Чтение онлайн

Оланчо – это самый большой департамент во всем Гондурасе, почти 40 тысяч квадратных километров неприступных гор и непроходимых джунглей, что превышает площадь соседнего Сальвадора. На протяжении долгих лет именно здесь можно было бесплатно получить землю под фермерское хозяйство, но обосноваться в этом отрезанном от внешнего мира царстве болот и жидкой грязи решались немногие.

Тем не менее некоторые решили осесть в этих местах. «Ради свободы», – сказал Панчо. Он отправился туда с родителями и семью братьями. Они поселились в двухкомнатной хибаре, за две недели построенной из соснового бруса и покрытой пальмовыми листьями. Панчо влюбился в местную женщину и вскоре женился. Позднее выстроил себе отдельный дом, купил несколько коров, распахал землю, посадил кофе, маниоку, кукурузу, другие культуры и стал жить натуральным хозяйством. У них родилось восемь детей, начали подтягиваться и селиться поблизости другие родственники, решившие последовать его примеру. Некоторое время все было прекрасно, но продлилась эта безбедная жизнь недолго. В какой-то момент на огромных грузовиках нагрянули бригады лесорубов и по указке крупных фермеров начали вырубать джунгли, чтобы освободить место для их хозяйств. Ни военные, ни полиция на все это никакого внимания не обращали. Законы действовали весьма избирательно… впрочем, таким же образом они действуют в Гондурасе до сего дня.

Через некоторое время один за другим погибли два брата Панчо. Одного застрелили, когда он ввязался в земельные споры. Мотивы убийства второго так до конца и не прояснились. Панчо дважды переезжал с места на место, стараясь держаться подальше от мстительных соседей и войн деревня на деревню. В процессе переездов он похоронил двух детей, не успев донести их, заболевших, на руках через непролазные джунгли в расположенную за много десятков километров больницу.

Об этом регионе в Гондурасе говорят так: в Оланчо легко попасть, но выбраться оттуда – трудно ( Olancho es ancho para entrar, y angosto para salir).

Панчо о тех днях вспоминал неохотно. Он ограничился словами, что сначала все было хорошо, а потом стало печально. Бросить все и уехать было очень сложно, но в конце концов сделать это все-таки пришлось. Последним его домом в Оланчо была крохотная деревушка под названием Бонанса. Уезжая из нее, он навсегда прощался с мечтой жить на своей, возделанной собственными руками земле, пасти скот, ни от кого не зависеть и самостоятельно обеспечивать себя и своих родных всем необходимым.

Теперь он жил на восточном побережье, далеко от Оланчо. Пусть дом приходилось снимать, пусть он был не очень большой, пусть с совсем маленьким участком земли, но зато вокруг – ни алчных фермеров, ни безумных первопроходцев. Жить там было гораздо безопаснее. «Теперь у меня шестеро детей, – сказал Панчо, – и все уже выросли». Он с улыбкой посмотрел на своего сына Анхеля, который, как и пять его братьев, работал шофером на полноприводном грузовике, перевозя по всему побережью грузы и пассажиров.

За прошедшие годы Панчо несколько раз бывал в Оланчо, но каждый раз старался избегать тех мест, где когда-то жил. Там он не был уже много лет. Но Крис уговорил его пойти с нами, и теперь он возвращался домой.

Пока мы ехали, Крис изложил Панчо программу первой части нашего путешествия: мы едем на джипе напрямую до города Катакамас, а оттуда спускаемся до Рио-Бланко, где Морде некогда разбил свой главный лагерь. Если он добрался до Рио-Бланко по Патуке, то мы собирались подняться до нее по земле, а через Патуку пройти на обратном пути. До Рио-Бланко через страну вела одна-единственная дорога длиной в 360 километров. Но по сути это была не столько дорога, сколько петляющее в высоких безлюдных горах пыльное русло высохшей когда-то речки.

Мало того, мы не могли воспользоваться арендованным джипом, потому что прокатная контора запрещала уезжать на своих машинах в ту часть страны. Немного подумав, Крис решил не рисковать, ведь машину могли угнать или отнять какие-нибудь бандиты. В результате мы в тот же день вернули ее хозяевам в Ла-Сейбе и начали выяснять, не возьмется ли кто-нибудь из местных автомобилистов перевезти нас через горы. Несколько первых собеседников отказались сразу и наотрез. Желающих отправиться в Оланчо почти не было. Один джентльмен, вроде бы соблазнившийся на наше предложение, запросил безумную для тех мест сумму в $400, с которой мы явно были не готовы расстаться. Наверно, так он хотел продемонстрировать нам всю глубину безумия нашего замысла.

Дорога была не просто опасной. В документах по Гондурасу Государственный департамент США советует путешественникам держаться подальше от этих мест: «В Оланчо, на дороге из Хутикальпы в Телику, а также на Трассе-39 в Сан-Эстебан и Бонито, начиная с поворота на Гуалако, противоборствующие группы криминальных элементов прибегают в отношении друг друга к актам насилия».

Местные называют эту дорогу callejon de los bandidos, то есть Бандитский Тракт, и поговаривают, что там запросто можно лишиться машины, попасть в заложники или даже распрощаться с жизнью. Разбойники, по слухам, поджидают своих жертв, скрываясь в тени скал. Рассказывали, что за месяц до нашего приезда вооруженные «калашниковыми» бандиты остановили набитый людьми автобус, отобрали у пассажиров ценности, а потом расстреляли всех, кроме водителя.

Через несколько часов телефонных звонков и общения с таксистами мы наконец нашли человека, согласного довезти нас в нужное место за $100. Этого 26-летнего коротенького и полноватого парня с беспорядочно торчащими во все стороны блестящими черными волосами звали Хуан. Он еще ни разу не ездил по ведущим через страну проселочным дорогам, но сказал, что ради интереса готов попробовать. Проработав несколько лет на заводе «Pepsi», он всего месяц назад уволился оттуда и устроился в частный таксопарк. «Теперь я стал свободным человеком и хочу посмотреть всю страну», – сказал он.

Хуан был уверен, что сможет на время раздобыть полноприводный пикап (этот тип машин больше всего подходит для поездок по территории Гонудраса), но на следующее утро пришел в гостиницу с дурными новостями: с грузовичком ничего не вышло. Понятно, что отправляться в такое путешествие не на мощном внедорожнике было, по меньшей мере, неразумно, но Хуан уговорил нас поехать на своем легковом седане. « No problema, – с воодушевлением приговаривал он, буквально за руки вытаскивая нас из отеля на улицу. – Зверь-машина!»

Он надел свежевыглаженные белые джинсы и новенькую на вид футболку небесно-голубого цвета, словно собрался на какой-нибудь праздник. Он был чисто выбрит и, улыбаясь, сверкал идеально белыми зубами. Улыбался он часто, несмотря даже на то, что от жары по его лицу вскоре побежали ручейки пота.

Мы вышли на улицу и увидели то, на чем поедем: новенький белый Geo Prizm с тонированными стеклами. Я сразу вспомнил Nissan Sentra, на котором ездил в далекой юности, крошечную машинку с невозможно тесным салоном и жесткой, как у гужевой повозки, подвеской. Он распахнул переднюю дверь, включил зажигание и показал на моргающий лиловыми огоньками CD-плеер. «Новый, – сказал он. – Очень громко может!»

Именно в этот момент меня осенило, что Хуан не имеет ни малейшего представления, что ждет его самого и эту новехонькую машину. Мало того, и машина-то была не его, он одолжил ее у своего начальника.

«На этом мы никуда не доедем», – сказал я, повернувшись к Крису. Колеса были обуты в плоскую, как блин, городскую резину, да и подвеска была слишком низкая.

«Ну, ничего не поделаешь, – ответил Крис. – Других вариантов у нас нет».