Чтение онлайн

Это было начало долгой и кропотливой работы над эскизным проектом планировки города Биробиджана. Десятки заключений различных организаций, совещаний и согласований, сотни страниц проектной документации свидетельствуют о глубоком и всестороннем исследовании X. Майером и его бригадой специалистов экономических проблем, технических решений, социологических вопросов при проектировании Биробиджана.

Через 46 дней после приезда бригады X. Майера, 16 июля на стол горсовета лёг проект предварительного экономического основания к планированию города Биробиджана. Проект, в котором были заложены лёгкая промышленность, энергетика, транспорт, администрация и культура, разъяснял градостроительные составляющие, которые предусматривали три варианта развития города Биробиджана. Этот прогноз основывался на убеждении Майера, что новый город будет развиваться только на базе лёгкой промышленности. На позднем этапе в западной части Биробиджанского района может быть построен более крупный город, где благодаря запасам железной руды гор Малого Хингана сможет развиться и тяжёлая промышленность. Третий вариант прогноза предполагал функционирование 20 предприятий лёгкой промышленности.

«Мы исходим из предположения, — писал Майер в отчёте, — что в 1937 г. понадобится около 7 кв. м жилой площади на человека, а в 1942 г. уже 9 кв. м. Если на территории одного га смогут расселиться 150 человек, тогда на 50 га старого города можно будет поселить около семи тысяч жителей — от общего числа 44 000 запланированных тут жителей. Для 37 000 оставшихся человек необходимо отыскать около 450 га жилого массива на правом берегу Биры. Желательно, чтобы у города была возможность развития до 75 000 жителей. В поисках места для нового города мы проверили плато западней Большой Сопки, между 3-м и 7-м км Бирофельдского тракта.

Почти ежедневно они выходили на место в сопровождении какого-нибудь релевантного специалиста (геолога, топографа, мелиоратора, почвоведа, агронома, бактериолога, санврача, представителей горсовета и райсовета). Под конец прибыл весь актив по планированию…Многие товарищи были в первый раз на этой возвышенности, чувствуя себя в настоящей «обетованной земле». Они наслаждались прекрасным лесом из маньчжурских дубов и кедров, свежим ветром, прогоняющим гнус, простирающимся до тунгусских гор пейзажем, дорогой, служащей для поставки стройматериалов, возможностью водоснабжения посредством течения Биры, диким виноградом, которым поросла Малая Сопка, 273 ульями пасеки на 7-м км, редкостным смешанным известняком, пригодным для строительства дорог, который обнаружился тут на склонах Сопки, и богатыми залежами глины в овраге. Особенно они восхищались красотой естественного парка вверх по Бире — низиной между Большой и Малой Сопками, большим зеленым массивом между будущим городом и рекой, приглашающим искупаться островом, поросшим ивняком. Этот потрясающий парк напоминает английский сад, устойчивый к зимним морозам. Товарищи справедливо отметили особую важность архитектуры нового города, как творческого и культурного отражения еврейского народа. Товарищи потребовали от нас, архитекторов, сотрудничества с еврейскими трудящимися массами при выработке идей, связанных с градостроительными проектами. Мы должны стремиться, чтобы строительство города отражало как культурные особенности еврейства, так и значение Биробиджана как столицы социалистической области».

О том, что из себя представлял рабочий посёлок в те годы, откровенно говорилось на четвёртом объединённом пленуме Биробиджанского райкома и РайКК ВКП(б), прошедшем в 1933 году. В докладе т. Вилинова отмечалось, что «к Биробиджану приковано внимание не только трудящихся нашей страны, но и трудящихся всего мира. За строительством Биробиджана следят также и наши враги во всём мире». Говоря об ошибках и просчётах в переселенческой политике, на первый план он выносит необустроенность, отсутствие необходимой материально-экономической базы: «Возьмите наши постройки, жилища. На что они похожи? — На строение самого древнего местечкового типа. Прекрасное оборудование наших предприятий находится не в фабричных зданиях, а в сараях. В квартирах наших переселенцев не только электричества нет, но даже и простой керосиновой лампы».

Первым населённым пунктом, который был подвергнут серьёзной критике в докладе, стал районный центр Биробиджан. Вилинов в своём выступлении отмечает, что именно по нему переселенец судит обо всей территории заселения: «Строительство поселка идёт прямо анархически. Каждый строит, где он хочет и как хочет. Мы настроили много курятников и ни одного здания настоящего городского типа. Посмотрите, как у нас стоят уборные. Их ставят буквально посреди улицы. Из-за канав, которые мы копаем и ничем не закрываем, из-за болот на улицах, нельзя ребёнка выпускать из дому. И вот, увидев этот районный центр, переселенец говорит себе: «если здесь так — то каково уж за 200 километров отсюда, где-нибудь в Амурзете или Сталинфельде?» А между тем, там положение лучше. Возьмите, например, Валдгейм. Был там недавно руководитель бригады ГИПРОГОРа, немецкий профессор-коммунист Мейер. Он прямо восхищён этим поселком. Почему? Потому что там клуб, как клуб, ясли — как ясли, и весь посёлок таков, каким он должен быть».

Пленум райкома ВКП(б) обратил внимание партийных, профессиональных и советских организаций на эффективное освоение районного центра и поселка Бира, чтобы строительство и освоение этих точек проходило по строго продуманному плану.

После отъезда бригады X. Майера на заседаниях партийных и советских органов регулярно заслушиваются вопросы строительства, привлечения рабочей силы, снабжения и обеспечения строительными материалами. Предварительные наметки и, пока лишь, идеи архитекторов подвигают власти к принятию решений по привязке новых объектов на правом берегу Биры. На заседании бюро Биробиджанского РК ВКП(б) по строительству было поручено «Горсовету проработать в декадный срок вопрос о возможности размещения отдельных объектов строительства 1934 года на площадке нового города».

Более года X. Майер и его бригада работали над проектированием Биробиджана. За это время Биробиджанский район был преобразован в Еврейскую автономную область, включённую в состав Дальневосточного края, а город Биробиджан по праву становится её центром. На бюро райкома партии принимается решение о колхозе Карла Либкнехта: учитывая, что «его земельные участки находятся на территории будущего города Биробиджана и в районе особой стройки, признать дальнейшее оставление колхоза на прежнем месте, вследствие этих причин невозможным».

В начале лета 1934 года ГИПРОГОР пишет письмо КОМЗЕТу об окончании работ по эскизному проекту планировки Биробиджана и намерении в первых числах августа выехать в Биробиджан с целью согласования проекта с Биробиджанским горсоветом и облисполкомом, а также в Хабаровске. После этих согласований проект должен был к 15 сентября 1934 года направлен на экспертное рассмотрение в НТС НККХ РСФСР.

Х. Майер. Проект Генерального плана г. Биробиджана

Определённый интерес представляет пояснительная записка к эскизному проекту планировки города Биробиджана, состоящая из восемнадцати пунктов, в которой даётся анализ и конкретные решения по всем рассматриваемым вопросам. В неё были включены фотографии проекта, а также дано описание города, который тогда располагался на левом берегу реки Биры, на низкой местности равнинного характера с чередующимися рёлками и падями, вытянутой на 4–5 километров вдоль железной дороги и зажатой между дорогой и рекой. Существующая застройка, шириной 600–700 м, была беспорядочна, малоценна, состояла из рубленых изб и глиноблочных одноэтажных и двухэтажных домов с единственными кирпичными зданиями райисполкома, электростанции и бани-пропускника.

Через Биру был сооружён новый деревянный мост. На территории посёлка-города разместились РИК, переселенческий пункт, ряд учреждений и организаций, заготовительные предприятия, государственная и кооперативная промышленность, учебные заведения, библиотека, редакция местной газеты, типография, кино и др. Население исчислялось примерно в 6 000 человек.

При анализе градообразующих факторов, имеющих влияние на рост и развитие Биробиджана, X. Майер отметил:

а) выгодное географическое положение города, стоящего на стыке водной артерии и Бирофельдского тракта, ведущих к Амуру, и связанного с магистралью великого Сибирского пути;

б) благоприятный климат;

в) отсутствие к настоящему моменту других населённых пунктов в районе, могущих оспаривать у Биробиджана административно-культурное значение и руководство создаваемой автономной области.

Постановление ВЦИК РСФСР 7 мая 1934 года о преобразовании Биробиджанского района в автономную Еврейскую национальную область прекратило дебаты по вопросу возможного размещения административного центра области в каком-либо другом населённом пункте.

Были отмечены и проблемы при планировке Биробиджана: территории существующего города, занятые селитьбой, представляли болотные и полуболотные почвы. Полных данных геологического строения местности, а также точных сведений о гидрогеологии и строении почв в материалах обследования существующего города так и не было получено, что вынуждало задачу планировки города решать условно, до подтверждения принимаемых решений материалами инженерно-гидрогеологических и санитарных изысканий.