Чтение онлайн

А после обеда, случилось давно ожидаемое, но все же неожиданное событие. После сражения при Нанси, половина соратников Карла погибла, а остальные, в подавляющем большинстве попали в плен. Те кто к швиссам, закончили печально - их забили на месте боевыми цепами и молотами, козоебы пленных в принципе не берут, а вот те, кто к эльзасцам и австриякам, все же выжили, и теперь томились в застенках в ожидании выкупа. Некоторых освободили почти сразу, после того, как они приняли предложение Паука служить ему, ну а несколько дворян, мало, всего ничего от общего состава, отказались идти на сделку со своей честью. Я не успокоился, пока не собрал деньги на их освобождение. Большую часть дали Мария с Мергерит, часть собрали родственники, а остальное внес я сам. Сравнительно немного, но факт есть факт. И отправил договариваться Уильяма.

Пара персеванов зычно дунули в свои фанфары и синхронно отворили створки дверей, придворные сдержано загомонили, герольдмейстер, торжественно печатая шаг, вышел на середину тронной залы...

Я наблюдал за событиями стоя, рядом с Мергерит, в качестве гранд-камергера, но уже двора вдовой герцогини.

Тук уже успел доложиться, в приватной аудиенции, об успехе миссии и теперь, благоухая чесноком и пивом, переминался с ноги на ногу рядом со мной. В знак одобрения, я двинул его кулаком в бок и увидел в ответ довольную улыбающуюся рожу. Скотт сам понимает, что справился с поручением на отлично, причем, умудрился даже нешуточно сэкономить. Но это и не удивительно, Логан уперт как осел и скуп как тысяча еврейских менял. За что и ценю, когда дело касается моих личных средств.

– Кавалер Ордена Золотого Руна, граф де Шиме, Филипп де Круа!!!
– хорошо поставленным голосом громыхнул герольдмейстер.

Высокий, мертвенно бледный кавалер в голубом жакете, придерживая меч одной рукой, четко промаршировал к трону, поклонился Мергерит и стал перед ней на одно колено.

Немедленно всплыла в памяти картинка из сражения при Нанси. Филипп, с горсточкой приближенных, ринулся прикрывать наш отход. Уже все его люди пали, а он все еще отмахивался обломком древка со своим личным стягом. Я хорошо помню взгляд, который он послал мне разворачиваясь навстречу эльзасским рыцарям. Граф нешуточно фрондирует, представляясь по случаю освобождения первой Мергерит, а не Максимилиану с Марией. Но думаю, ему сойдет с рук, вопрос с назначением Филиппа на мое место, оберкамергером Отеля уже решен. Оливье де ла Марш лично поддержал его кандидатуру. Филипп воин от Бога, и сторицей воздаст Пауку за свои лишения.

– Граф де Ромон, Жак Савойский!!!

В зале появился слегка прихрамывающий сутулый мужчина. Он тоже стал на колено перед троном.

Я зло сбил слезу обшлагом пурпуэна. Уроды! Жак, некогда пышущий здоровьем крепыш, превратился в свою собственную тень. При Нанси, он ударил со своими жандармами во фланг и пробился в самый центр колонны австрийских рыцарей, сбил знамя, но без подмоги, ничего большего не сумел сделать. Рыцарь без страха и упрека, мой друг - с гордостью его таковым называю.

– Болдуэн де Ланнуа сеньор де Моллембо!..

– Людовик де Бурнонвиль сеньор де Фленна!..

– Сеньор де Лувинье!..

– Сеньор де Кард!..

Еще несколько мужчин прошли тронный зал и стали на колено перед Мергерит. Всех лично знаю, сражались вместе во многих компаниях, а с Болдуэном, в бытность его губернатором Фландрии, помимо серьезных дел, опустошили множество бочонков с вином. Уже то, что все они отказались перейти на сторону врага, отлично дворян характеризует. Маргарет не зря проявила участие в судьбе пленных - это будут уже ее люди, люди в окружении и армии Максимилиана. На самом деле, лобби вдовы Карла, в Отеле весьма немалое, ведь есть еще Оливье де ла Марш, Филипп де Равенштайн и немало влиятельных дворян преданных лично ей. Так что, каждый свой шаг, невольно, даже не подозревая о том, Максик будет обсуждать со своей тещей. Не знаю, как случится на самом деле, время покажет, но, по крайней мере, так задумано.

Дальше все было печально и торжественно. Дворяне принесли личные извинения вдове за то, что не смогли уберечь ее мужа, она великодушно простила их и в знак признательности за службу лично вручила памятные подарки. После чего они отправились в Отель, уже представляться герцогу, но предварительно пообщались со мной.

– Брат!
– Филипп де Круа крепко обнял меня.
– Я знаю, это ты добился нашего освобождения и потратил собственные средства. Я не забуду...

– Мы не забудем!
– пылко воскликнул Жак Савойский.
– Сегодня непременно надо встретиться и хорошенько отметить это дело.

– Братья, я уезжаю...

– В армию?
– оживился Болдуэн де Ланнуа.
– Ну тогда мы скоро там увидимся.

– Я вышел в отставку...

Дворяне засыпали меня вопросами, но я отговорился плохим состоянием здоровья. Вряд ли поверили, но это уже неважно. Да и не нужно им ничего знать.

Проводив бывших пленников, я уединился с Туком. Есть о чем поговорить.

– Моншьер!!!
– Тук восторженно отсалютовал мне обглоданной куриной ножкой. Он не слезал с седла двое суток, страшно изголодался и теперь со страшной быстротой уничтожал печеного каплуна. И не только его.

– Не подавись, - я плеснул ему в кубок вина.

– Ни-ко-гда!
– по слогам уверенно заявил Ульям и присосался к чаше.
– Уф-ф! Поздравляю ваше сиятельство! Это же... это же...

– Держи, - на стол плюхнулся увесистый мешочек.
– Молодец, отлично сработал. Теперь, вот такое дело...

Логан по своему, до сих пор не изжитому обычаю, сунулся было целовать мне руку, но опомнился, ловко подхватил кошель и с ожиданием уставился на меня.

– Твое прошение об отставке, уже удовлетворили...
– сообщил я ему.
– Не передумал?

– Не-а, сир...
– юнкер ван Брескенс активно замотал патлатой головой.
– Куда вы - туда и я. А служить... хватит уже. Дома надо делами заниматься. Сами знаете, как без присмотра бывает. Да и по Бруле с детишками истосковался. Большего чем сейчас, все равно не выслужу...

Отхлебывая по глоточку вино, я слушал его и поражался тому, как лихо кривит душой братец Тук. Хотя и не во всем. Некоторый резон в его словах все-таки есть. Прижимистый скотт скопил уже достаточно кругленькую сумму, и учитывая, насколько хорошо у него идут дела в поместье, служить на государевой службе, уже просто смысла нет. Но сейчас он нагло врет. Нагло, но безобидно.

Как только я поделился с ним замыслом покинуть службу, Логан сразу же собрался расстаться с должностью кондюкто* лейб-гвардии, хотя об этом раньше и не заикался. И дело тут не только в личной преданности, в которой, кстати, я абсолютно не сомневаюсь. Имел возможность неоднократно убедиться в оной.

кондюкто (фр. conducteur) - командир ордонансной роты в бургундской армии

На самом деле, Логан считает меня своим счастливым талисманом и твердо уверен, что хоть какой-то успех в жизни, возможен только рядом с человеком, подобравшим его в лесу возле Лектура. Да что там, скотт дико суеверен и убежден, что пока рядом бастард Арманьяк, он вообще неуязвим аки Ахиллес. Правда-правда, сам проговорился, будучи в изрядном подпитии. Но, в этих утверждениях изрядная логика присутствует. Мы с ним вместе столько передряг невредимыми прошли, что поневоле уверуешь в зависимость друг от друга. А насчет меня, в качестве талисмана, он тоже в чем-то прав. Логан, за сравнительно короткое время, из монаха саморасстриги в розыске, превратился в рыцаря, командира лейб-гвардии, покрыл себя славой и милостями, к тому же обзавелся имением. И все это благодаря мне. Так что пусть врет, я не в обиде, тоже расставаться не хочу, давно держу его за брата, даже скучать начинаю, когда долго не вижу.

– Понятно. Сам понимаешь, без дела мы не останемся.

– Угу-м...

– Послезавтра отбываем.

– Значит отбудем, сир...
– Логан беспечно отмахнулся еще одной куриной ногой.

– Почему не спрашиваешь, куда и зачем?

– Сир...
– Логан укоризненно на меня посмотрел.
– Надо будет, расскажете. А так, чего гадать. Известное дело, опять ввяжемся в драку, наделаем пакостей Пауку, порубим кого-нить, сами шишек заработаем, покроем себя славой и на золотишко разживемся. Все как всегда.