Чтение онлайн

– Мужики, я всё прекрасно понимаю. Но не могу нарушать Устав, – устало сказал Николай, прикурил и облокотился о стену. Он тихо продолжил: – Скажу так, случилось нечто такое, чего Империя может не вынести. Готовьтесь к худшему. Страна скоро изменится, да и мы сами уже не будем прежними.

Иван прищурился, разглядывая беспокойное лицо брата. – Коля… И как это понимать? Ты же толком ничего не рассказал.

– А понимай как хочешь, товарищ старшина. Я вас по-дружески предупредил. Но ничего больше, я, правда, не могу вам рассказать. Тем более, офицеров после таких собраний, где я был, могут слушать в СС. Не забывай.

– А ты чего так дрожишь, дорогой мой? У тебя глаза напуганные. Будто ты скрываешь чего-то. Весь зажатый, руки скрещены, и мне от этого не спокойно, знаешь ли.

– Включи голову, Ваня. От таких новостей, которые сейчас всем донесут, любое спокойствие пропадёт, а вместе с ним и сон… Слушай. Я тут подумал. А дай-ка мне пару пакетиков, если есть с собой.

– Всё-таки решил взбодриться? Ну, держи, – Иван залез в карман кителя, подошёл вплотную к Николаю и переложил энергетик в его карман. – Дань, тебе ещё надо? – Ерофеев поморщился и помотал головой.

– Спасибо большое, – тихо сказал Николай. – Спать хочу, не могу, – он сорвал горловину пакетика и высыпал под язык небольшую горстку.

Иван продолжал сверлить брата любопытным и обеспокоенным взглядом. Тот постепенно приходил в себя. Зрачки расширились, бледность усталости сменялась здоровым румянцем, а от дрожи в руках не осталось ни следа. – Полегчало тебе? – заботливо спросил Иван.

– Спасибо огромное, уже лучше. Идите строиться, я позже подойду.

– А ты куда вообще собрался?

– До штаба долечу и вернусь. Я быстро.

Иван удивился и подумал, стараясь сдерживать беспокойство: – Херня какая-то. Что он скрывает? – он крикнул Николаю вслед: – Жду тебя.

Тот повернулся и посмотрел на Ивана. – Береги себя, – он спокойно ответил.

Возницын смотрел в спину бегущему брату и тихо сказал сержанту: – Ох, не нравится мне это, Данила. Чует моя задница. Сегодня что-то случится.

– О чём ты, рыжий? Это порошок на тебя так действует? Угомони свою паранойю, мужик, – Ерофеев сбил уголёк с папиросы резким ударом пальца и выбросил окурок в урну. – Пойдём на построение, Михалыч будет с минуты на минуту.

– Ты не понимаешь нихрена! – Иван крепко схватил товарища за плечо и продолжил говорить, сверля его глазами: – Ты вообще них*я не знаешь, Даня! И них*я не видишь! Ты обратил внимание как Коля себя вёл? Он еле успевал стирать пот со лба. Руки дрожали, как у нашкодившего пацана. Мне, мнеее, – он бил себя ладонью по груди, – родному брату, не сказал ни слова, хотя прекрасно знает, зачем нас всех собирают, – старшина протяжно выдохнул и спокойно продолжил тихим голосом: – Послушай меня! Он последний раз мне говорил «Береги себя», когда уезжал в столицу учиться. Я его знаю как облупленного, и жопой чую, это не последний сюрприз от него на сегодня.

Ерофеев молчал некоторое время, глядя настороженным прищуром на Ивана. Он не хотел вступать в спор, потому как знал буйный нрав старшины. – Ваня… – начал он размеренно: – Расслабься. Коля сходит до штаба и вернётся назад. Может у него там дела какие. Или забыл свои вещи в рабочем кабинете. Выброси из головы свои страхи и подозрения. Сейчас Михалыч будет нам речь толкать. Вот мы всё и узнаем.

На плацу собралась вся пятая пограничная бригада, роты выстроились в повзводные колонны по краям плаца, все с нетерпением и недоумением ждали командира части. Строй наполнился перешёптываниями, крепкими ругательствами и недовольным фырчанием. У солдат забрали единственный на неделе выходной, не дав выспаться после вчерашней пьянки. Возницын и Ерофеев осторожно подошли к своему подразделению, стараясь меньше шуметь и не привлекать внимания.

– Вы где лазаете, придурки? – угрюмо спросил командир батальона.

– Задержались, товарищ подполковник, – спокойно ответил Иван и встал слева от него.

– А Коля где?

– Не могу знать.

Подполковник недовольно буркнул.

Ерофеев толкнул Возницына локтём в бок. – Во. Замятин идёт.

– Смирно! – скомандовал заместитель начальника части.

Солдаты, сержанты и офицеры вытянулись в стойку, все смотрели на трибуну. По лестнице поднимался полковник с наеденным животом, который едва сдерживался ремнём и форменным кителем.

Он подошёл к краю трибуны и заговорил в микрофон. Его мощный, но добродушный голос усилился колонками: – Вольно! – Гвардейцы расслабили тела, продолжая слушать полковника Замятина. Он прокашлялся, прикрыв рот кулаком и начал свою речь: – Дорогие солдаты! Сержанты, старшины и прапорщики. Отважные офицеры! Прошу Вашего прощения за испорченный выходной. Для нас всех настают тяжёлые времена. Этим вечером в столице, неизвестные сорвали главный праздник выпускников, совершив подлую диверсию. Погибли наши с вами товарищи по оружию, повреждён Дворец Верховного Правителя, ещё сильнее пострадала Островная Крепость. Диверсанты угнали катера береговой охраны Гвардии, завладели оружием, освободили государственных преступников из Крепости. И вывезли их на угнанном транспортном вертолёте. Секретной Службе поручено расследовать это немыслимое преступление. Всё, что известно на данный момент: диверсия совершена при пособничестве предателей из Партии и Гвардии, их личности устанавливаются, по всем службам назначены проверки. По этому вопросу, Верховный Правитель записал обращение, внимание на панель, – Замятин отошёл от микрофона, повернулся к панели и приложил руку к берету.

Огромная инфопанель на углу плаца замерцала полосками помех. Через несколько секунд экран прогрелся и дал изображение. Иссечённое морщинами лицо смотрело через узкие прорези век. Губы Верховного подрагивали, не то от страха, не то от волнения, а может, и вовсе, от старости. Увешанный нашивками и медальными лентами белый китель едва скрывал экзоскелет. – Дорогие военнослужащие… Соотечественники… – голос его дрожал и прерывался в его манере. – Прошедшая суббота стала переломным днём для нашего Отечества. Диверсанты из Свободной Сибири совершили подлую атаку в самом сердце Империи. Повреждены наши священные символы, Имперский Дворец и оплот чести Гвардии – Островная Крепость. Были освобождены и вывезены преступники, агенты Свободной Сибири. Такой наглости мы не стерпим! – он слабо ударил кулаком по дубовому столу и продолжил: – Мы должны сплотиться и отразить угрозу! Если мы ничего не предпримем, то нападения будут продолжаться и впредь. Наша с вами задача – защитить нашу свободу и сохранить нашу духовность! Я, Верховный Правитель Северной Империи, объявляю чрезвычайное положение. Всем пограничным частям и гарнизонам городов приказываю прийти в состояние полной боевой готовности, чтобы незамедлительно отразить любое нападение! Приказываю соблюдать эти условия до улучшения ситуации.

Экран панели погас, на плацу царило молчание. Замятин вновь подошёл к микрофону. – Офицерский состав, ко мне, – к трибуне пошли командиры рот и батальонов.

Ерофеев толкнул Ивана локтем, ехидно улыбаясь, и сказал: – Хрен тебе, Ваня, а не к бабам лазать по ночам.

– Это пол беды, мужик. Как бы в наряд на границу теперь не залететь. Оставить ногу на растяжке или получить маслину между глаз, п*здец как не хочется.

– Тебе-то чего переживать? Это мне больше стоит думать о таких вещах. Угомони уже свою паранойю. Твой брат был прав. Порошок тебе пользы не делает.

– Моя паранойя ещё ни разу не подводила, и я ей верю. Пожалуй, она – единственная, кому я по-настоящему в этой жизни верю.

– Ваня. Твоё дело выдавать стволы с бронёй, собирать и забирать постельное бельё, да прод склад дербанить. Вот ты мне объясни. С какого х*я тебя должны послать на боевое дежурство?

– С такого, что я ещё и на должности заместителя командира роты, дурень. Если начнётся цирк с салютом и взрывами, я пойду на передовую со всеми. Понял этот момент?

– С этим ясно. Но с чего ты взял, что начнётся пи*дец?