Чтение онлайн

Так буддистская традиция описывает возникновение свода канонических текстов. Буддистский Канон называется Трипитака (или Типитака), что в переводе означает — «Три Корзины». Такое название было дано потому, что в Древней Индии писали на пальмовых листьях и носили написанное в корзинах.

Нетрудно заметить, что такая версия возникновения письменной версии слишком напоминает прекрасную легенду. Ученые — буддологи говорят, что до нас дошла значительно более поздняя версия Канона, которая складывалась на протяжении нескольких веков, передаваясь из уст в уста. Эта версия была записана на Цейлоне спустя триста с лишним лет после смерти Будды — приблизительно в 80 году до н. э.

Эта самая древняя версия из дошедших до нас священных текстов буддизма называется палийским Каноном, поскольку написана она на языке пали — переходном от древнего санскрита, на котором были написаны Веды, к современным индийским языкам [4] . Сам Будда не желал, чтобы его учение — Дхарма — было изложено на древнем санскрите, которым не владело простонародье. Он хотел, чтобы его учение каждый человек изучал на своем языке — так оно будет ближе и понятнее. Однако впоследствии буддийский Канон был переведен на санскрит — из-за того, что в Индии появилось великое множество диалектов; санскрит выступил в данном случае как общеиндийский язык, понятный любому образованному человеку. (Отсюда некоторые разночтения в именах и понятиях, которые по-разному звучат на пали и на санскрите).

Наряду с каноническими текстами, которые авторитетны для всех буддистов, существуют и такие легенды, которые явно были сочинены спустя много лет после жизни Будды и носят на себя явные отпечатки фантазии различных народов. Говоря попросту, последующие поколения буддистов добавляли к исходным текстам то, что им хотелось бы услышать о Будде и от Будды. Они не могли противостоять этому своему желанию — и сочиняли легенды сами. Кроме того, буддисты более поздних времен размышляли над учением основоположника и пытались как-то объяснить отсутствие в нем некоторых важных мировоззренческих разделов. Поскольку же Будда был Совершенным, он не мог, по их мнению, создать несовершенное мировоззрение и несовершенную философию — с пробелами. «Недостающие» части его учения дописывались — и приписывались учителю.

Автор известного учебника о древнеиндийской мифологии и философии С. Радхакришнан с уверенностью утверждает:

«Будда родился около 567 года до н. э.», [5] а затем специально добавляет, что эту дату можно считать достоверной. Однако вопрос о том, когда именно жил Будда, до сих пор остается нерешенным среди ученых — буддологов. Даже в самой буддийской традиции существуют две даты смерти Будды Шакьямуни — 544 г. до н. э и 486 г. до н. э.

Первая из этих дат была официально принята ЮНЕСКО «волевым методом» — исходя из такого выбора, в 1956 году все государства, входившие в ООН, отмечали 2500-летие буддизма, внесшего неоценимый вклад в мировую культуру.

Пока исследователи буддизма сходятся только в одном — Будда жил до походов Александра Македонского в Индию, то есть до 20-х годов IV в. до н. э.

Е.А.Торчинов пишет: «Поскольку традиция утверждает, что Будда прожил 80 лет, мы, думается, не очень ошибемся, если предположим, что Будда был современником и ровесником Сократа» [6] .

Не только даты жизни Будды, но и другие сведения о нем неоднозначны.

Это объясняется не только тем, что жил Будда очень давно и не оставил после себя никаких произведений, вследствие чего уже спустя два века после его смерти возникло не менее восемнадцати разновидностей его учения — и каждая, разумеется, считалось ее приверженцами единственно подлинной.

Есть, по крайней мере, и еще одна важная причина: буддизм распространился во множестве стран, население которых составляют сотни миллионов людей — прежде всего, в Юго-Восточной Азии и на Дальнем Востоке. И каждый народ, где бы он ни жил — в Туве, в Бурятии, в Монголии, в Калмыкии, на Цейлоне, не говоря уже об Индии — привнес в учение Будды что-то свое, усвоив его и сообразовав со своими представлениями, обычаями и культурными особенностями. (В этом нет ничего удивительного, если вспомнить об аналогичной судьбе христианского учения — при общности исходных принципов оно имеет свои оттенки в каждой стране и в каждую эпоху истории). По мнению некоторых буддологов, различные течения в буддизме расходятся между собой в неизмеримо большей степени, чем различные конфессии в христианстве или в исламе. Так, Е.А.Торчинов пишет:

«…Никакого «буддизма вообще» не существовало и не существует. Буддизм (на что еще в 1918 г. обратил внимание классик отечественной и мировой буддологии О.О.Розенберг) исторически представлен в виде различных течений и направлений, подчас чрезвычайно отличающихся друг от друга и более напоминающих разные религии, нежели разные конфессии в рамках одной религии. Особенно это справедливо относительно Махаяны, которая, по существу, представляет собой обозначение весьма разноплановых и разнородных течений и направлений. Поэтому всегда следует анализировать и рассматривать конкретные направления буддизма, а не некий искусственно сконструированный «буддизм вообще». В силу этого обстоятельства заранее обречены на провал попытки вычленить некий «истинный буддизм» (что, например, в 90-е годы ХХ в. пытались сделать в Японии так называемые «критические буддисты»…)» [7]

Если среди представителей традиционно буддистских стран идут споры о подлинности той или иной версии буддизма, специфика которой в значительной степени определяется национальными особенностями той страны, в которой она получила распространение, то европейские «прочтения» учения Будды носят на себе явственный отпечаток культуры Старого Света. Хотя первые сведения о буддизме получили в Европе еще древние греки, всерьез европейцы взялись за «освоение» буддизма только в XIX веке, когда охладели к просветительству, вызвавшему столь кровопролитные и бессмысленные революции. В XIX- ХХ веках буддизм начал активно распространяться в Европе и в США — причем в виде, специально адаптированном для этих стран. (Если европеец и будет учиться чему-то иноземному, он непременно потребует предварительно изложить это на «общечеловеческий», т. е. на европейский лад; эти остатки колонизаторского синдрома восприятия чужих культур в XIX- ХХ веках были еще очень сильны, да, впрочем, остаются сильными и поныне).

А.Шопенгауэр действительно изложил буддистское мировоззрение в виде философской системы, то есть в виде, приспособленном к восприятию немецким читателем, который счел бы всякие разрозненные афористические поучения и произвольные диалоги делом несерьезным. (Впрочем, именно изложение буддизма в виде философской системы как раз и не имело успеха; книги А.Шопенгауэра стали не только продаваться, но и приносить ему немалый доход именно тогда, когда он стал писать афоризмами)

В современном западном мире буддизм распространился весьма широко. Здесь, разумеется, есть серьезные последователи этого учения, которые посвятили его изучению всю жизнь, проникли в его тонкости и нюансы. Однако, наряду с ними, существуют и такие проповедники, которые ставят перед собой главную цель — привлечение наибольшего числа сторонников, широкое распространение учения за счет глубины. Намеренно забывая о том, что буддизм требует от человека непрерывного познания, причем познания серьезного, требующего незаурядных усилий на пределе возможного, такие «популяризаторы» примитивизировали буддистское учение, приспособив его к восприятию человека, воспитанного телевизором. Сложнейшее и трудное для восприятия учение превратилось у них в несколько абзацев «информации», настолько примитивной и не требующей размышления, что ее можно было бы сдавать на Едином Государственном Экзамене.

Нам придется признать, совершенно в духе Канта, что мы не знаем и никогда не узнаем в точности, что представлял собою буддизм-в-себе, то есть учение Будды само по себе, вне зависимости от нашего восприятия этого учения. Но, в отличие от ученых-буддологов, которые будут вечно приближаться к этому знанию, конфликтолог и не стремится выявить, во что бы то ни стало, что представляет собой буддизм-в-себе. Его в первую очередь интересует именно буддизм-для-нас, то есть восприятие буддизма современниками. Конфликтологу важнее знать не то, каким был буддизм в момент его возникновения. Ему требуется знать, как он воспринимается сегодня, как влияет на поведение людей (способствует урегулированию конфликтов или, наоборот, разжигает их), какие мировоззренческие и психологические мотивы он, конфликтолог, может заимствовать из буддизма и использовать в своей деятельности.

Если же мы будем говорить именно о восприятии буддизма — причем именно в западном мире и в России, и в относительно недавние времена, культура которых по сей день влияет на мировоззрение россиян, то важно отметить следующее. На рубеже ХIX–XX веков, когда в России началось массовое увлечение восточными религиозно-философскими учениями и буддизмом, в частности, «массовый читатель» отдавал предпочтение книгам тех авторов, которые всячески подчеркивали восточную экзотику и приводили наиболее причудливые мифы, переплетенные с фольклорными элементами — чем затейливее, тем интереснее.