Чтение онлайн

Хуан выскочил из машины, открыл капот и сразу же впал в панику. «Problema! Problema!» – завопил он. В последний раз мы делали остановку минут сорок назад. В радиаторе не хватало охлаждающей жидкости, а Хуан не додумался захватить с собой запасную банку. Парень вскинул руки к небу, то ли ожидая, что Бог заставит его машину ехать дальше, то ли надеясь, что Он расскажет ему, как и зачем мы оказались в этом треклятом месте.

Пока Панчо с Крисом откручивали пробку радиатора и заливали в него одну из последних бутылок питьевой воды, Анхель поднял в направлении немилосердно палящего солнца свой телефон и кружил около машины, надеясь поймать сигнал и в очередной раз попрощаться с подружками.

Когда мы залезли обратно в машину и двинулись дальше, солнце уже начало клониться к закату. Некоторое время мы сидели в полном молчании, словно в тишине нам будет легче, прохладнее и быстрее ехать. Смеркалось, мы миновали несколько глиняных и каменных домишек с крышами из гофрированного жестяного листа, но вскоре закончились и они. Вокруг было пусто, и нам удавалось двигаться в достаточно приличном темпе.

Время от времени мы останавливались и разбредались по придорожным кустам облегчиться. Я стоял на обочине дороги, стараясь отвернуться от ветра, как вдруг прямо передо мной неожиданно появились мужчина с женщиной. Я замер, почувствовав себя так, будто гадил у них в огороде. Потом я поднял руку и, приставив ее козырьком к глазам, притворился, что смотрю на расстилающуюся внизу долину. Подумаешь, еще один гринго любуется прекрасным видом. Они не обратили на меня никакого внимания и просто прошли мимо. Да, я был тут чужаком, но на их веку далеко не первым.

Мы поднимались в гору еще около двух часов, но потом машина снова закипела. Радиатор проглотил вторую бутылку воды, после нее другую. В результате у нас осталась всего одна, последняя. Мы двигались с черепашьей скоростью, машина то и дело дергалась, потому что начала сдавать трансмиссия, а Хуан громко матерился по-испански. Когда из-под капота в очередной раз повалил дым, я с ужасом сообразил, что жить машине осталось совсем недолго.

«Где мы?» – спросил Хуан, выглянув из-под открытого капота. Он только что вылил в радиатор последнюю бутылку воды.

Но сказать, сколько осталось до Катакамаса, никто не мог. В любом путешествии бывают такие моменты… мгновения, когда полностью теряешь ориентацию, чувствуешь собственную беспомощность, не представляешь, чем может обернуться ситуация, и от этого очень пугаешься.Приблизительно так я чувствовал себя в день прощания с Эми и Скай в Бруклине.

«Надо начинать беспокоиться?» – спросил я у Криса.

«Давай лучше не будем об этом», – сказал он без тени смеха или улыбки.

«Но все-таки надо или нет?»

«Это эквивалентгосударственной тайны», – написал как-то Морде о потерянном городе.

Уходя все дальше и дальше в глубину дождевых лесов, мужчины готовились к знакомству с племенами, населяющими верховья Патуки. Морде прекрасно понимал, что надеяться узнать побольше об окружающем его океане джунглей он сможет, только наладив с этими людьми добрые, дружеские отношения.

Утром 15 мая они пристали к берегу у лагеря индейцев тавахка, жители которого встретили их с непроницаемыми, каменными лицами. Тавахка были одной из двух главных этнических групп, исконно населявших гондурасские джунгли, а представители второго племени, известного под названием печ, чаще жили в горах.

Тавахка отнеслись к Морде как к чужаку, коим он, собственно, и был. Они видели в нем длинного, тощего человека, пришедшего из какого-то другого мира. «Все просто разглядывали меня, не отходя от своих хижин», – написал он.

Казалось, индейцы не могут решить, как им себя вести, напасть на чужаков или обратиться в бегство. Наверно, так же они вели себя, когда к ним со своими расспросами заявились конкистадоры. Некоторые из мужчин держали в руках копья. Женщины носили линялые, застиранные платья, а мужчины были одеты в основном в простые штаны и футболки. Детишки бегали по деревне голышом.

Напряженное противостояние длилось, пока из леса навстречу путешественникам не вышел деревенский староста. В своих дневниках Морде называет его Николасом. Ему было всего 55 лет, но из-за глубоких морщин, изрезавших его лицо, он казался стариком. Это был невысокий мужчина с прямыми черными волосами и мускулами, накачанными бесчисленными взмахами мачете во время походов в джунгли и весла во время путешествий вверх и вниз по реке.

Начался дождь, и Николас пригласил гостей в свою хижину. Его дом был одним из самых больших в деревне, приблизительно 10 на 15 метров. Внутри стояли пять низких деревянных кроватей. Балки под потолком были украшены бананами и пальмовыми листьями. В углу – гарпуны для рыбной ловли, несколько деревянных луков и бадья чичи, домашнего пива, изготавливаемого из сахарного тростника и ананасового сока.

Буря продолжалась всю ночь, и это позволило путешественникам хорошенько отдохнуть и обсушиться у расположенного в центре хижины очага. Они поужинали вобулом – пюре из вареных бананов с кокосовым молоком. Поначалу Николас вел себя очень сдержанно, но со временем разговорился. Он сказал, что у него 15 детей и самый маленький из них еще в грудном возрасте. Вообще, попытки вырастить детей в условиях диких джунглей были больше похожи на игру в рулетку. По его словам, люди здесь создавали семьи лет в 12, а уже через год становились родителями. «У нас рождается немало детей, но они часто умирают, и мы закапываем их в землю», – сказал Николас.

Антропологам об этих двух племенах известно не очень много. По сути, только то, что они являются америндскими этническими группами, в языках которых наблюдаются лингвистические связи с панамскими и колумбийскими культурами. Они говорят на языках чибчанской группы, распространенной на юг вплоть до Колумбии. В культурном отношении эти племена считаются сходными с народами Южной Америки, из которой они, судя по всему, мигрировали около трех тысяч лет назад. Предполагается, что эта миграция была вынужденной, в результате какой-нибудь войны или крупной эпидемии. Некоторые ученые считают их потомками еще более таинственного народа чоротега. Считается, что до испанского вторжения чоротега населяли Коста-Рику, Гондурас и Никарагуа и были дальними родственниками майя и ацтеков и, возможно, их современниками.

Морде, а до него и Капитан Мюррей, верили, что чоротега входили в состав разыскиваемой ими потерянной цивилизации. «Сами они построили город или отвоевали его у народа, жившего до них, никому не известно», – напишет позднее Морде. Однако самой большой загадкой было почти полное отсутствие масштабных развалин или любых других признаков существования этих племен.

Морде надеялся разобраться во всем этом, но уже в тот момент, когда он познакомился с Николасом и его соплеменниками, индейцы находились на грани полного вымирания. В доколумбову эпоху их было несколько десятков, а то даже и сотен тысяч, но теперь, по подсчетам Морде, в двух племенах осталось от силы несколько тысяч человек. Большинство из них были обращены в христианство испанскими миссионерами. Теперь же, через много поколений, они стремительно превращались в чужаков на собственной земле, в изгнанников из своего рая, в бездомных скитальцев.