Чтение онлайн

Мой адвокат все еще смеялся, когда мы, перейдя на первую передачу, выключив фары, блуждали по пыльному сплетению глухих улиц неподалеку от «Дезерт Инн».

– Господи Иисусе, – сказал он, торжествующе качая головой. – Эти оклохи все-таки возбудились. Парень на заднем сиденье пытался схлестнуться со мной! Блядь, да у него пена шла изо рта.

Я бы вырубил гондона слезоточивым газом… у этих психопатов-уголовников полнейшее разложение нравов… никогда не угадаешь, когда они могут взорваться от злости!

Я резко вывернул на поворот, который, похоже, вел дальше в лабиринт улиц, но вместо плавного заноса ублюдок «Кит» чуть не врезался в столб.

– Срань Господня! – взвизгнул адвокат. – Да включи эти ебаные фары! Он держался за ветровое стекло… внезапно у него снова начался Большой Проблев, и ему пришлось высунуться из машины.

Я отказался сбавить скорость, пока полностью не уверился, что нас никто не преследует, особенно этот «форд» из Оклахомы: люди, сидевшие в нем, были явно опасны, по крайней мере пока они не остынут. Стукнут ли они в полицию об этой кошмарной стычке? Скорее всего, нет. Все произошло слишком быстро, без свидетелей, и наши шансы были предпочтительнее, потому что им в любом случае никто не поверит. Сообщение о двух пушерах героина в белом «кадиллаке» с откидным верхом, мотавших взад и вперед по бульвару, стремавших и оскорблявших абсолютно незнакомых им заезжих туристов, на первый взгляд покажется абсурдом. Даже Сонни Листон [19] не заходил так далеко в своем беспределе.

Мы еще раз повернули и едва не врезались снова. «Коупа да вилле» – не совсем идеальная тачка для сверхскоростных разворотов и поворотов в узких улочках жилых кварталов. Слишком мягкое управление… не такое, как у Красной Акулы, которая довольно четко слушалась руля в ситуациях, когда требовался быстрый четырехколесный вираж. Но «Кит», вместо того чтобы парить как птица, в критический момент имел тенденцию ползти как черепаха , полностью соответствуя тошнотворному ощущению «а вот и мы прикатили, здрасте!» на светских раутах.

Сначала я посчитал, что все дело в спущенных шинах, и поехал на бензозаправку рядом с «Фламинго», где подкачал их до пятидесяти фунтов каждую, что, в свою очередь, насторожило местного техника, пока я не объяснил ему, что это – «экспериментальные» шины.

Но даже при этих пятидесяти фунтах повороты давались нам хреново, и спустя несколько часов я вернулся, сказав ему, что хочу потребовать семьдесят пять. Его передернуло. Заметно нервничая, он заявил, протягивая насос:

– Только без меня. Вот. Это твои колеса. Ты это и делай.

– А что не так-то? – спросил я. – Ты полагаешь, что они не сдюжат семьдесят пять?

Техник кивнул, опасливо отойдя в сторону, когда я начал разбираться с левой стороной.

– Ты прав, черт возьми, – сказал он. – Этим шинам надо двадцать восемь спереди и тридцать два сзади. Черт, уже пятьдесят – опасно, но семьдесят пять – это безумие. Они лопнут!

Я отрицательно замотал головой, продолжая накачивать переднее левое колесо.

– Я же говорил тебе. Эти шины разработали в лабораториях «Сандоз» [20] . Они специальные. Я могу загнать в них до сотни.

– Боже Всемогущий! – простонал он. – Только здесь этого не делай.

– Не сегодня, – отозвался я. – Хочу увидеть, как они поворачивают на семидесяти пяти.

Техник захихикал.

– Вы даже до угла не доберетесь , мистер.

– Посмотрим, – заметил я, перейдя с насосом к заднему колесу.

По правде говоря, я нервничал. Передние колеса были натянуты туже, чем кожа на барабанах; когда я заворачивал на них колпачки, на ощупь они были, как тиковое дерево. «Но какого черта, – думал я. – Ну и что страшного, если они лопнут? Не так часто человеку предоставляется шанс провести заключительные эксперименты с девственным «кадиллаком» и четырьмя совершенно новыми, только что с конвейера, колесами за 80 долларов». Насколько я знал, эта штука может начать поворачивать, как «Лотус Илэн». Если нет, все, что мне надо было сделать, – позвонить в ВНП агентство и устроить доставку еще одной… пригрозить им судебным процессом, потому что все четыре колеса лопнули, когда я ехал в сильном потоке транспорта. Потребовать на следующий раз «эльдорадо», с четырьмя «мичелин икс». И сунуть им еще раз карточку… списав все на «Сент-Луис Браунз».

Как оказалось, с подкачанными шинами «Кит» заработал весьма прилично. Движение было немного шероховатым: я чувствовал каждый камень, попавший под колесо на автостраде, как если бы катался на роликовых коньках по усыпанной гравием дорожке… однако тачка начала поворачивать в очень стильной манере, сильно напоминая езду на мотоцикле на предельной скорости под проливным дождем; едва поскользнулся – и ХУЯК, кубарем вылетел в кювет, украсив собой пейзаж, точнее своей головой, оказавшейся почему-то в руках.

Через полчаса после нашего столкновения с оклохами мы остановились у ночной забегаловки на шоссе «Тонопа», на задворках убогого, вонючего и грязного гетто под названием «Северный Лас-Вегас». В действительности оно было уже за городской чертой. Ты отправляешься в «Северный Вегас» только тогда, когда в один прекрасный день слишком круто облажался на бульваре, засветившись и испортив все мазы, и когда твоему появлению не рады даже в магазинчиках, расположенных вокруг «Казино Центра», где торгуют по сниженным ценам.

Это ответ Невады на Восточный Сент-Луис – трущобы, кладбище, последняя остановка перед пожизненной ссылкой в Или или Виннемучу. Отправляешься в Северный Вегас, только если ты – блядь лет под сорок, и люди синдиката на бульваре решили, что ты уже не слишком хороша и привлекательна, чтобы обслуживать птиц высокого полета… или если ты сутенер, у которого накрылся кредит в «Песках», или, как они называют таких в Вегасе, «забулдыга». Для них это может значить все что угодно: от жалкого алкаша до опустившегося джанки. А в терминах коммерческой пригодности это означает, что тебе дан от ворот поворот во всех правильных и приличных местах.

Большие отели и казино лезут из кожи вон, чтобы обезопасить играющих толстосумов даже от малейшей перебранки с «нежелательными лицами». Они хотят быть в этом полностью уверены. Секьюрити в таких заведениях, как «Дворец Цезаря», сверхбдительна и сурова. Возможно, треть присутствующих на этаже людей, невзирая на время суток, – либо подставные зазывалы, либо охранники, напоминающие сторожевых псов. Откровенно пьяных субъектов и известных карманников пасут с неослабным вниманием – головорезы, а-ля Секретная Служба, выволакивают таких на автостоянку, где устраивают краткую, беспристрастную лекцию о стоимости услуг дантиста и о трудностях жизни с обеими сломанными руками.

Фешенебельный район Вегаса – вероятно, самое закрытое общество к западу от Сицилии, и в рамках каждодневного и устоявшегося образа жизни этого места без разницы. Кто на Вершине – Лаки Лучано [21] или Говард Хьюз [22] . При таком раскладе, когда Том Джонс может сделать в неделю 75000 долларов за два вечерних шоу в «Цезаре», охрана дворца просто жизненно необходима, и никого не заботит, кто выписывает ей чеки. Такая золотая жила, как Вегас, подобно другим золотым жилам, порождает свою собственную армию. Наемное бычье имеет склонность размножаться и торчать, как церберы, вокруг денег властных структур… и большие деньги в Вегасе ассоциируются с силой, которая их защищает.