Чтение онлайн

– Все видели?! – кричал Возницын, с трудом сдерживая слёзы потери. – Мой приказ: никакой самодеятельности! Ваша задача – выжить! Вы трое, вдоль стены, в сторону КПП, – отдавал он команды, указывая руками. – Вы, пятеро. К тому краю, помогайте сдерживать натиск, остальные – за мной.

Группа разделилась, Иван с солдатами зашёл в офицерскую казарму. Лестница была перепачкана кровью и размазанными следами, на стенах кровавые отпечатки ладоней, местами откололась штукатурка и краска от взрывов. Отряд зашёл на первый этаж. Раненые сидели на полу вдоль стен, закрывая раны чем придётся. Моргал тревожный красный фонарь, для самых тяжело раненых из кубриков на центральный проход выносили кровати. Способные держать оружие стойко обороняли здание. Выстрелы, хлопки и взрывы тянулись по проходу густым эхом. Дневальный возле входа старался сохранять невозмутимый вид, но держался обеими руками за автомат.

Иван подошёл к нему и спросил: – Командиры есть? Хоть кто-нибудь.

– Командир бригады погиб, оставшиеся в резервном центре управления. По лестнице и в подвал.

Возницын повернулся к своим. – Рассредоточьтесь по кубрикам и помогайте сдерживать партизан. Я скоро вернусь, – рядовые разбежались.

Глава 7.

Иван спустился вниз. Он оказался в мрачном бетонном коридоре, освещённым тусклыми лампами от резервного источника. Старшина дошёл до серой металлической двери и постучался.

– Кто? – послышался голос изнутри и открылось смотровое оконце.

– Старшина Возницын. Зам командира первой роты. Открывай скорее. Мне нужен Вдовин.

Дневальный открыл тяжёлую дверь и Иван вошёл в зал резервного командного пункта. На большом экране во всю стену была карта с окрестными территориями. В углу, за стационарными мониторами сидели трое связистов, контролируя обстановку с другими частями поблизости. Оставшиеся офицеры сидели за широким столом справа от входной двери.

Иван подошёл к ним. – Разрешите доложить, товарищ подполковник, – обратился он к Вдовину.

– Где три строевых, старшина?! Почему не дождался моего ответа, когда был за дверью?! – он поднял глаза от рабочего планшета и звонко ударил кулаком по столу.

– Прошу прощения, товарищ подполковник, – ответил Иван невозмутимо и твёрдо. – Но, лично мне, сейчас не до уставных любезностей. Командир первой роты пропал без вести, я взял командование на себя. Мы потеряли половину личного состава при ударе артиллерии. И я принял решение вести людей в контрнаступление, согласно Уставу. Части первой роты удерживают позиции по флангам от этого здания, но для наступления нужны ещё люди…

Вдовин его прервал, взмахнув рукой. – И что ты предлагаешь, старшина?! Половина бригады лежит убитыми или ранеными. Осталось от силы человек триста. И ты хочешь отправить на бойню нас всех? Совсем головой поехал?! Твой брат пропал. Не исключено, что он имеет отношение к нападению. Командир части убит вместе со штабными офицерами. Штаб разрушен артиллерией. А значит, теперь я командую частью. И, сейчас, МНЕ решать, старшина, что делать с личным составом. Ты хочешь повести их на смерть, я же этого допустить не могу. Ты хоть знаешь сколько их там, в этом сраном лесу может быть?! Поэтому, я, Я!!! – он забил себя кулаком в грудь, – приказываю твоим людям, и тебе в том числе, занять оборону и ждать подкрепления из соседних частей. Мы уже разослали сигнал о помощи. Вон, посмотри, – он показал на карту.

– Товарищ подполковник, – возмутился Иван. – До ближайшей части двадцать километров. А партизаны не могут продвинуться дальше, большая часть их тяжёлой техники уничтожена. Если снова ударит артиллерия, то следующего обстрела мы не выдержим. А их сил явно недостаточно, чтобы взять часть. Надо провести контратаку! Так велит Устав!

– А мне-то что до вас всех? Я тут пересижу. Личного состава достаточно для удержания этой казармы, запасов воды и еды в резервном хранилище хватит надолго. Парни выдержат оборону.

Глаза Ивана налились злобой. – То есть… Пока наши пацаны проливают кровь и умирают… За страну. За людей… За тебя, боров жирный… Ты будешь своё сало греть в этом бункере?! – Иван достал пистолет из кобуры, передёрнул затвор и наставил дуло в лицо Вдовина.

Подполковник вздрогнул и выкатил в удивлении глаза. – Ты что себе позволяешь, падла рыжая?! – сказал он тихо, но грозно и медленно повернул голову на офицеров. – А вы чего сидите, морды уставные?!

Иван подошёл ближе и приставил дуло ко лбу Вдовина. – А ты за себя говори, паскуда! Ты только что отказался от своей присяги. Ты только что предал своих подчинённых. Тогда, какое право ты сейчас имеешь что-то вякать?!

Майор Фадеев незаметно опустил руку к пистолету на поясе и, сняв предохранитель, направил дуло на Возницына. – Угомонись, старшина. У меня тоже нервы не очень, знаешь ли.

Иван медленно повернул голову на Фадеева. – А Вы собрались его защищать, товарищ майор?! По законам чрезвычайного положения любой, нарушивший Устав, приговаривается к казни.

– А ты творишь самосуд, – майор медленно встал и расправил плечи, держа Ивана на мушке.

Иван со спокойным лицом смотрел то на пистолет, то в глаза Фадееву. Он спокойно начал: – Хотите, стреляйте… Сегодня мы все с вами можем погибнуть. Но если Вы спустите крючок, то потеряете человека, готового проливать кровь за эту землю. Не разумнее ли нам с вами друг другу помочь? – майор заинтересованно покосил бровь, Иван продолжил: – Вспомните статью Боевого Устава. Раздел пять, статья сто пятьдесят пять, пункт три. Вы помните её, товарищ майор?

Фадеев и Возницын смотрели друг другу в глаза, не сводя пальцев с крючков пистолетов. Майор улыбнулся и покивал головой после нескольких секунд раздумий. – Да, старшина. Ты прав. Я помню эту статью, – он посмотрел на Вдовина и перевёл пистолет на него. – Прости, Федя. Но он прав. А ты – редкостная мразь.

Вдовин затрясся и завизжал испуганным криком: – Ты чего, Гриша… Совсем ох*ел?! Вспомни, кто тебя сюда подтянул, сука ты такая!

– Я всего лишь спросил у тебя о наличии должности. И ты помог с переводом в эту часть, – невозмутимо ответил Фадеев. – А теперь я, как уполномоченный Секретной Службы в твоём батальоне, сообщаю тебе, что ты отказался идти в контрнаступление, обладая преимуществом. Этим ты нарушил статью Боевого Устава. А именно, раздел первый, статья двадцать три. Ты нарушил закон во время режима чрезвычайного положения, находясь на руководящей должности. Согласно пятому разделу, статьи сто пятьдесят пятой, пункта третьего Боевого Устава Северной Империи, я объявляю о голосовании полевого суда.

Голос подполковника задрожал: – Да вы чего, мужики?! Мы же с вами всегда за одно были!

Фадеев невозмутимо выдохнул и ответил: – Мы были за одно, когда ты был человеком и командиром. А ты оказался трусливой крысой. Ты снял наряд с того участка, через который партизаны подошли к нам. Очень странное совпадение, тебе не кажется? И не говори, что это не так. Я всё знаю, – майор оглядел остальных офицеров и обратился к ним: – Товарищи присутствующие. Кто ЗА отставку подполковника Вдовина от командования, поднимите руки, – Возницын первым поднял руку, уткнув Вдовину пистолет в висок, за ним поднял руку майор Фадеев. Оставшиеся офицеры единогласно утвердили отставку. – Замечательно, – сказал майор, подошёл к Вдовину и сорвал погоны с его кителя.

– Вы творите самоуправство, сволочи! – залепетал Вдовин.

– Никакого самоуправства, Федя. Всё по Уставу, как ты и любишь, – спокойно сказал майор. – А по Уставу, мы должны проводить тебя в последний путь со всеми почестями. Старшина, помоги мне, – они взяли Вдовина под руки и потащили к выходу в коридор.

– Вы что задумали?! Отпустите мен…– удар в живот от майора прервал его крики.

– Да завали ты своё еб*ло мерзкое. На выход! – толкал его в спину Фадеев. Бывшего подполковника вывели под руки в коридор и повели в дальний конец. – Тебе знаком этот коридор, старшина? – спокойно спросил майор.