Чтение онлайн

– Пожалуйста. Я ведь не его секретарь. Но предупреждаю: он никому не позволит вернуться обратно.

– Ни за что на свете я не согласился бы вернуться в старый мир!
– с жаром сказал Ланкено.
– Еще в далеком детстве я услышал историю о солдатах из Тибести, - продолжал он.
– Юношей я направился в Тибести, чтобы найти это место, но, в отличие от герра Крюгера, не смог его обнаружить. Поэтому я начал искать свои собственные ворота среди заснеженных пиков Боливии. Я не уверен, господин Кинросс, что вошел в этот мир через вашу дверь, но убежден, что я хочу здесь остаться.

– Мэри... Мисс Чедвик тоже придерживается такого мнения, - с грустью сказал Кинросс.
– Я никогда и не предполагал, что столь многие захотят...
– его голос дрогнул.

– Простите, что прерываю вас, - сказал Ланкено.
– Но сбылась моя самая сокровенная мечта, и меня переполняют чувства. Если вы позволите, я нанесу визит герру Крюгеру прямо сейчас.

Он поклонился и пружинистым шагом пошел прочь. Внезапно рядом с Кинроссом возникла австралийка, пристально следившая за Ланкено.

– Ты слышала, что он сказал, Мэри? Но я знаю, что мы можем вернуться в наш прежний мир, хотя это и сопряжено с опасностями. Как только я что-нибудь придумаю, я дам тебе знать.

Мэри, казалось, даже не слышала слов Кинросса. Она с восхищением в глазах смотрела вслед удаляющемуся Ланкено.

– Вот это да!
– произнесла она.
– Настоящий мужчина!

Кинросс вернулся к костру. Он буквально кипел от возмущения; Гарсия разговаривал с группой латиноамериканцев, среди которых было три женщины. Кинросс подошел к родезийцу, крупному мужчине с мучнистым цветом лица, одетому в широкие шорты. Его звали Питер Уайт.

– Что вы обо всем этом думаете?
– спросил Кинросс.

– Тут довольно неплохо, - ответил он.
– Словно вернулся в детство.

Кинросс поморщился.

– Знаете, Уайт, если мы как следует постараемся, то сможем вернуться обратно через эти ворота.

– Я никогда не захочу этого, - спокойным голосом ответил родезиец. Мне здесь хорошо.

– Но со временем, когда вам все надоест...

– Надоест? Знаете, Кинросс, последнее, что осталось у меня в памяти от старого мира, это как я умирал в вельде от лихорадки. Сны... Видения... Я не собираюсь возвращаться обратно.

– Вы считаете, что все это вам снится?

– Да, это сон. Приятный сон, и у меня нет желания просыпаться.

Кинросс отошел в сторону, горестно качая головой. Гарсия все еще объяснял что-то по-испански стоявшим у костра людям. Бесцельно побродив несколько минут, Кинросс прилег у хлебного дерева, растущего недалеко от костра. Он чувствовал себя усталым и раздраженным. Со склона спускались еще двое - мужчина и женщина. Пусть ими займется Гарсия, подумал Кинросс и закрыл глаза.

Через несколько часов из рощи вышел фон Ланкено с сияющим от радости лицом. Он созвал своих людей и рассказал, в чем будут заключаться их обязанности. Каждому вменялось собирать утром определенные фрукты или ягоды, а затем приносить их к пещере и складывать на каменный алтарь. Затем он приказал соорудить хижины. У Уайта оказался топор, а у одного из мозамбикских негров - мачете. Когда фон Ланкено убедился, что все принялись за работу, он присоединился к Кинроссу, лежавшему под хлебным деревом. Вскоре к ним подошел и Гарсия.

– Я долго беседовал с герром Крюгером, - сказал фон Ланкено, сев и обхватив колени своими длинными руками.
– Он столько всего рассказывал о вас, господин Кинросс.

– Что именно?
– прищурившись, спросил Кинросс.

– Он рассказал мне о той особой связи, которая существует между вами. Нечто такое, что помогло вам попасть в этот мир. Он сам еще до конца в этом не разобрался. Но уверен, что вы должны быть его посредником в этом мире.

Кинросс ничего не ответил. Фон Ланкено тяжело вздохнул и продолжил:

– Я с удовольствием буду вам подчиняться, господин Кинросс, и выполнять все ваши приказания.

– Мне не нужны ни власть, ни ответственность, - сказал Кинросс. Можете сами брать на себя командование, господин Ланкено, только, ради Бога, оставьте меня в покое.

– Если вы хотите остаться в стороне, то мне не останется ничего другого. Но я надеюсь, вы позволите мне обращаться к вам за советом.

– О, конечно, - устало ответил Кинросс.

– Вы знаете, все это так восхитительно, что у меня просто голова кругом идет.

– Мне знакомы ваши чувства. Нам пришлось здесь столкнуться с явлениями, которым мы не можем найти объяснения. Не стану отрицать, в юности я немало думал об этом и прочитал много нелепых книг. Но сейчас мне кажется...

– Вы слишком серьезны, Кинросс. У нас есть новый мир, и ему совсем не обязательно быть копией старого. Мы можем упростить химию, систематизировать минералогию... Разве это не поражает ваше воображение?

– Вам не удастся преодолеть законы сохранения энергии, господин Ланкено. Чем больше здесь появится людей, тем труднее будет совпадать с ними. Крюгер сам мне об этом сказал, и я считаю, что он не ошибся.

– Герр Крюгер никогда не причислял себя к сторонникам второго Закона термодинамики, иначе никого бы из нас тут не было. И большинство из тех, кто появляется в этом мире, теряют человеческую сущность. Вы же сами об этом прекрасно знаете.

Фон Ланкено окинул взглядом Гарсию и продолжил:

– Я просто в восторге от того, что люди разлагаются на элементы, обогащая окружающий их мир. Это замечательно, когда стирается грань между субъектом и объектом. Вы только представьте, какую огромную энергию мы можем взять у этих людей! Каждое дерево и камень будут иметь свои индивидуальные особенности, частичку человеческой души. О, Кинросс, этот ваш второй закон действует только в старом мире. А в этом мире будут править магия и волшебство, пока не наступит конец истории.

Кинросс нахмурился.

– Да? И мы будем спокойно следить за тем, как люди разлагаются на первоэлементы? Фей и Бо-Бо...

– На начальном этапе жертвы неизбежны, но больше подобного не повторится. Что же касается остальных, то мы разработаем специальные ритуалы, которые помогут нам контролировать процесс распада личности. Мы с герром Крюгером уделили довольно много времени обсуждению именно этого аспекта.

– Что-то я запутался, - вмешался в разговор Гарсия.
– Вы считаете, что меня это тоже коснется? А если я не захочу распадаться на элементы, что тогда?

– Вряд ли вы сможете этому помешать, господин Гарсия. К тому же, после этого вы станете гораздо счастливее.

– Вы говорите точно так, как и Крюгер. Кинросс, что это все значит?

– Он имеет в виду, что пустота этого мира растворяет нас независимо от нашего желания. Это можно сравнить с комочком соли, который растворяется в пресной воде.

– Пустота? А разве ее не существовало в старом мире?

– Лишь в таких местах, как, например. Атлантический океан...

– Ага, понятно. А вообще-то старый мир уже настолько насыщенный, что соль в нем больше не растворяется.