Чтение онлайн

Бетани задумчиво прищурилась:

– Цилиндр можно элементарно забыть. Оставить на другой стороне, когда радужка закроется.

Трэвис кивнул:

– Тут возможны два варианта. Либо ты забываешь цилиндр в будущем, и тогда остается только сидеть сложа руки и ждать несколько десятков лет. Либо оставляешь его в прошлом и оказываешься в ловушке в будущем, и тогда ты в полной заднице.

Бетани подошла к креслу. Посмотрела на цилиндр.

– Жаль, нет второго.

– Да, второй просто необходим. Как запасной парашют скайдайверу. Потому что некоторые ошибки совершенно недопустимы и должны быть исключены. Цилиндр нужно бы дублировать, и второй повесить на спину и носить, не снимая. По крайней мере, надевать всегда, когда пользуешься первым.

Бетани посмотрела на него.

– Думаю, Пэйдж и сама это понимала. В пустыню они уезжали с обоими цилиндрами. Наверное, хотели испытать вариант работы с двумя, чтобы исключить риск подвиснуть где-то в будущем. Один оставляешь включенным, а второй испытываешь в режиме возвращения в настоящее время.

Трэвис кивнул. Скорее всего, так оно и было.

Некоторое время оба молчали.

– Но мы ведь можем и ошибаться, – сказала Бетани.

– Мы можем очень сильно ошибаться.

– Нам сильно не надо. Если что-то не сработает, мы можем застрять там надолго.

– А если сработает, то мы заберем цилиндр в будущее, поднимемся на девятый этаж того здания на М-стрит и вернемся в настоящее. В ту самую комнату, где держат Пэйдж.

Бетани улыбнулась, словно ее коснулось свежее дыхание весеннего денька.

– Замечательно, – сказала она.

Цилиндр расположили так, чтобы радужка проецировалась на другую часть номера, ближе к интерьеру здания и дальше от той его части, что обрушилась в будущем. Нашли место, позволявшее выйти на прочную балку. Облегчить спуск на землю должен был могучий дуб с крепкими сучьями.

Трэвис прошел первым. Бетани встала возле цилиндра, положила палец на третью кнопку и посмотрела на него.

– Скажи, когда.

Трэвис взглянул на часы. Секундная стрелка приближалась к верхушке циферблата.

– Давай, – сказал он, когда до двенадцати осталось три хода.

Бетани нажала кнопку. Конус света вспыхнул и померк. Радужка осталась открытой. Женщина подхватила цилиндр, подошла к «окну» и передала цилиндр Трэвису, который прижал его к себе.

В следующую секунду она нырнула в проход, ухватилась за ветку дуба и, подтянувшись, ступила на балку.

– Ты что делаешь? – нахмурился Трэвис.

– А что такое?

– Тебе нельзя сюда. Мы не можем так рисковать. Если что-то пойдет не так и путь назад будет закрыт, тебе лучше оставаться в настоящем.

– Почему? Я останусь там без цилиндра. И что мне делать?

– Жить. Стать Рени Тернер. Веселиться. Да что угодно.

– Ага. Все четыре месяца. Зная, что мир тем временем катится к пропасти.

– Здесь у нас, может быть, и этого не будет. – Он посмотрел на часы. Оставалось шестьдесят секунд. – Глупо. Тебе нужно ждать в номере.

– Здесь опять повсюду треснувшие плиты.

– Да, и тебе на них делать нечего.

Бетани повернулась к нему, держась за ветку. Небо расчистилось, и Трэвис увидел ее глаза так ясно, как еще не видел. Он думал, что они карие, а они оказались зеленые, но темные-темные, почти черные.

– Ты готов остаться один в безлюдном мире ради человека, который тебе дорог. А я думаю, так быть не должно. Если застрянем вместе, придумаем, как провести время.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза. Что еще один человек может сделать для другого? Трэвис не знал, что сказать.

– Спасибо, – выдавил он наконец.

– Не за что.

Трэвис бросил взгляд на часы.

– Тридцать секунд.

Бетани кивнула. С усилием сглотнула.

Они повернулись к радужке. Через окна на дальней стороне комнаты был виден город. Опрятные, сияющие под солнцем здания. Бесшумно катящийся поток автомобилей. На тротуарах пешеходы в шортах и футболках. Родители с детьми.

– Каким бы ни был наш мир, лучшего у нас нет, – сказал Трэвис.

Бетани кивнула.

И тут радужка перед ними свернулась. Они смотрели туда же и видели тот же и вместе с тем совсем другой, пришедший в упадок город. Казалось, одна картинка наложилась на другую. Вместо крепких, умытых солнцем многоэтажек – унылые, скособоченные скелеты. Вместо оживленной улицы – мертвая пустыня. Трэвис даже не ожидал, что эффект окажется настолько разительным. Бетани тихонько вздохнула.

Трэвис продвинулся футов на десять по балке, соединявшейся с той, на которую они спустились. Нашел место, откуда цилиндр проектировал радужку примерно на ту же точку, где она исчезла. Бетани оставалась на первой балке.

Интересно, что они увидят, если «окно» откроется не в настоящем, а еще дальше в будущем? Никаких зданий уже не будет. Дорог тоже. Может быть, и города даже не будет.

Он навел цилиндр, как наводят оружие.

Нажал кнопку.

Свет вспыхнул.

Появилось «окно».

Бетани даже не повернулась – она смотрела на Трэвиса.

– Что там?

Связанная по рукам и ногам, Пэйдж лежала, ожидая, когда же это случится.

Ожидая конца.

Каждые несколько минут из коридора доносились шаги, они приближались и… удалялись. Она ждала те, что приблизятся и не удалятся. Ждала щелчка замка, извещающего, что для нее все кончилось.

Пэйдж перекатилась на бок, лицом к окнам. Отсюда она видела Вермонт-авеню. Идущих по улице людей. Въезжающий в «Ритц-Карлтон» красный кабриолет. Выходящую оттуда молодую пару. Выражения их лиц она не видела, но они, должно быть, улыбались. Оставив машину швейцару, пара исчезла в отеле.

Чудесный день.

Чудесный мир – живи и радуйся.

Знать бы только, что таким он и останется, что жить ему не четыре месяца, а много, много больше – пусть даже сама она этого не увидит.

Улица немножко затуманилась. Пэйдж сморгнула выступившую слезинку, резко перевела дыхание и снова перекатилась на спину.

Снова шаги. Приблизились и… удалились.

Пэйдж закрыла глаза.

Она ждала.

Трэвис мчался по рассыпающейся улице в сторону транспортного кольца. Бетани не отставала. Теперь они уже не прислушивались к доносящимся из леса звукам. «Ремингтон» в руках как подзабытое напоминание львам и прочим о том, что когда-то здесь ходили хищники пострашнее.

План складывался на бегу. Трэвис представлял девятый этаж и северо-восточный угол здания. Они уже побывали там и все видели. Перекрытие сохранилось неплохо, лишь кое-где тонкие трещинки.