Чтение онлайн

– Подожди минутку.

Минутка обернулась полутора минутами. Бетани находила информацию и тут же зачитывала вслух. Оптимизм ее таял на глазах.

– Клиент и впрямь наш, да только нам он не поможет.

– Почему?

– Потому что еще не работает в этом здании. Я сейчас в его блоге. Парень окончил школу права в Гарварде… вторым в своем классе… три месяца назад. Пока не работает.

– Трудно поверить. Разве такого специалиста не должны засыпать предложениями еще до того, как он купит шапочку и мантию?

– Предложений хватает, но такой парень умеет выбирать. Думаю, он сейчас не торопится. У меня в свое время было десятка полтора предложений, так я два месяца решала. Его степень, в сравнении с моей, более универсальная, поэтому и вариантов больше – от киностудий до лоббистских фирм.

– Ладно, пусть он сейчас на эту компанию и не работает, – согласился Трэвис. – Но ведь не исключено, что он уже ведет с ними переговоры. Мы могли бы потолковать с парнем, ткнуть стволом в физиономию, если понадобится.

– Не получится. По крайней мере, в ближайшее время. Если верить последней записи в блоге, он отправился в Японию с подружкой.

Трэвис опустился на диван, откинулся на спинку и устало потер глаза.

Полный ноль. Работать не с чем. Окружавшая ублиет невидимая стена оставалась такой же неприступной, какой и была, когда они только взялись за дело.

Он посмотрел на часы. Половина десятого утра. Пэйдж в плену почти десять часов.

Бетани расхаживала из угла в угол с бесполезным телефоном. Она тоже не знала, что делать.

Трэвис снова закрыл глаза.

Пэйдж хотела, чтобы они шли дальше. Хотела, чтобы они оставили ее и закончили то, что начала она. Так и сказала, почти этими же словами, когда в последний раз звонила Бетани. Она не играла. Всегда была такой, всегда так думала. У нее талант, она видит всю картину. Шесть с половиной миллиардов жизней против одной, ее. Сейчас Пэйдж лежит в том здании, через улицу, одна и отчаянно надеется, что они не станут рисковать ради нее, не будут пытаться ее спасти. Надеется, что они забудут о ней и займутся исключительно работой. Да, они могли бы так и сделать. Вернуться по веревке туда, в лежащий в руинах город, пройти по Вермонт-авеню, не обращая внимания на шестнадцатиэтажку, до Белого дома и посвятить несколько дней раскопкам и поискам какого-нибудь ключа. Если поиски ничего не дадут, можно перебраться через реку и провести еще несколько недель в Пентагоне. И потом им уже не придется думать о Пэйдж, потому что ее самой давно не будет. Ее срок истечет сегодня вечером.

Люди, расстрелявшие кортеж, взяли ее живой, потому что тогда это имело смысл. Действовать им пришлось без подготовки, решения принимать второпях, и вопросов было больше, чем ответов. Но с тех пор ситуация изменилась. Десять часов – достаточное время, чтобы провести инвентаризацию и дать новую оценку. Достаточное время, чтобы понять – она им не нужна.

Пэйдж, конечно, думает сейчас о том же. Лежит, связанная, и ждет, когда же ее похитители примут окончательное решение. Ждет, когда это случится. Она не будет плакать. Сохранит хладнокровие и рассудительность, скажет себе, что ее жизнь – всего лишь часть цены за выполненную работу. Она будет думать об этом даже тогда, когда почувствует прикосновение глушителя к виску.

– Ты ее любишь.

Трэвис открыл глаза.

Бетани остановилась посредине комнаты и смотрела на него.

– Ты любишь ее, – повторила она. – Пэйдж.

– Я знал ее меньше недели.

– Вполне достаточно.

– Почему ты думаешь, что я ее люблю?

– Потому что остался на той плите. Зайти на нее – одно дело, а вот остаться после того, как все затрещало… это уже совсем другое. На такое безумие человек может решиться только ради того, кем дорожит больше жизни.

Трэвис не ответил. Только смотрел в пустоту. Потом сказал:

– Я не могу… Не могу оставить ее там.

Еще минуту оба молчали. Трэвис зацепился взглядом за какую-то точку на ковре и смотрел на нее, не мигая. Потом вдруг повернулся к Бетани.

– Что Пэйдж сказала в самом конце того звонка?

– Что можно пройти. Что это не опасно.

Трэвис ненадолго задумался.

– Нет, она сказала не так. Во всяком случае, не совсем так. Прокрути еще раз запись.

Бетани включила запись. Слушали вместе. Напряженным, торопливым голосом Пэйдж давала Бетани последние инструкции: пойти к ней в комнату, забрать объект и уехать из Пограничного города. Воспользоваться объектом. Предать гласности то, что она узнает. Обратиться, если понадобится, за помощью к Трэвису Чейзу. Потом произнесла «черт… что еще?» и несколько секунд молчала. Трэвис снова услышал звук, который узнал еще при первом прослушивании, – топот бегущих ног. Тогда, в первый раз, он только его и слышал, этот звук. Теперь он сосредоточился на другом звуке, самом важном в этот момент. Дыхании Пэйдж. Два вдоха, глубоких и быстрых. Два выдоха. Не дрожащих. Сильных, бурных. Трэвис подумал, что как бы ни была напугана Пэйдж, еще больше она была расстроена. Пыталась вспомнить что-то критически важное, какую-то деталь, которую нужно было сказать Бетани в последние оставшиеся секунды. В ретроспективе это выглядело странно: если Пэйдж всего лишь хотела сказать, что через «окно» можно пройти, неужели это было так трудно вспомнить? Было ли это даже необходимо? Неужели Пэйдж думала, что они не выяснят это сами?

Секундой позже на записи прозвучал голос Бетани: «Что происходит? Где ты?»

И снова голос Пэйдж, громче и настойчивее, чем прежде: «Его можно взять с собой и вернуться! Пройти можно с ним!»

И все.

В наступившей тишине Трэвис посмотрел на Бетани, а потом оба посмотрели на черный цилиндр, все еще включенный и лежащий на кресле. В открытую радужку был виден лес и хмурое небо над ним. Спутанный манильский канат лежал на ковре, там, где они и бросили его, когда вернулись.

– Его можно взять с собой. – Бетани произнесла фразу так, словно вертела в руках только что найденный артефакт. – Что она имела в виду? Цилиндр? Что цилиндр можно взять с собой через радужку?

А что еще она могла иметь в виду? Ничего другого Трэвис представить не мог.

– Сделать это нетрудно. Отключить с задержкой и перенести цилиндр через «окно» за те полторы минуты, пока оно открыто.

– Да ты, должно быть, рехнулся, – отозвалась Бетани. – А что будет, когда радужка закроется? Ты окажешься в ловушке, в будущем, с прибором, который может перебросить тебя только еще дальше в будущее. Еще на семьдесят лет. Ты уже не сможешь вернуться.

– А если объект работает не так? Что если при включении в будущем «окно» открывается в настоящем? Как тумблер. Вперед-назад.

– Откуда цилиндру знать, что нужно делать? – возразила Бетани. – Как он поймет, что находится в будущем?

– Не знаю. Может быть, на самом деле все просто. Может быть, он чувствует, что прошел через радужку, и сам переключается на реверс. Как он работает, мы не узнаем никогда, но подумай о том, что мы слышали. Пэйдж сказала, его можно взять туда и вернуться. Она знала эту штуку куда лучше, чем мы.

Бетани задумалась. И чем больше думала, тем сильнее, похоже, склонялась к его мнению.

– Призовем на помощь логику, – сказала она. – Его создали с какой-то целью. Если он только то и умеет, что перебрасывать тебя вперед и вперед во времени, и не дает возможности вернуться, то толку в нем немного. А если есть вариант «туда-сюда», то и смысл появляется.

– Тогда понятно, почему цилиндры поставляются парами, – подхватил Трэвис. – Подумай сама. Мы не знаем, для чего эта штука предназначена, но кое-что можем предложить сами. Например, для военной разведки. Для изучения последствий войны, которую ты еще не провел. В сельском хозяйстве. Например, у тебя есть культура, созревающая семьдесят лет. Ты высаживаешь семена, проходишь в будущее и собираешь урожай. В любом случае создатели цилиндра не просто так снабдили его устройством отложенного выключения. Определенно для того, чтобы ты мог взять его с собой, отправляясь в будущее. Причина понятна. Оставлять после себя включенный цилиндр крайне опасно. Посмотри хотя бы, на какие меры предосторожности нам пришлось пойти, чтобы обезопасить себя с той стороны. Вместе с тем брать его с собой тоже рискованно. Чрезвычайно рискованно. Представь, что ты начинаешь пользоваться им как обычным бытовым инструментом. Как отверткой или гаечным ключом. Ты пользуешься им весь день, прыгая из одного времени в другое, таская с собой продукты, оружие и что там еще. А если ошибешься? Этого ведь исключать нельзя. И тогда у тебя очень и очень большие неприятности.