Чтение онлайн

Символическим казался тот факт, что иркутский Комитет помощи амнистированным устроил свою штаб-квартиру в помещении, которое занимало до 3 марта Иркутское губернское жандармское управление. И там, где прежде притаилась охранка и плела сети, чтобы вылавливать своих жертв, с утра до вечера толпились приезжие политические борцы, полные светлых надежд и жаждавшие как можно скорее принять участие в строительстве новой России.

И их там встречали с таким радушием, по отношению к ним проявляли такую сердечную, товарищескую заботливость, что они уносили о товарищах, работавших в комитете, и об его председательнице самое теплое и трогательное воспоминание.

Город Иркутск переживал опьяняющую весну революции. Но как приобщить к этому светлому празднику деревню? – спрашивали мы себя. Ту самую, русскую деревню, которая принесла столько тяжелых жертв на алтарь освободительной борьбы.

И губернский комитет партии социалистов-революционеров решил созвать крестьянский съезд из делегатов из сельского населения всей Иркутской губернии. Была намечена обширная программа работ съезда, программа, которая имела своей целью вовлечь и крестьянство в то могучее революционное движение, которым была уже охвачена вся Европейская Россия.

Если я не ошибаюсь, этот съезд состоялся в конце марта. Приветствовали его делегаты от всех партий, но доминирующую роль на нем играли социалисты-революционеры, и им удалось создать среди крестьянских делегатов подлинное революционное настроение.

Особенно выдвинулся на этом съезде бывший политический ссыльный, социалист-революционер П.Д. Яковлев. Он оказался не только превосходным оратором, но и редким знатоком крестьянской души. Его ясная, необычайно простая и в то же время образная речь сразу покорили сердца делегатов, и они его слушали с нескрываемым волнением. И хотя Яковлев был интеллигентом – народным учителем, – крестьяне уже на другой день съезда смотрели на него как на своего естественного лидера и на лучшего защитника их интересов.

Я не помню точно, в апреле или в мае в Иркутске был образован Земельный комитет, на который по плану, выработанному Центральным земельным комитетом в Петрограде, было возложено подготовить необходимые материалы для проведения в Сибири коренной земельной реформы. Но я хорошо запомнил, что председателем этого комитета был назначен П.Д. Яковлев, как человек, который пользовался неограниченным доверием крестьян, причем мне, как лицу, хорошо знакомому с земельными отношениями и хозяйственным положением Восточной Сибири, было предложено занять место товарища председателя Иркутского земельного комитета. На что я охотно дал свое согласие, так как чувствовал, что с Яковлевым будет легко работать. А работа предстояла серьезная и весьма ответственная.

C конца марта многие выдающиеся партийные деятели стали покидать Иркутск. Они уезжали в Петроград, где их ожидала широкая арена политической деятельности в атмосфере небывалого подъема и лихорадочного укрепления высшей революционной власти в стране. А рядом с этой властью родились советы рабочих и солдатских депутатов, которые, по идее, должны были быть ее самой могучей и надежной опорой. И так оно вначале и было. Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов в своих «Известиях» неизменно призывал к поддержке Временного правительства. Но с прибытием Ленина в Петроград началась подрывная работа и против Временного правительства и против всего наметившегося хода революции. Хотя в своих тезисах и брошюрке о большевистской тактике («Наша тактика») Ленин категорически заявил, что строить немедленно социализм в России еще нельзя, он, однако, занял по отношению к Временному правительству крайне враждебную боевую позицию. Как известно, его лозунги «Вся власть Советам», «Превратить мировую войну в гражданскую» и так далее имели главной своей целью взорвать существовавшую революционную власть и установить под видом диктатуры пролетариата террористическую власть большевиков. И имевшее место 21 апреля 1917 года выступление петроградских рабочих под водительством большевиков было первой пробой Ленина свергнуть образовавшееся революционным путем правительство. Она потерпела неудачу, все же она нанесла Временному правительству тяжелый удар. Правда, уход министров Гучкова, Милюкова, Шингарева и других и замена их Керенским, Терещенко, Черновым, Церетели как бы сделали правительство более однородным, зато оно приобрело новых противников и справа. Лозунг кадетов «поддерживать правительство “постольку-поскольку”», несомненно, подрывал доверие к новой власти.

А Ленин с удвоенной энергией продолжал свою разрушительную работу. И в то время как Петроградский совет рабочих и солдатских депутатов, в котором большинство шли за социалистами-революционерами и социал-демократами меньшевиками, всемерно поддерживал Временное правительство, большевистская «Правда» с яростью твердила, что это правительство контрреволюционно и что с ним нельзя поддерживать никаких отношений. Задача революционной демократии – «это установить диктатуру пролетариата». Словом, взрыв Февральской революции готовился Лениным и его соратниками упорно и систематически.

В Иркутске мы этой опасности ни в апреле, ни в мае месяце еще не чувствовали. Тревожные апрельские события в Петрограде произвели на нас, иркутян, довольно слабое впечатление, а уход правых министров и замену некоторых из них социалистами мы восприняли даже с радостью.

Партийные организации продолжали свое дело широкой пропаганды среди различных слоев населения города Иркутска. Надо было в ускоренном порядке их подготовить политически к предстоящим выборам в городскую думу, а также в столь жданное и желанное Учредительное собрание.

В конце апреля или начале мая эсеровский губернский комитет был извещен Центральным комитетом партии, что во второй половине мая (не помню на какое число) созывается партийный съезд, который состоится в Москве. Начались партийные собрания, на которых нам пришлось обсудить целый ряд вопросов первостепенной важности. В первый раз за время своего существования партия созывала легальный съезд и при совершенно исключительных обстоятельствах – в разгар революции и когда социалисты-революционеры занимали во Временном правительстве такие важные посты, как военного и морского министра (А.Ф. Керенский) и министра земледелия (В.М. Чернов). Нам надо было точно установить наше отношение к войне. В своей официальной декларации Временное правительство торжественно провозгласило, что оно ставит себе целью «мир без аннексий и контрибуций и полное самоопределение народов». Эту формулу мы целиком приняли, но ее надо было наполнить конкретным содержанием, особенно в части, касавшейся прав национальностей.

Предстоял созыв Учредительного собрания, и надо было высказаться, по какому же избирательному закону будут производиться выборы членов Учредительного собрания. Временным правительством была обещана крестьянам широкая аграрная реформа, и партии социалистов-революционеров, в программе которой аграрная реформа в виде социализации земли занимала главное место, надлежало подготовить проект закона о социализации земли.

Решение на съезде всех этих законов в том или ином духе должно было иметь огромное значение не только принципиальное, но и практическое, так как постановления съезда должны были служить директивами для товарищей, входивших в состав правительства. Не удивительно, что наши собрания проходили с большим оживлением и что дискуссии иногда носили довольно страстный характер. В конце концов, резолюции по самым жгучим вопросам были приняты подавляющим большинством голосом, и иркутская эсеровская организация выбрала трех делегатов на съезд: Мерхалева, меня и Роговского.

Съезд проходил в аудитории Народного университета Шанявского. Приятно было встретиться со многими старыми товарищами, которых я не видел много лет. Волнующее впечатление на меня производили прибывшие на съезд военные делегаты – солдаты и офицеры. Некоторые из них приехали прямо с фронта, и их доклады о настроениях, царивших среди фронтовых солдат, нам внушали серьезную тревогу. Как водится, после доклада с мест главная работа съезда сосредоточилась в комиссиях. Общие собрания съезда происходили не каждый день, и число записавшихся ораторов бывало так велико, что многим делегатам, в том числе и мне, не удалось ни разу получить слово, хотя они неизменно значились в числе лиц, выразивших желание высказаться по стоявшему на очереди вопросу. Однако речей было произнесено на съезде немало, а некоторые из них были чрезвычайно интересны. Особенно врезались у меня в памяти выступления А.Ф. Керенского, уже бывшего тогда военным и морским министром, и В.М. Чернова, занимавшего уже пост министра земледелия. Речь Керенского носила лирический характер. Начиналась она так: «Как усталый путник приникает жадными устами к живительной влаге источника, так и я жадно ищу в общении с партией тех сил и той энергии, которые мне необходимы, чтобы справиться с выпавшей на мою долю тяжелой и чрезвычайно ответственной задачей». И он нарисовал картину тех невероятных трудностей, на которые он наталкивается в деле укрепления боеспособности армии, этой естественной защитницы революции от грозной опасности извне. Он не скрыл от нас печальных и даже трагических явлений, происходивших на фронте, и звал партию помочь ему в его борьбе с растлевающей армию деятельностью большевиков.

Меня его речь сильно взволновала, я почувствовал, как ему безмерно трудно приходится на его столь жизненно важном посту военного и морского министра, и понял, какая опасность грозит революции, если Россия будет разгромлена немцами.

Совершенно иной характер носила речь В.М. Чернова. Он задался целью выяснить внутренний смысл Февральской революции, ее движущие силы и ее масштаб. И сделал он это с большим талантом. Он доказывал, что Февральская революция отнюдь не буржуазная, но она и не социалистическая, несмотря на глубокие социалистические сдвиги, которые она с собой несет. Участие в ней всего русского народа, стремление революционного правительства осуществить лучшие чаяния и надежду трудящихся масс, особенно крестьянства, придают этой революции характер народно-трудовой.