Чтение онлайн

И, тем не менее, несмотря на все различия, мы полагаем, что всякий сторонник стратегии «ненасильственных действий» имеет свою собственную жизненную философию, склоняющую его к этике ненасилия.

Высказывая такую точку зрения, мы будем исходить из таких элементарных представлений.

Философское учение представляет собой теоретическое выражение на специфическом языке жизненного мировоззрения («жизневоззрения») ее создателя. Возможно, впрочем, что философ, развивающий свое учение и предлагающий его миру, где-то лукавит, где-то приукрашивает свои взгляды, где-то недоговаривает, а где-то намеренно пытается ввести своих слушателей или читателей в заблуждение. Все это надо выявить и продемонстрировать. Но, в общем и целом, любой оригинальный философ все же выражает в своем учении именно свое собственное мировоззрение.

В свою очередь, свое собственное мировоззрение («жизневоззрение») есть и у каждого человека, который не является философом по профессии. Любая старушка, сидящая на скамеечке у подъезда, без труда ответит на четыре вопроса, которыми, по мнению И.Канта, занимается только метафизика, т. е. классическая философия, как она существует на протяжении двадцати шести веков: «Что представляет собой мир в целом? Что представляет собой человеческая душа? Что представляет собой Бог? Что представляет собой свобода?». Ответы, которые даст на эти вопросы бабушка, будут удивительными и причудливыми, но она непременно даст эти ответы, не задумываясь, потому что давно уже нашла их для себя.

Каждый человек, как уже было сказано, имеет свое собственное мировоззрение, т. е. свое собственное представление о том, что представляет собою мир и каково место человека в нем. Из этого представления непосредственно вытекает понимание смысла жизни, верного и неверного жизненного пути. Подчеркнем еще раз: свое собственное мировоззрение, свое собственное понимание смысла жизни, верного и неверного жизненного пути имеет каждый человек. Эти представления различаются даже у двух членов одной и той же семьи. Тем более, они различаются у представителей разных народов и разных поколений. В общем и целом, они, конечно, близки, но вот в частностях — всегда расходятся.

Четыре вопроса, которые Кант отнес к компетенции философии, существуют вовсе не по отдельности. Они связаны. Каждый человек рассуждает сам с собой так: «Я знаю, как устроен весь мир в целом. Я знаю, каков Бог, создавший этот мир и управляющий им. Я знаю, какова моя душа и каковы ее возможности. Я знаю, в чем может заключаться моя свобода, в каких пределах она может существовать. Только, исходя из всех этих знаний, я могу выбрать для себя верный путь в жизни, чтобы в каждом конкретном случае, в каждой конкретной ситуации делать правильный выбор — как мне следует поступить».

Повторим: каждый человек решил для себя четыре кантовских вопроса с помощью философии и (или) религии. У каждого есть собственное жизневоззрение, иногда именуемое собственной жизненной философией. В чем-то она самостоятельна, в чем-то — заимствована. Иногда — чудовищно примитивна, иногда — утонченна и профессиональна. Но она есть всегда. И каждый человек делает жизненный выбор в соответствии с нею. Если мы уважаем такой жизненный выбор, то это именуется толерантностью. Если мы грубо, «с порога» отвергаем за другим право делать такой выбор самостоятельно, нам гарантирован конфликт. Если наши позиции противоречат позициям оппонента, то мы пытаемся снять разногласия на переговорах. Если это не удается, несмотря на применение самых хитроумных техник, нам остается последнее ненасильственное средство — аргументировать «за спину» оппонента, адресуясь к его жизненной философии, а не с его сиюминутным интересам и выгодам. Здесь то конфликтолог и должен говорить «о вечном» — на языке философии.

Ненасильственное существование разномыслия, по определению М.Б. Хомякова, именуется толерантностью. Однако люди проявляют толерантность далеко не всегда. Иногда они прибегают к насилию, чтобы навязать другим свое мировоззрение, свое видение смысла жизни, а также свое видение правильного жизненного пути.

Что представляют собой, с этой точки зрения, философские и религиозные концепции? Они представляют собой отточенные на протяжении многих лет в ходе напряженной интеллектуальной деятельности и диспутов с оппонентами изложения определенных мировоззренческих представлений. Можно смотреть на религиозное и на философское учение по-разному. Можно, во-первых, рассматривать такое учение как результат некоего вдохновения или откровения, как выражение Истины, сошедшей с небес. Можно, во-вторых, рассматривать такое учение как феномен мировой или национальной культуры. Можно, наконец, рассматривать такое учение как выражение определенных человеческих настроений, мыслей и чувств. В первом случае учение предстанет перед нами как порождение Бога. Во втором — как порождение культуры, созданной не людьми, а Олимпийцами, Бессмертными (как именуют во Франции членов Академии наук); нам придется отбросить все слишком человеческое в их жизни и сосредоточиться только на их служении науке и искусству. И только в третьем случае мы будем пристально вглядываться именно в человеческие черты, воплощенные в религиозных и философских учениях.

Для конфликтолога, который призван «наводить мосты» между людьми, между социальными группами и между народами, первый и второй способ рассмотрения малопродуктивны. Больше того: они неизбежно заведут его в тупик. Ведь мнение Бога изменить нельзя. То, что Он изрек, то, что Он открыл в откровении, становится неоспоримым, незыблемым, превращается в догму. Торг здесь, как говорится, неуместен. Божественных слов не изменишь. Поэтому сближения позиций конфликтующих сторон, каждая из которых твердо держится своих догматов, достичь невозможно.

Точно так же для конфликтолога непродуктивно рассмотрение какого-либо религиозного или философского учения как феномена мировой или национальной культуры. Хотим мы того или не хотим, но торжественное причисление чего-либо к мировой или национальной культуре превращает это что-то в окаменелость, отделенную от человека-творца. То, что отныне принадлежит мировой или национальной культуре, сразу же перестает принадлежать индивиду-автору как живому человеку со своей собственной жизнью. А.П.Чехов, садясь за письменный стол, чтобы творить, всегда облачался в лучший сюртук. Так он обретал чувство Служения Великому, отрешаясь от человеческого, слишком человеческого, чересчур суетного. Литературоведы, искусствоведы, критики и прочие служители Культуры, как правило, стремились превратить ее в нечто Над-человеческое, в крайнем случае — Общечеловеческое, уже не зависящее от чего-то индивидуального. Даже что-то, принадлежащее национальной культуре, уже становится собственностью народа. Искать индивидуальные черты в нем оказывается сродни краже.

Но конфликта двух Богов, равно как и конфликта двух национальных культур, в реальности не бывает. Бывает конфликт живых людей, и эти люди выражают свое видение мира и своей жизни в нем, используя те высочайшие вершины, которых достигли теологи и философы в умении выражать человеческие мысли и чувства. Религиозное или философское учение в этом плане можно сравнить с совершенным произведением классического искусства, а мировоззрение индивидуальное или групповое — с народной песней, которая легла в основу симфонии или иного классического произведения. Песня «Камаринская» превратилась однажды в симфонию, обретя нюансы, богатую аранжировку, полифоничность звучания. Так и мировоззрение профана из народа, оттачиваясь на протяжении столетий, выразилось в теологической или философской концепции. Сегодня происходит обратный процесс — от симфонии остается только ключевой мотив, который используется в мыльной опере или рекламном клипе. Точно так же сегодня выглядят попытки «популяризировать» религиозные и философские учения, порой даже прибегая к комиксам.

Но для нас важно одно: каждое философское и религиозное учение всегда удовлетворяет определенным психологическим запросам человека, поскольку дает ему опору в жизни, помогает обрести устойчивость в момент жизненных кризисов. Главная и первая задача конфликтолога — понять людей, вовлеченных в конфликт. Если это фундаментальный конфликт, то он всегда превращается в конфликт мировоззрений. Это уже не столкновение субъектов А и В, которые имеют разные мнения по какому-то производственному технологическому вопросу. Такие конфликты разрешает дирекция. Это — не бытовой конфликт, который может быть разрешен в результате рутинной процедуры на собрании жильцов или в милиции. Это — столкновение двух способов видения мира, двух разных пониманий смысла жизни, двух различных систем незыблемых жизненных принципов. В этом случае и требуется конфликтолог.

Поэтому он должен понимать, что, к примеру, за конфликтом ветерана А и молодого специалиста В стоит не просто несовместимость человеческих характеров, а спор представителей двух поколений с разными мировоззрениями. И конфликт двух продавцов на рынке может быть решен рутинными методами до тех пор, пока он не облечен в религиозные или философские этические термины и не превратился в столкновение двух мировоззрений с двумя различными представлениями о смысле жизни, праведном пути и социальной справедливости.