Чтение онлайн

Мамы Стаси как раз не оказалось дома - Моргот не знал, хорошо это или плохо, его на самом деле с каждым днем все сильней утомляло общение с секретаршей Лео Кошева.

– Ты хромаешь?
– едва не с порога спросила она.

– Поранился случайно, - Моргот не собирался рассказывать ей о посещении юго-западной площадки.

Но, увидев повязку на ноге, Стася загорелась желанием оказать ему медицинскую помощь - почему-то женщины всегда стремились к этому, даже когда повод для этого был слишком мал. Моргот ненавидел любые перевязки и хотел послать ее подальше, но она оказалась чересчур настойчивой, чтобы его сопротивление выглядело естественным.

Надо отдать ей должное, Стася была нежна и аккуратна, каждую секунду спрашивала, не больно ли ему, и отдергивала руки, стоило только Морготу сжать кулаки. А ему дорого стоило не засветить ей пяткой в лицо, когда она отрывала присохшую марлю от раны: он действительно не мог терпеть боль и предпочел бы отсутствие перевязок до полного выздоровления.

– Это… это пуля?… - задохнувшись, спросила она.

Моргот едва не расхохотался, но промолчал, отводя глаза в сторону. Конечно, всякое бывает, но для пули весьма затейливая траектория…

Нежность ее в этот вечер превзошла всякие границы, даже слегка развеяла ее природную холодность. Моргот тискал в руках ее щуплое тельце и целовал большие, чувственные губы - единственную чувственную часть ее тела, - когда раздался звонок в дверь.

– Ой!
– Стася подпрыгнула и машинально одернула приподнявшуюся кофточку.
– Я никого не жду…

– Ну и не открывай, - равнодушно пожал плечами Моргот.

– Что ты! А вдруг что-то случилось? Может, это соседи? А может, от мамы?

– Телефона, что ли, нет?
– проворчал Моргот, выпуская ее из рук.

Но это были не соседи. Стася распахнула дверь, не спрашивая, кто там (хотя, наверное, мама учила ее интересоваться этим перед тем, как впустить незнакомцев в дом).

– Виталис?
– Стася отступила от двери, и Моргот скрипнул зубами.

– Привет, сестренка. Надеюсь, ты мне рада?

Моргот посчитал необходимым выйти в прихожую, чтобы дать понять Кошеву, насколько «сестренка» рада появлению «братишки». На его несчастье, Кошев пришел не один, а в компании известной в узких кругах поэтессы, которую Моргот видеть здесь (как и в любом другом месте) совсем не хотел.

– Громин!
– радостно завопил Кошев.
– И ты здесь! Какая встреча! Вечер становится интересным!

– Действительно, - вполголоса сказала поэтесса, смерив взглядом сначала Стасю, а потом Моргота.

Стася посмотрела на него извиняясь: выгнать Кошева ей не позволяло воспитание, а вовсе не зависимость от его отца.

– Проходите, - пролепетала она, уступая гостям дорогу в единственную комнату.

Кошев снял ботинки в прихожей, и сделал это демонстративно, сопровождая процесс еле слышными комментариями вроде: «У Стасеньки тут чисто, а домработниц нет» и поглядывая при этом на босые ноги Моргота. Поэтесса туфель снимать не стала и первой прошла в комнату: взгляд ее тут же отметил и помятую постель, и накрытый на двоих стол.

– Зная Стасенькину скромность, я принес только бутылку вина и немного фруктов, - Кошев сказал это Морготу.
– Ты любишь фрукты, Громин?

– Еще как, - ответил Моргот, разваливаясь на стуле с видом хозяина.

– А я фрукты не люблю, - сказала Стела, изящно опускаясь на Стасино место и доставая из футляра свой длинный мундштук.

– Бутерброд с сарделькой не желаешь?
– спросил у нее Моргот.
– Отличные сардельки, сочные.

– Спасибо, нет, - поэтесса легко улыбнулась и подмигнула ему.

Кошев поставил бутылку вина на стол и сунул Стасе в руки пакет с фруктами.

– Я сейчас, - Стася покрутила головой в поисках, куда бы его деть, - надо, наверное, достать бокалы…

– Стасенька, бокалы я достану сам, - сказал ей Кошев, - ты помой фрукты и выложи их куда-нибудь.

– Хорошо, - вздохнула она и с подозрением посмотрела на поэтессу.

Стела дождалась, когда Стася выйдет на кухню и включит воду, и сочувственно покачала головой.

– Бедняжка… До чего же страшненькая! На лягушечку похожа.

– Это ты о гостеприимной хозяйке дома?
– Моргот с ухмылкой чуть пригнулся в ее сторону. Ей нравилась развязность и грубость, ей нравилось ощущать его превосходство и легкое презрение. Ей даже нравилось ревновать его к Стасе, это придавало ее интересу пикантность, окрашивало его в более яркий цвет. И Морготу все это играло на руку - вырулить из созданной Кошевым ситуации и никого из двух не оттолкнуть.

– О ком же еще?
– поэтесса невозмутимо пожала плечами и сделала загадочное лицо.

– Вот они, бокальчики… - Кошев звякнул стеклом серванта за спиной у Моргота.
– Нашлись! Громин, тебе правда нравится Стасенька?

– Очень, - кивнул Моргот.

– Я боюсь в это поверить, - Кошев жестом опытного бармена поставил на стол четыре бокала.

– А ты не бойся, это не страшно, - усмехнулся Моргот.

– Совсем не страшно?
– Кошев продолжал стоять, глядя на Моргота сверху вниз.
– Наверное, купаться по ночам гораздо страшней? Или бегать босиком по темному лесу? А?

– Кому как, - Моргот хотел положить ноги на соседний стул, но тут же вспомнил о ране на щиколотке и закинул ногу на ногу.

Стася принесла фрукты в большой глубокой тарелке, навевающей воспоминания о заводских столовых и коммуналках.

– Ты загадочный человек, Громин, - Кошев элегантно подхватил тарелку с фруктами на три пальца и приподнял над головой.
– Сволочь, конечно, но мне с тобой так интересно! Расскажи мне что-нибудь.

– Тебе о Луниче или о нынешней экономической ситуации в стране?

– Нет… - Кошев водрузил фрукты в центр стола, и лицо его приобрело романтическое выражение.
– Сегодня мне хочется говорить о любви…

– Кошев, я тебя не люблю, ты же знаешь, - хмыкнул Моргот.
– Мне, как ни странно, больше нравятся женщины. Так что о любви тебе придется поговорить с кем-нибудь другим.

– Да!
– воскликнул Кошев, приподнимая палец.
– Именно! Женщины! Громин, тебе нравятся все женщины без исключения?

Стася присела на край стула между Морготом и Стелой.