Чтение онлайн

После маневрирования турецкий флот сблизился на дистанцию пушечного выстрела и начал обстрел русских кораблей. Турецкий адмирал стремился выбрать такое расстояние между кораблями, чтобы огонь больших турецких орудий мог быть эффективным, а русские корабли, имевшие орудия меньшего калибра и стрелявшие на меньшее расстояние, не могли' причинить большого ущерба. Шесть турецких линейных кораблей поравнялись с русским авангардом и начали обстреливать три русских корабля.

сТассан-паша, писал Ф. Ф. Ушаков, «прибавя все паруса, бросился с чрезвычайной скоростью, как лев, атаковать передовые мои фрегаты»1. По сигналу Ушакова на русских кораблях также поставили все паруса, чтобы не допустить сближения неприятельских кораблей и в то же время отрезать от авангарда Гассзн-паши часть его боевых судов. Замысел Ушакова удался. Передовые турецкие корабли увидели, что остаются отрезанными; один турецкий корабль, шедший впереди, «не дожидаясь никакого сигнала, с великой торопливостью без бою поворотил и ушел». По второму турецкому кораблю с фрегатов «Борислав» и «Стрела» было сделано несколько удачных выстрелов, и он тоже повернул вспять. Гассан-паша стал палить ядрами по своим уходящим кораблям, но они тем не менее вышли из боевой линии авангарда.

Оказавшись впереди, Гассан-паша «с превеликого азарту спустился еще ближе и стал бортом прямо против двух фрегатов». Хотя «дрался он с чрезвычайным жаром*.русские фрегаты нанесли ему большие повреждения: «…видно было, как большие'доски летели с кормы его корабля». На помощь турецкому адмиралу стремились подойти другие его соседние корабли, но все они были отогнаны кораблем Ушакова. У одного из этих кораблей артиллеристы «Павла» сбили фок-мачту, у другого фор-стеньгу, а третий «за великой течью в самой скорости подо всеми парусами ушел к стороне Аккермана». В корабле же Гассан-паши было «столько пушечных пробоин, что скоро сосчитать нельзя».

Одновременно" с авангардом сражались и другие корабли русской эскадры. Фрегат «Киниурн» удачными выстрелами дважды зажигал турецкий вице-адмиральский корабль, который стремилея подойти на выручку Гаееаи-паше.(^В результате меткого огня черноморских моряков неприятель не стал пытаться продолжать сражение. В 5 часов вечера флагманский корабль вышел из боя и стал отходить. Это послужило сигналом для всего неприятельского флота. Сражение закончилось отступлением противника. ^

,,Морская баталия при острове Фидониси явилась первым боевым крещением Севастопольской эскадры - основного боевого ядра молодого Черноморского флота. Успех русского флота в сражении был достигнут смелостью и отвагой черноморских моряков, их высокой боевой выучкой и мастерством. «Я сам удивляюсь проворству и храбрости моих людей, - писал Ушаков.- Они стреляли в неприятельские'корабли не часто и с такой сноровкой, что казалось, каждый учится стрелять по цели, снаравливая, чтоб не потерять свой выстрел»1.

Высокое мастерство в бою проявили командиры кораблей, и прежде всего командир авангарда Ф. Ф. Ушаков, являвшийся фактическим руководителем всей эскадры. Если до сражения при Фидониси многие турецкие военачальники считали русских моряков неопытными и неспособными для бон в открытом море, то успех в этой морской баталии лучше всего свидетельствовал о подготовленности русского Черноморского флота к решению сложных боевых задач.

Сражение при ФиДониси имело важные последствия. До сих пор турецкий флот обладал господством на Черном море, не позволяя русским кораблям совершать дальние походы. Рейсы русских кораблей ограничивались прибрежными районами, преимущественно между Керчью, Севастополем, Херсоном. После же сражения, когда вражеский флот впервые был вынужден отступить перед русской парусной эскадрой в открытом море, положение изменилось. В сентябре 1788 г. отряд крейсерских судов под командованием Д. Н. Сенявина вышел в первый боевой поход к берегам Турции. Русские корабли пересекли все Черное море, достигли Синопа и прошли вдоль турецкого побережья, обстреливая приморские опорные пункты.

Боевые успехи Черноморского флота оказывали сильное влияние на действия в районе Очакова. После понесенных потерь и повреждений адмирал Гассан-паша осенью 1788 г. поспешил уйти из Очакова и направиться на ремонт в Константинополь. Русский флот получил полную свободу действий, что не замедлило сказаться на дальнейшем ходе боевых действий.

Еще с лета Очаков был осажден армией Потемкина. Крепость ежедневно обстреливалась с осадных батарей и кораблей. В ноябре 1788 г. флотилия казачьих лодок под командованием войскового атамана А. Головатого, прикрываемая кораблями Лиман-ской флотилии, совершила стремительный налет на остров Березань, расположенный перед Очаковом. Парламентеры от начальника гарнизона сдали казакам ключи от крепости, более 20 орудий, 11 знамен, 150 бочек пороха,'свыше тысячи ядер. Над крепостью взвился русский флаг. Наконец, в декабре 1788 г. русские войска штурмом овладели Очаковом. Турки потеряли свыше 7 тысяч убитыми, 170 знамен, 323 орудия и большое число пленных. Со взятием Очакова русские войска приобрели важный стратегический пункт, который должен был прикрывать с моря весь Днепровско-Бугский лиман с находящейся там кораблестроительной базой Черноморского флота. Недаром современники отмечали, что «Очаков есть южный естественный Кронштадт».

Вступив в должность командующего, Ушаков столкнулся с громадными трудностями^ оставленными в наследство его предшественниками. На кораблях и в базах был большой некомплект команд, много матросов болело из-за плохого питания и жестокого обращения офицеров1. В Адмиралтействе в течение многих предшествующих лет был «хаос неописуемый, крайняя неизвестность во всех наличностях». В базах ощущался большой недостаток парусов, мачт, такелажа, якорей. Не хватало артиллерийского вооружения. «Здесь во многом находятся великие недостатки», - докладывал Ушаков князю Потемкину. «Разных припасов и материалов, тож и лесов, особливо жидкой и густой смолы, здесь совсем нет, также медикаментов не только на судах, но и в госпитале не имеется»,- писал он главному интенданту флота2!

Адмирал Ушаков деятельно приступил к повышению боеспособности флота и его подготовке к активным действиям против неприятеля. Однако ни со стороны Потемкина, ни из Петербурга он не получал того, что было остро необходимо для совершенствования всех отраслей флотского хозяйства. Тратя огромные суммы на разнообразные личные нужды, царское правительство пренебрегало насущными потребностями флота3. Дело доходило

до того, что «по неимению при севастопольском порте денежной казны» Ушакову приходилось вкладывать в строительство флота личные средства. «Дохожу до такой крайности, - писал он летом 1790 г.,-что вынужден заложить собственный дом Ф. Ф. Ушаков понимал, что боеспособность флота зависит прежде всего от рядовых матросов. Он высоко ценил доверие матросов к нему. «Всякое доверие их ко мне совершает мои успехи, - говорил он. Постоянная забота об экипажах кораблей, являлась важнейшим требованием Ушакова, которое он предъявлял ко всем командирам кораблей. Большое внимание уделял он здоровью матросов, улучшению их питания и бытовых условий на кораблях и на берегу. Установив однажды, что находящиеся в госпитале матросы плохо питаются, Ушаков предписал конторе Севастопольского порта «употребить всевозможное старание, дабы лучшим содержанием подкрепить., людей и при-весть в здоровье». Офицеров, которые не желали заботиться о личном составе, он строго наказывал^

Чтобы постоянно повышать боевое мастерство экипажей и

готовить их к борьбе с сильным и опытным противником на море,

адмирал Ушаков большое внимание уделял обучению личного

состава. Боевая подготовка строилась на наиболее рациональных

приемах. Он разрабатывал инструкции и руководства, в которых

излагал свои требования к обучению моряков, прежде всего -

учить в сложных условиях.

Корабли в любую погоду выходили в море, проводили там парусные, артиллерийские, абордажные и другие учения. «:Рекомендую командующим, - писал адмирал Ушаков в одном из приказов, - приучать служителей (матросов) к скорым беганьям по снастям. Отдачу и прибавку парусов приказать делать с отменной скоростью»2. Мастерство черноморских моряков неуклонно росло, что повышало боеспособность флота не меньше, чем пополнение его новыми боевыми кораблями'.!

Около двух лет после сражения у острова Фидониси турецкий флот не предпринимал активных действий в Черном море. В Турции велось усиленное строительство новых кораблей. Одновременно с усилением своей военной мощи Османская империя активно участвовала в дипломатической борьбе против России

В сражениях парусных флотов успех но многом определился умелым использованием силы и направления ветра и опережением протииника в Производстве различных маневров (поворотов и трестроением Кораблей), что зависело от быстроты и сноровки матросов в постановке и уборке n.ipy-Сов. Хорошо подготовленный -жипаж и ос с почивал поворот 80-пушечного корабли при свежем ветре за 5-6 минут, при слабом ветре -а 10-13 минут.

В разгаре боевых действий на юге для России сложилась тяжелая военно-политическая обстановка на Балтике. Дипломатия Англии и Пруссии стремилась вовлечь в войну против России Шведское королевство, усиленно разжигая реваншистские планы шведского правительства, направленные на завоевание приморских областей, перешедших к России в Северной войне. Шведский король Густав III расценивал сложившуюся обстановку как весьма выгодную для осуществления этих планов, так как основные силы России были сосредоточены против Турции, а позиция Англии и Пруссии позволяла надеяться на помощь этих европейских держав. В июне 1788 г. русскому правительству было вручено ультимативное требование Густава III, в котором шведский король требовал от России возвратить ему часть Карелии с городом Кексгольмом, разоружить Балтийский флот, отдать Турции Крым и принять его «посредничество» в русско-турецком конфликте.

В это время русский Балтийский флот готовился к дальнему походу в Средиземное море, чтобы принять участие в боевых действиях против Турции в тех же районах, где в 1770-1774 гг. действовала эскадра Г. А. Спиридова. Эскадра Балтийского флота была полностью подготовлена к походу. Три линейных корабля и пять других судов уже вышли из Кронштадта и в конце июня достигли Копенгагена. Однако дальнейшее плавание не состоялось из-за назревавшей войны с Швецией, которая действовала в полном контакте с Турцией.