Восхождение – третьего марта.

Спаске объяснения показались слишком сложными, да она и не очень к ним прислушивалась: снова, как при появлении на горизонте города Храма, сила за плечами отца заворочалась, выпустила острые когти, впилась в его плечи.

…Мерзлая земля с трудом подается под ударами тяжелой холодной кирки (вкус смерти на губах), неохотно раскрывает свою бесстыжую черноту. Все глубже и глубже яма, все грязнее снег вокруг. Мертвый человек с узким лицом на дне ямы… Комья тронутой инеем земли падают на его серые губы.

…Горит в огне крылатая колесница, один за одним вспыхивают увившие ее бумажные цветы, чернеют и съеживаются крылья деревянного коня. И горит привязанный к колеснице человек (вкус горелого мяса), и беззвучно дрожит воздух от его крика, трогая змеиную кожу…

– Не надо, не смотри… – Отец положил руку Спаске на плечо.

Перед царским дворцом Спаска не удержалась и во весь голос закричала:

– Смотрите, смотрите! Прозрачные окна!

Почему-то прозрачные окна казались ей самым настоящим чудом. Ни в Волгороде, ни в замке Милуша таких не было – иногда в центр мозаики, между обычных стекол, вставляли маленький кусочек толстого прозрачного стекла, чтобы можно было заглянуть в него и увидеть, что происходит за окном, но чтобы целое окно было закрыто одним огромным прозрачным стеклом?

Народ на улицах Хстова встречался разношерстный, Спаска никогда не видела ни столь богатых нарядов, ни таких жалких лохмотьев. На площади у входа в храм Чудотвора-Спасителя толпились калеки и нищие: в рванье, покрытые язвами, с гноем на глазах и обветренными губами, они тянули руки к входившим в храм, и даже из кибитки Спаска почуяла, какой от них исходит отвратительный запах.

Милуш морщил лицо и отводил глаза, отец же, напротив, с любопытством разглядывал толпу попрошаек, которая тянулась к кибитке, – кто-то даже пытался ухватить лошадей за повод, увидев, что Славуш не спешит отогнать нищих кнутом, как это делали другие возницы.

– Змай, у нас же есть деньги. – Славуш оглянулся и посмотрел на отца. – Давай дадим им хоть немножко…

– С ума сошел? – Отец присвистнул и постучал кулаком по лбу. – Во-первых, они нас просто разорвут, как только увидят деньги. А во-вторых, нищенство – едва ли не самое доходное дело в Хстове… Знаешь, сколько стоит вот такой шрам, как у старика на ступеньках? Дороже, чем мой плащ с горностаем.

Кто-то из нищих таки ухватил коня за узду, и тогда отец поднялся, забрал у Славуша кнут и свистнул: кони, хоть и привыкшие к нему, перепугались, и кнут не понадобился – они рванулись вперед, не слушаясь поводьев, и толпа отхлынула в стороны.

На улицах поуже людей было меньше, и среди них попадались как добропорядочные домохозяйки и мастеровые, так и сомнительные личности разбойничьего вида. Отец оставил лошадь и кибитку на каком-то грязном постоялом дворе, и дальше пошли пешком: сначала каменная мостовая сменилась деревянной, а потом под ногами и вовсе зачавкала грязь. Улочки сузились так, что Спаска, раскинув руки, доставала до обеих стен по их сторонам. В замке никто не выливал помои прямо под ноги, для этого были прорыты сточные канавы, здесь же нестерпимо воняло нечистотами и тухлятиной.

Однажды их даже попытались ограбить – наверное, не сразу разглядели отца и Чернокнижника за спиной Славуша, который шел впереди. Отец только потянулся к ножу на поясе, как незадачливые разбойники бросились бежать.

А потом узкая улочка внезапно вышла на маленькую площадь, посреди которой стоял небольшой храм.

– Вот тут и переночуем. – Отец кивнул на трактир по другую сторону площади, под вывеской: «Пескарь и ерш». – Когда-то это место называлось площадью Большой Рыбы, а теперь это площадь Восхождения, по названию храма. Кстати, трактир – недешевое место, с отличной кухней, богатыми традициями и без клопов. И постояльцев не много.

Спаска тогда еще не знала, что кроме древесных клопов бывают еще и постельные, в замке водились только тараканы, в деревне же и о тараканах не слышали.

Хозяйкой трактира оказалась женщина, которую тоже «что-то связывало» с отцом: невысокая, рыхлая и белокожая, с водянистыми глазами, она тем не менее была очень живой, говорливой и обаятельной; ее юбки шелестели и колыхались в такт ее движениям, она тяжело и грациозно порхала по трактиру, к удивлению Спаски ничего не задевая юбками на своем пути. Ее звали тетушка Любица.

– Ах, какой хорошенький мальчик! – Хозяйка всплеснула руками при виде Спаски. – Ну прямо белокрылый чудотвор!

– У чудотворов нет крыльев. – Отец, никого не стесняясь, чмокнул хозяйку в щеку. – К тому же это не мальчик, а девочка. Говорю по секрету, но кто-то же должен помочь ей вымыться и переодеться с дороги.

Отец никак не мог взять в толк, что Спаске не нужно в этом помогать, что она не настоящая царевна, а только иногда притворяется ею.

Кроме них, постояльцев в трактире не было, и понятно почему – наверное, в бедной хстовской земле так обедал только Стоящий Свыше: отварные судачки по-дертски, запеченный свиной окорок, верченая индейка, сухие копченые колбаски из конины, нарезанная тончайшими ломтиками тушеная капуста со сливочным маслом и истекавшие медом пряные сласти, которых Спаска никогда не пробовала и не запомнила их странных южных названий (а хозяйка во время обеда расхваливала свои блюда на все лады). И, конечно, вино, которое понравилось даже Милушу, а он в этом был очень и очень привередлив, в отличие от отца.

Чистые комнаты наверху были небольшими, но уютными. Отец и Милуш сразу же после обеда куда-то ушли, наказав Славушу присматривать за Спаской, и она приготовилась к тому, что тот начнет учить ее языку чудотворов, но, оказывается, у Славуша были другие планы. Он помаялся в четырех стенах с часок, и его потянуло в город – незнакомый, загадочный и опасный. Наверное, бросить Спаску на хозяйку трактира, которая верила в белокрылых чудотворов, Славуш не решился.

– Слушай, Спаска… Я тут хочу пройтись немного… – Он сунул голову к ней в комнату, и сразу стало ясно, что у него на уме. – Ты не очень устала?

– Нет, – ответила она и начала натягивать на голову берет, пряча косу.

Славуш надеялся на ее отказ, поэтому поморщился. Спаске же тогда не пришло в голову, что учитель ее слишком молод, чтобы в одиночку разгуливать по незнакомому городу.

Он хотел посмотреть на храм изнутри, взглянуть, как люди поклоняются чудотворам (о чем и рассказал Спаске по дороге). Храм на площади Восхождения был заперт, и они отправились искать тот, что будет открыт. А это не составляло труда, потому что в Хстове храмы стояли на каждом углу, да еще и поднимались высоко над домами и были видны издали.