Чтение онлайн

— Я весь день на ногах. — ответил я. — Так что произошло?

— После. — предостерегающе подняла руку Адатигава. — Всему свое время.

Подошла Мишель, поставив передо мной чашку с блюдцем. Я благодарно кивнул и отпил: моему любимому чаю этот в заплатки не годился, но он был горячим, и это был чай.

О большем я сейчас и мечтать не смел.

На исходе мартовского дня на набережной было холодно — а особенно сейчас, в последние минуты перед дождевым циклом. На дальнем берегу Швестерзее, в Уберзееквартире, уже зажигались первые огни.

Адатигава терпеливо ждала, пока я допью чай. Меч лежал у меня на коленях; мне больше некуда было его пристроить.

Меч в ножнах, табельный пистолет в кобуре… я был во всеоружии. Как жаль, что весь этот арсенал был совершенно бесполезен.

— Вы хотели меня видеть. — сказал я, отставляя опустевшую чашку. Чай приятно согревал меня изнутри; в меня будто заново вдохнули жизнь. — И большое вам спасибо за чай, госпожа Адатигава.

— О, прошу вас. — подняла ладонь Адатигава, снова возвращаясь к подчёркнуто вежливой речи. — Меньшее, что я могла сделать для вас, господин Штайнер. Да, вы правы. Я хотела вас видеть, и это действительно не терпело отлагательств.

Её рука опустилась на стол, зашуршав длинными рукавами. Пальцы побарабанили по тёмной, безжизненной поверхности столешницы.

— Вы знаете, почему я пригласила вас именно сюда, господин Штайнер? — спросила Адатигава, глядя на разбегавшуюся по чёрным водам озера рябь. — В кафе «Хайфиш»?

— Я могу догадываться. — вежливо заметил я. — Хироко Вишневецкая?

— Совершенно верно, господин Штайнер. — проговорила она, всё ещё глядя на озеро. Тусклый вечерний свет очёрчивал благородный профиль Адатигавы: острый прямой нос, вздёрнутые брови, волосы, собранные в пучок, подворотник платья, охватывающий шею. — Мы завербовали Хироко Вишневецкую именно здесь. Предложили ей помочь нам в наших делах. Она согласилась. — губы Адатигавы тронула печальная улыбка. — Вы с самого начала были правы, господин Штайнер: «Монплезир» замешан в этом деле. Я замешана в этом деле.

— И вы были удивлены. — добавил я. — Когда я показал вам её фотографию.

— Когда я услышала от вас, что госпожа Вишневецкая мертва. — поправила меня Адатигава. — За два дня до нашей с вами встречи одну из наших сестёр — ту, которая и связывалась с Вишневецкой — нашли мёртвой в её собственной квартире. С перерезанным горлом. Когда я увидела тело Вишневецкой на вашей фотографии, я заподозрила неладное. А на следующий день… — она сделала паузу; я заметил, как губы Адатигавы задрожали, — …я узнала, что погибла госпожа Сэкигахара. С которой я разговаривала всего за несколько часов до её смерти.

Я молчал. Адатигава знала Сэкигахару. Причём, похоже, знала её весьма близко.

— Подумать не могла, что разговариваю с ней в последний раз. — тихо проговорила Адатигава. — И подумать не могла, что её убьют. Точно так же, как убили всех остальных: Вишневецкую, нашу сестру Жермен… и не оставили ни следа.

— Вы знали Сэкигахару. — прервал её я. — Но вы ничего мне не сказали.

Адатигава медленно повернулась ко мне.

— Я не знала. — ответила она. — Тогда ещё не знала. Понимала, что всё это не могло быть просто совпадением… но затем Фрида позвонила мне. А затем её убили.

— Вы провели убийцу в Титан-Орбитальный. — медленно проговорил я. — Вы и Конституционная партия.

— Вы уже догадались. — сказала Адатигава. — Фрида Сэкигахара была моей подругой, господин Штайнер. С тех самых пор, как мы с ней учились в одном классе старшей школы. Потом Фрида поступила в Тидай, а я, — повелительница мафии Титана-Орбитального невольно улыбнулась, и даже эта грустная улыбка очень напоминала оскал акулы с вывески кафе, — пошла по этой скользкой дорожке. Но мы всегда были дружны. Казначей Конституционной партии — полезная союзница, а я умею ценить дружбу. Мы оказали друг другу множество услуг, господин Штайнер. И когда Фрида позвонила мне и сказала, что нуждается в моей помощи, я не смогла ей отказать.

— Вы понимаете, — тихо спросил я, — что это государственная измена?

— Да. — только и сказала Адатигава, глядя прямо на меня. — Фрида так и сказала. Позавчера вечером, когда позвонила мне.

— И что ещё она сказала вам?

— Всё.

Адатигава сцепила пальцы и подалась вперед, облокотившись на стол. От её привычного хладнокровного безразличия не осталось и следа.

— Фрида рассказала мне о заговоре. — произнесла она, глядя поверх сцеплённых пальцев. — О плане убить Кисараги-Эрлиха руками «Дифенс Солюшенс». Фрида ни на секунду не верила в землян, господин Штайнер. Никто из них не верил. Ни Малкина, ни Коноикэ, ни, тем более, Сэкигахара — а она распоряжалась всеми средствами. Миллион марок, который должен был пойти на оплату услуг госпожи Вишневецкой, она взяла из партийной кассы и перевела на подставной счёт: нам оставалось только забрать деньги наличными. И это была одна из наименьших статей расходов.

— Взломанный банкомат. — вспомнил я. — В Шамп-Марез. Это были вы?

— Да. — кивнула Адатигава. — Нам нужны были наличные деньги, безо всяких следов. Не тот случай, когда можно доверять электронным деньгам, господин Штайнер. А в остальных случаях Фрида пользовалась именно ими.

Я медленно сел на стуле. До меня не сразу дошло, что только что сказала Адатигава.

— Вы имеете ввиду, — вслух проговорил я, — что где-то есть доказательства причастности Конституционной партии?

— Не «где-то», господин Штайнер. — покачала головой Адатигава. — Они у меня.

Я ошалело уставился на неё. Доказательства. Денежные операции — хотя бы денежные операции, хотя бы что-то, что с уверенностью могло связать Конституционную партию с «Шевроном» и «Дифенс Солюшенс». И с убийцей.

И они были у Адатигавы?

— Фрида позвонила мне тем вечером. — видя моё замешательство, продолжила Адатигава. — Сказала, что Малкина заметает следы. Попросила меня принять копию её файлов, имеющих отношение к заговору. Расчёты, записки, даже видеозаписи. Я согласилась. — она вздохнула. — Лучше бы я отослала туда своих сестёр.

— Её компьютер был пуст, когда мы пришли туда, — проговорил я. Адатигава медленно кивнула.

— Возможно, она стёрла файлы сама. — ответила она. — Я на это надеюсь. — она снова перевела взгляд на меня. — Я хотела бы передать их вам, господин Штайнер.

Я завороженно смотрел, как рука Адатигавы исчезает с виду и появляется вновь — уже с длинным кристаллом флешки, зажатым в кулаке. Адатигава протянула его мне. Длинный рукав платья блестел, водопадом спадая на стол.

— Почему? — только и спросил я.

— Почему? — переспросила Адатигава, приподняв бровь. — Потому что я люблю этот город и эту страну, господин Штайнер. И не имею никакого желания смотреть, как они валятся в хаос на ровном месте из-за того, что четыре года назад кому-то не досталось премьерское кресло. Причём таким способом. Это плохо для нашего дела, а я — деловая женщина. Берите же.

Я протянул руку и принял флешку, взяв её за кончик двумя пальцами. Адатигава одобряюще улыбнулась.