Чтение онлайн

Или призрак.

Макс не сводил взгляда с этой пугающей фигуры и вспоминал случай из Сирии. Когда их накрыли, а машину пришлось подорвать, чтобы не досталась врагу, Макса ранили. Сильная контузия, плохо работающие поврежденные ноги, он даже не мог ползти. Благо, был не один — старый знакомый и соратник Боня много метров тащил его до укрытия. Там каким-то чудом Макс немного очухался, а Боня перевязал ему ноги и вколол обезбол. Не сильно полегчало, но достаточно, чтобы отстреливаться и какое-то время защищать позицию, пока не подскочили свои.

Вот только уже в госпитале, когда он спросил о Боне, ему напомнили, что парень с таким позывным пал в бою еще полгода назад. Максу все твердили, что он на позиции был один, что никто его не мог тащить — экипаж был далеко, а все прочие погибли. И уж тем более ему не мог помогать давно умерший товарищ.

Но ведь помогал же. Не мог Макс сам себе сделать перевязку и доползти до укрытия не сумел бы без поддержки.

Под ногой хрустнула трухлявая ветка, прерывая размышления и выдергивая Макса из воспоминаний. Он снова глянул на темную молчаливую фигуру впереди, и невольно поежился.

Боня был другом, даже в виде призрака или галлюцинации он помогал по доброте душевной, хороший, честный паренек. А это существо впереди дружелюбным не было.

Худощавый, задумчивый, с легкой щетиной на остром подбородке и чуть впалых щеках, Охотник на первый взгляд казался почти человеком. Но только если смотреть не дольше пары секунд.

Вокруг него распространялась ледяная аура, ощутимая физически. Макс специально держал дистанцию, чтобы не мерзнуть. Да и приближаться к этому существу не хотелось. Едва ли Охотнику было нужно оружие, чтобы мгновенно убивать. И едва ли сталь тактического ножа могла причинить ему вред.

Макс был уверен — если бы не просьба Садовника, Охотник ни в жизнь не стал бы проводить его через Лес. Даже так, когда странная седая девушка в безрукавке попросила — что тоже странно, неужели она не могла просто приказать? — отвести Макса в нужное место, Охотник лишь молча покачал головой.

— Хорошо, — примирительно развела руками Садовник. — А можешь ли отвести к выходу котенка? Безвинное животное, которому тут не место и которое погибнет без людей…

Охотник только тяжело вздохнул и некоторое время смотрел темным пристальным взглядом на девушку. Та спокойно глядела в эти черные, бездонные глаза.

— В Аркании не принято искать лазейки в законах. И так решать проблемы. В тебе слишком много от Старого мира, — холодно заметил Охотник. Затем чуть подумал и бросил на Макса пристальный взгляд, от которого стало не по себе. — Хорошо. Я выведу домашнего зверя из Леса. Но только потому, что многое поставлено на кон.

— Спасибо, — благодарно кивнула Садовник и совсем по-дружески сжала его плечо.

И вот они втроем, Макс, Охотник и котенок, идут через бурелом по снежному Лесу. Садовник ушла куда-то и не вернулась, видимо, пошла решать другие проблемы.

Макс точно знал, что Охотник хочет его убить. Он пришел посреди ночи, вышел из леса и долгое время стоял у самой границы круга света, что шел от очага. Смотрел неотрывно, тяжело, не шевелясь, замерев под деревом у старых руин.

— Видишь, — улыбнулась Садовник странному гостю. — А ты говорил, что он не справится. Затем уже обернулась к Максу. — Собирайся. Тебе нужно быть не здесь. Отдохнешь уже на месте, поставишь лагерь, время будет.

Макс устало кивнул, молча соглашаясь. Не только на вторые сутки без сна и поход по ночному лесу, но и вообще сразу на все. Что угодно, лишь бы ему позволили остаться тут, в Аркании.

Первое время Макс еще испытывал чувство вины. Желание вернуться к своим было острым сразу после ранения, но вместе с тишиной леса, что вползала в душу, исчезало и все прошлое.

Отпускало и уходило. Забирало с собой тысячи страшных воспоминаний, боль, гнев, отчаяние. Даже если он и не умер на самом деле, казалось, такое очищение возможно лишь в посмертии.

Теперь все, что у него было, это немного вещей, рыжий котенок, дорога через лес. И шанс, которого, Максу казалось, он и не заслужил вовсе. Шанс остаться тут навсегда, начать новую жизнь, с чистого, как это снег, листа.

Этот мир не был простым или слишком светлым. Например, странное существо в шляпе и плаще точно хотело смерти Макса.

Ничего, Конь многим не нравился, ничего нового. Искренняя симпатия не обязательна для совместной работы и выполнения поставленных задач.

Через час они вышли на звериную тропу, низкую, узкую, но по ней двигаться все равно стало легче. Макс не подавал виду, что устал и едва может переставлять ноги. Тяжелая выдалась неделя, месяц, год… А может и целая жизнь не задалась. Деваться было некуда, и Макс шел, на морально-волевых и из опасений, что Охотник не станет ждать попутчика, а снова остаться в Лесу без проводника не хотелось.

Вокруг на километры была только чаща. Даже в зимнем анабиозе она ощущалась огромной силой, первобытной, почти изначальной. Не было еще городов и дорог, может, и людей еще не существовало, а Великий Лес уже стоял.

В ночном подлеске копошились животные, а в ветвях — птицы, но ни одно существо не осмеливалось приблизиться к человеку в кожаном пальто и шляпе. Может какой оборзевший хищник, оголодавший по зиме, и рискнул бы напасть на Макса, но Охотника боялись все. Чаща замирала, затихала при его приближении, и лишь далеко позади снова начинала слышаться возня.

— Лес у вас внушительный, — сухо заметил Макс. Не то чтобы ему мешало молчание, но чем больше удастся узнать — тем лучше. Нет ничего хуже, чем не иметь информации о месте, где находишься, и не знать, к чему готовиться.

— Он огромный и всеобъемлющий. Каждое дерево в Аркании — лишь его часть. Как в капле отражается море, так в любом растении — Великий лес, — тихим, чуть хриплым голосом отозвалась черная фигура впереди. Он говорил, не оборачиваясь и не замедляясь, даже не удостаивая взглядом Макса, плетущегося позади. — Все связано в Аркании, но в Лесу… все связано еще крепче. Каждое дерево, каждая травинка лишь часть единого целого.

— Как мицелий у грибов?

Охотник чуть обернулся, смерил Макса тяжелым взглядом и ответил:

— Не физически. Не так примитивно.

Было сразу ясно, что примитивным он считает прежде всего собеседника. Они снова пошли вперед по звериной тропе, а Макс пытался не думать о том, насколько тяжелый у него рюкзак и едва работающее уставшее тело, которому не дали поспать.

— Я тебе не нравлюсь, — заметил он.

— Если бы ты вышел к моему огню, если бы сел у костра… Твоя жизнь закончилась бы навсегда. Ты знаешь, что недостоин быть в Аркании. И я это знаю.