Чтение онлайн

На этом основании 30 мая 1956 года Военная коллегия Верховного суда СССР вынесла определение: «…приговор Военной коллегии Верховного суда СССР от 9 марта 1937 года в отношении Либерберга Иосифа Израилевича по вновь открывшимся обстоятельствам отменить и дело о нём за отсутствием состава преступления производством прекратить».

Однако следует признать, что власти страны, несмотря на начавшуюся в стране работу по реабилитации, не смогли до конца избавиться от фальши и лжи.

Ирина Новицкая рассказала мне о том, что у них хранится свидетельство о смерти Либерберга, где написано, что он, отбывая наказание, умер 26 июля 1938 года. Только недавно от меня она узнала, что он был расстрелян в Москве и похоронен на Донском кладбище. Комментарии, как говорят, здесь излишни.

Драматически сложилась судьба его жены, Надежды. Решением Политбюро ЦК ВКП(б) все жёны изобличённых изменников родины, право-троцкистских шпионов подлежали заключению в лагеря не менее, чем на 5–8 лет. Во исполнение этого летом 1937 года последовала директива НКВД, по которой жён предписано было арестовывать вместе с мужьями, но к тому времени Либерберг уже был расстрелян, и Надежду арестовали, учитывая, что её муж был одним из руководителей троцкистского центра. 27 декабря 1937 года она была арестована как член семьи изменника Родины. Особым совещанием при НКВД СССР её приговорили к восьми годам исправительно-трудовых лагерей, которые она отбывала в Акмолинском лагерном отделении. Освобождена была 6 октября 1945 года, отсидев весь срок.

Тяжкие испытания выпали на долю дочери Иосифа и Надежды Тамары. Когда зятя Фриды расстреляли, а дочь отправили в лагерь, бабушка заменила внучке родителей, помогла ей не только выстоять, но и закончить школу, чудом поступить в университет (детям репрессированных родителей путь к учебе был практически закрыт).

«Родоначальница нашей семьи, — вспоминает Ирина Новицкая, — исполнила свою роль достойно! Будучи оскорблена своей страной, она сохраняла достоинство и патриотизм: в преддверии войны Фрида не разрешила Тасе продать государственные облигации. «Девочка моя, нехорошо требовать от страны деньги в тот момент, когда стране тяжко», — сказала она тогда внучке просто. Вот такая она была гордая и несокрушимая!

В первые же дни войны Фрида буквально «вытолкала» внучку из Киева: «Молодой еврейке не место там, где есть немцы», — изрекла бабушка. Быстро выдав её замуж за сокурсника из Донецка, она отправила Тасю с мужем на восток. Боже, как она оказалась права: она спасла Тасю и тем самым сохранила весь наш род!

При этом сама Фрида не сдвинулась с места, считая, что должна сохранить для семьи семейное гнездо. «Мне, старой, тут ничего не грозит», — успокаивала она при отъезде внучку.

Фрида не покинула Киев и погибла в Бабьем Яру в числе десятков тысяч других евреев. Она отправилась туда, сопровождаемая Тасиной собакой Венкой — шотландской овчаркой, которая отказалась оставить свою хозяйку.

Редкие письма, приходившие из лагеря, повествовали о тяжёлой судьбе, выпавшей на долю Надежды и тысяч таких же, как она, невинных женщин, которым приходилось строить, обрабатывать землю и просто работать, чтобы выжить. Начальник Акмолинского лагеря, куда попала Надежда, не знал, что делать с этими удивительными, умными и красивыми женщинами, непонятно как оказавшимися втянутыми в страшные жернова сталинских репрессий, которые должны были сидеть в одном лагере вместе с убийцами и ворами. Он переживал и не понимал, за что их постигла такая участь, и как мог старался изолировать их от контактов с той стороной.

Надежде предоставили возможность заниматься с детьми других узниц как учительнице, в импровизированной школе. На её уроки ходил и начальник лагеря. После того, как в лагере умерла одна из осуждённых, Надежда взяла её девочку, Майю Богданову, и стала относиться к ней, как к родной дочке. Она буквально «удочерила» и забрала её с собой, когда смогла выйти на волю. После освобождения из лагеря Нюша не имела права ни работать, ни жить в большом городе — Киев был для неё закрыт. Через восемь лет мама, наконец, встретилась с дочкой. Тася получила работу преподавателя физики в Житомирском педагогическом институте и забрала маму к себе, которую она просто безумно любила и обожала!».

Этот рассказ Ирины о прошлой жизни своей семьи вызвал душевную боль и страдание не только её родных и близких, впервые узнавших, когда и где без вины был расстрелян их дед, Иосиф Либерберг. Ирина записала видеобращение, которое было показано биробиджанцам на вечере памяти И. Либерберга в областной библиотеке им. Шолом-Алейхема. Оно никого не оставило равнодушным, как и её письмо, написанное из глубины воспоминаний детства, навсегда запечатлевших в памяти трагические страницы жизни семьи, рассказанные её бабушкой. Такое невозможно забыть, и даже годы не залечат эти душевные раны.

История семьи Либерберг, изложенная здесь, — это первая попытка подробно рассказать о самой значимой, на мой взгляд, фигуре в истории Биробиджана. Трагедия этой семьи — одна из трагедий Биробиджана, у которой спустя 75 лет есть имя виновника — Сталин и НКВД — и есть потерпевшие — его внучка Ирина и её родные, до сих пор даже не знающие, где похоронен их дед, чтобы положить цветы на его могилу.

Во имя человечности нынешняя власть могла бы помочь родным найти эту безымянную могилу, чтобы перезахоронить его останки на Родине. Я бы предложил похоронить его в Биробиджане, ради которого он пожертвовал своей жизнью, и поставить в центре города ему памятник, чтобы наши потомки помнили имя человека, который привел тысячи людей на биробиджанскую землю. Не сомневаюсь, что к подножию этого обелиска люди будут приносить живые цветы.

Все факты, приведённые в рассказе, основаны на подлинных материалах уголовного дела № 123 (архивный номер П-81837), впервые публикуются отрывки из мемуаров Э. Розенталъ-Шнайдерман, Ш. Лифшиц в переводе А.В. Зарембы, писем Ирины Новицкой, хранящихся в домашнем архиве автора.

Х. Майер

В начале тридцатых годов, когда переселение евреев на юг Украины и в Крым выявило ряд серьёзных проблем и под вопросом оказалась сама идея — предоставить евреям землю и создать национальную автономию, в далёком от центра России Биробиджанском районе обозначились первые результаты освоения переселенцами-евреями Приамурья. Преодолевая немыслимые трудности, связанные со слабой организационной работой, природные катаклизмы, в том числе сильнейшие наводнения, отсутствие подготовленного к переселению жилья, быта, техники, инфраструктуры, почти сорок процентов переселенцев выдержали и остались на этой земле жить и трудиться. Об этих ошибках и проблемах говорил в июле тридцатого года на пленуме ОЗЕТа в Москве И. Сударский, побывавший в Биробиджане вместе с комиссией Наркомзема. Можно сказать, что это был переломный этап в строительстве города. 30 сентября 1930 года состоялся первый районный съезд советов, который подвёл итоги работы за два года освоения переселенцами приамурской тайги. Через месяц, 30 октября, вышел первый номер газеты на еврейском языке «Биробиджанер Штерн», где в каждой строчке была видна большая работа по всем направлениям строительства автономии.

5 ноября 1930 года на заседании Бюро Биробиджанского райкома ВКП (б) впервые заслушивается вопрос «О капитальном строительстве в Тихонькой в 1931 году». Этот посёлок предлагается рассматривать в качестве будущего административного центра района. На заседании обсуждается программа строительства административных зданий, производственных, культурных, коммунальных предприятий и учреждений и утверждается их список. В постановляющей части протокола заседания записано: «Учитывая полное отсутствие коммунального строительства в Тихонькой и значение Тихонькой, как центра района с большими хозяйственными и политическими задачами (переселение, совхозное строительство и др.) выполнение указанной строительной программы считать абсолютно необходимым».