Странница в ночи
Шрифт:
— Ну да. Образованный маляр, — понимающе кивнула я.
Юрий Аристархович ничего не сказал, но рассмеялся.
— Давайте продолжим наш разговор, — предложил он.
Если бы Андрея Ларикова спросили, почему Татьяна вызвала в нем такие противоречивые чувства, он не смог бы ответить. Наверное, притягательность ее натуры страннейшим образом сочеталась с негативными чертами ее характера — так в одном человеке уживаются непостижимым образом ангел и бес, и не мог бы Андрей Юрьевич определить, чего в ней больше. Но именно эта двойственность и заключала в себе ту таинственность, из-за которой многие женщины становятся счастьем и одновременно проклятием твоей жизни.
Андрей не был абсолютным профаном по части женских ухищрений и на девяносто процентов распознал в Татьяне характер, который я бы определила как «стервозно-изысканный», что, увы, немногим лучше «стервиоза обыкновенного», но меня рядом с ним не было, а посему бедняге Ларчику пришлось справляться с налетевшей на него убийственной страстью одному.
Он пришел в «офис» необыкновенно мечтательный и все никак не мог сфокусироваться на проблеме, вспоминая эти странные глаза с легкой косинкой и изысканность жестов.
— И все-таки, — спросил он меланхоличное свое отражение в зеркале, — почему ее так напугало упоминание о господине Шлендорфе?
В этом Андрей был готов поклясться, но поклясться в данный момент было совершенно некому — я в то время таяла под взглядом Ники, Виктора тоже не было, и, может быть, он единственный не подпал ни под чьи чары и поэтому оставался вполне работоспособной единицей.
Андрей сидел в кресле и даже не задавался вопросом, куда же подевалась эта Саша, потому что в тот момент ему было на меня в высшей степени наплевать. Как ни обидно мне это признавать, но я вообще не присутствовала в его мыслях, плавно перетекающих от Татьяны к Шлендорфу в тщетной попытке обнаружить между ними связь.
Увы! Пока этой связи мой бедный Ларчик найти не мог!
История эта началась так давно, что вести расследование приходилось подобно историку или археологу, копаясь в замшелой пыли, где, как нам тогда казалось, мы найдем то, что поможет разыскать человека, который желал смерти Володе Баринову.
— Так что помочь я тебе, Сашенька, ничем не могу… Разве что дать тебе адрес и телефон дочери Ивана Потырина. Может быть, ей известно о Баринове немного больше…
Мы сидели уже вдвоем. Обаятельный Ника исчез с той же быстротой и внезапностью, как и явился. Прямо как ветер.
Юрий Аристархович порылся в своих записных книжках и наконец издал победный клич:
— Ах, вот же он! Нашел!
Он протянул мне записную книжку открытой на той страничке, где я увидела запись, заставившую меня вздрогнуть.
— Как? — переспросила я, боясь поверить своим глазам. — Ее фамилия не Потырина?
— Нет, она же вышла замуж!
«Ничего себе, вышла. И ведь за кого!»
— «И где же она его нашла? — задумчиво спросила я саму себя. — Или — целенаправленно искала?»
— Как, милая девочка? Вы никогда не слышали о немцах Поволжья?
— Слышала, — кивнула я. — Но вот эту фамилию почему-то в последнее время слышу так часто, будто она распространена в наших краях так же, как Ивановы, Петровы и Сидоровы. Вполне можно добавить к ним и Шлендорфов. Судя по всему, их у нас тоже как собак нерезаных!
Потому что дочку Потырина звали — не поверите! — Нина Ивановна Шлендорф-Потырина.
Глава 5
Поднимаясь по лестнице, я ожидала с трепетом душевным самого грозного вида моего шефа, но уж никак не этакого — расслабленно-медитативного, будто Андрей Юрьевич решил наконец-то посвятить время осмыслению сложных философских вопросов. Он меланхолично приветствовал меня: «Здравствуй, Сашок», — и этот «Сашок» меня настолько удивил, что я замерла на пороге с открытым ртом.
— Здравствуйте, Андрей Юрьевич, — саркастично ответила я на такое приветствие, — простите, что я задержалась.
Он кротко наклонил голову и пробормотал:
— Ничего страшного. Я сам только что появился.
«Интересно, откуда? — подумала я, усаживаясь на свое место. — Судя по его виду, он явился с заоблачных высей…»
Быстренько найдя нужный файл, я постучала по клавишам, занося новую информацию. На это ушло, по моим подсчетам, достаточное количество времени, чтобы мой драгоценный Ларчик пришел в себя, даже если его стукнули по голове. Но он почему-то не спешил приходить в нормальное состояние, задумчиво-отстраненно листая застарелый номер «Лизы».
— Ларчик, — тихо позвала я. — У тебя что, амнезия?
Он встрепенулся и окончательно добил меня следующим всплеском эмоций:
— Сашка? Где ты шлялась так долго?
Это уж, по крайней мере, было близко к норме. Я облегченно вздохнула и ответила:
— Собирала информацию, между прочим. Так что нечего рычать… А вот почему ты тут пребываешь в таком состоянии, остается непонятным, но я же не кричу на тебя!
— В каком? — растерянно переспросил Андрюшка.
— Во влюбленном, — ехидно ответила я. — «Образ прекрасной дамы затмил пред ним все остальные красоты мира…»
Он почему-то покраснел и пробурчал что-то о моих дурацких фантазиях и склонности к бредовым вымыслам.
— Ну-ну, — согласилась я. — Предположим, что я действительно нахожусь во власти оных. Тогда ты напоминаешь шизофреника. Насколько я успела тебя изучить, таковое состояние нападает на тебя в двух случаях — когда ты одержим желанием срочно найти ответ на трудный вопрос или ты находишься в состоянии легкой влюбленности. Я лично склоняюсь ко второму варианту.
Он решил, что гордое молчание куда более подействует на мою нахальную натуру. Ну и ладно. Не буду нарушать его молчания, не впервые мне разговаривать сама с собой.
— Все в этом мире взаимосвязано, — глубокомысленно объявила я, смотря в окно, за которым начинался дождь. — Только в этой многогранной взаимосвязи умный человек может обнаружить истину. На первый взгляд — какое отношение имеет некто Потырин к происходящим таинственным покушениям на жизнь Володи Баринова?
Так как обиженный Ларчик мне отвечать не собирался, я ответила себе сама:
— Никакого. Но только на первый взгляд. Конечно, человек этот когда-то пошел в органы и настучал на Володиного дедушку. Но тогда можно было бы скорее от Володи ожидать своеобразной мести. Лучше, конечно, оставить старичка, давно почившего в бозе, в покое. Сказать ему мягко: «Покойся с миром»…
Сделав эффектную паузу, я взглянула на Ларчика. Он фыркнул и еще глубже погрузился в свое обиженное молчание.
— Но вот ведь какая у нас возникла проблема… В дочке Потырина. Честно говоря, я бы не упала в обморок, если бы фамилия этой женщины была, скажем, Ротшильд… Или еще какая-нибудь. Это не произвело бы на меня такого впечатления. Тогда почему же я нахожусь в шоке из-за ее фамилии?
Я опять замолчала, посмотрев на Ларчика многозначительным взглядом, чтобы он все-таки поинтересовался: что же за тайна мелькнула перед моим взором? Он все так же хранил совершенно кретинское спокойствие, как будто в этот момент он обдумывал вещи несравненно более важные, чем какая-то там Потырина. Меня это уже начинало злить. Ну же, дубина ты стоеросовая! Почему бы тебе не поинтересоваться ее фамилией? Давно бы пора…