Чтение онлайн

Слезы текут из-под сомкнутых век при мысли о моей семье. Не то чтобы я когда-то их не ценила, но мне кажется, я обнимала их недостаточно крепко. Я бы все отдала, только бы снова обвить их руками. Снова почувствовать то утешение, которое они дарят.

Кожа покрывается мурашками от навязчивых мыслей о заточении здесь. Я никогда не страдала клаустрофобией, но и не была заперта в комнате без надежды на освобождение до сегодняшнего дня. Дыхание становится тяжелым, я не могу усидеть на месте.

Мне нужно убираться к черту отсюда.

Завопив во всю глотку, я вскакиваю с кровати и начинаю колотить.

По стенам.

По двери.

По окну.

По чему угодно, лишь бы привлечь внимание людей, которые, я знаю, стоят прямо за той дверью.

— Я не могу дышать! — кричу я. — Я не могу дышать! Кто-нибудь, помогите!

У меня начинает кружиться голова, когда дверь открывается. Все мое тело леденеет, и я замираю на месте, когда в комнату входит знакомое лицо. Если бы в моем желудке что-то было, все оказалось бы на полу, потому что к горлу подступает тошнота.

— Ты, — шиплю я.

Энцо вздыхает и опускает плечи.

— Саксон.

Он делает шаг ко мне, но я выставляю руки вперед.

— Нет! Ты предатель. Я, блядь, тебе доверяла!

— Знаю. Прости.

— Прости? — усмехаюсь я. — Ты вызвал мне машину и позволил выйти из того клуба, зная, что случится! Зная, что меня похитят! И все, что ты можешь сказать — это «прости»?

Он отводит взгляд, глядя в пол, почти так, будто ему стыдно за себя. Я смотрю на дверь и замечаю, что она все еще приоткрыта. Если мне удастся его одолеть, я, возможно, смогу выбраться отсюда.

Я выдыхаю и делаю вид, что успокаиваюсь. Опустив голову, подхожу к тумбочке и начинаю рыдать.

— Мне просто нужно выбраться отсюда, — говорю я ему. — Мне всего двадцать один. Я не хочу умирать.

— Не надо, — умоляет он. — Не плачь. Ты слишком красивая, чтобы плакать.

Я слышу, как он подходит сзади, и в ту секунду, когда чувствую легкое прикосновение к пояснице, понимаю: сейчас или никогда. Я хватаю лампу и с размаху заношу ее. Мой план — разбить ее о его голову. Это хотя бы на мгновение оглушит его, чтобы я могла убежать, но все происходит как в замедленной съемке. Я так ослабла от голода, что у него более чем достаточно времени, чтобы поймать лампу до того, как она коснется его.

Черт.

Тьма, которой я раньше не видела, заполняет его голубые глаза. Его рука сжимается на лампе, и он швыряет ее в угол; осколки разлетаются, когда она разбивается о стену. Он делает шаг ближе, оказываясь прямо передо мной, и хватает меня за волосы, запрокидывая голову назад.

— Попробуешь еще раз, и клянусь, это будет последним, что ты сделаешь, — угрожает он.

О, как бы мне хотелось, чтобы это было правдой.

— Пошел ты. Лучше убей меня.

Я сжимаю кулак и со всей оставшейся силой бью прямо в скулу. Он мгновенно отпускает меня и толкает на кровать, разминая челюсть. Я перекатываюсь на другой бок и бегу к двери, но Энцо быстрее. Он с грохотом захлопывает ее и нависает надо мной; все его тело дрожит, пока он пытается сдержаться, чтобы не ответить мне тем же.

— Сядь обратно, Саксон, — приказывает он.

— Пошел ты.

Он мрачно усмехается и качает головой.

— Неужели ты не понимаешь? Дело не в тебе. Ты себя убьешь, если продолжишь в том же духе.

Я хмурю брови.

— В смысле, «дело не во мне»?

— Нам нужен твой отец, — признается он. — У него есть кое-что, что нам нужно, а ты — рычаг давления, чтобы это получить. Так что если ты просто успокоишься, черт возьми, и будешь делать, что тебе говорят, возможно, ты выберешься отсюда живой.

Все, что только что вырвалось из его уст, полный разрыв шаблона. В этом заявлении столько всего, за что можно зацепиться, но есть одно слово, которое выделяется и заставляет мой желудок сжаться.

— В-возможно? — хриплю я.

Энцо сжимает переносицу и стонет.

— Ты выберешься, — поправляет он, но уже поздно.

— Ты сказал «возможно». Я, возможно, выберусь отсюда живой.

Я делаю шаг назад, уклоняясь от его прикосновения, когда он тянется ко мне. Все проносится в голове со скоростью миля в минуту. Комната кружится, когда мои ноги ударяются о край кровати, и я чуть не падаю.

Ради чего я все это терплю, если все равно умру?

Зачем проходить через все эти пытки и страдания, чтобы в конце проиграть?

Какой в этом смысл?

Дернув себя за волосы, я сжимаю челюсти, и кровь закипает. Говорят, когда сталкиваешься с опасностью, включается реакция «бей или беги», и так как бегство мне недоступно...

Я хватаю маленький столик у кровати и со всей силы швыряю его в Энцо. Его глаза расширяются, когда он уворачивается, и я вижу, как он врезается в зеркало. Комнату наполняет грохот, осколки стекла усыпают пол. Энцо видит, как я замечаю один из них, и прежде чем он успевает подойти, я хватаю осколок и приставляю к шее. Его тело замирает мгновенно.

— Выпусти меня отсюда, или, клянусь Богом, я убью себя, — угрожаю я.

Он поднимает руки — то ли в знак капитуляции, то ли защиты, я не уверена.

— Ты не хочешь этого делать.

— Еще как хочу, — парирую я. — Я все равно здесь умру. Так пусть это будет на моих условиях.

— Саксон, — умоляет он, но прежде чем он успевает сказать еще слово, дверь снова открывается, и входит Кейдж.

Я не видела его с той ночи, когда меня сюда привезли, но мое тело все равно реагирует на его присутствие. Он умеет одновременно успокаивать и возбуждать меня. Весь его облик излучает насилие и опасность, и все же уверенность, которую он сохраняет, завораживает. Я чувствую, как у меня перехватывает дыхание при одном только его виде.

— Вон, — приказывает он.

Энцо не отрывает от меня встревоженного взгляда, пятясь из комнаты, оставляя нас с Кейджем наедине. Он смотрит на осколок стекла в моей руке и сверлит его взглядом, будто угроза, которую он представляет для меня, касается его лично.

Он делает шаг ближе, но я прижимаю осколок к коже.

— Не подходи, или я сейчас же вскрою себе вены, — твердо говорю я.

Кейдж переводит взгляд на мои глаза, но остается на месте.