Чтение онлайн

Они предпочли молчать. А я продолжала:

— Второе — эти хмыри прекрасно знали, что у тебя, Ларчик, есть пресловутая розовая папка. Заметь — я не знала, а они? Ты же объявление не давал! И в конце концов — почему их было двое?! Куда второй потом исчез? Его убил напарник?

Мои слушатели содрогнулись от подобного моего «зверского» предположения.

— Ну, и что ты предлагаешь?

— Ни-че-го. Я думаю, Ларчик, понимаешь? Вот когда я все это обдумаю, я предложу что-нибудь. А пока… Надежда только на Людку и ее архив. Чует мое сердце, собака зарыта именно в далеком прошлом. «Но где снега былых времен», одним словом!

— А что это за Людка у тебя такая? — поинтересовался Лариков.

— Однокурсница. Она работает как раз в этом самом университетском архиве и, если склонить ее к должностному преступлению, будет рада нам помочь.

В том, что мне удастся ее склонить к преступлению, особенно должностного характера, я не сомневалась — Людка по натуре была барышней авантюрной. Осталось дело за малым — найти ее, но вот это уже было сложнее, учитывая летнее время. Без Людки же я не стала бы рисковать — во-первых, потому, что рыться в архивах я не люблю, а во-вторых, я вообще не думаю, что найду там что-то без ее участия. Скорее всего, у меня от обилия бумажек заболит голова раньше, чем я переберу несколько листочков.

— Ладно, попытаюсь ее найти, — махнула я рукой. — Может быть, тогда я выясню что-то и о загадочной личности Потырина. И как это я сразу не подумала про архив?

Впрочем, в последнее время у меня сложилось стойкое убеждение, что в этой компании думаю только я. Лариков пребывает в нирване, Виктор Сергеевич — в растерянности, и только Александра Сергеевна Данич мыслит, мыслит и скоро неизвестно до чего домыслится!

Они переглянулись, и Ларчик нахально заявил:

— Слушай, а в ее рассуждениях есть крупица здравого смысла! Я и сам не могу понять, почему этот «титанист» убил Татьяну?

Я подавила обиду — пусть продолжают относиться ко мне снисходительно. Ах, маленькая девочка! Ах, что она может!

Вот покажет вам «маленькая девочка», на что она способна, будете тогда знать!

Никита терялся в догадках, что же могло повлечь такую печальную кончину его матери — в голове бродили абсурдные мысли, ничего не проясняющие. Например, почему-то вспомнилось, как мать жестко сказала в ответ на робкий вопрос о брате и бабушке: «У нас никого нет, запомни это, Никита». И когда он все-таки собрался пойти на бабушкины похороны, мать странно и зло взглянула на него и процитировала:

— Пусть мертвые хоронят своих мертвецов…

Поэтому на вопрос следователя, есть ли у Никиты родные, он только неопределенно передернул плечом и пробормотал:

— У меня где-то есть двоюродный брат.

Следователь, пожилой уже человек, удивленно поднял глаза и, заметив отрешенное лицо Никиты, крякнул. Черт его разберет, это новое поколение…

— Где-то? — переспросил он. — За границей, что ли?

Никита покачал головой:

— Зачем же? Здесь, в Тарасове.

— И вы не знаете, где он проживает?

— Знаю, но… Мама не хочет…

Он осекся. Комок подкатил к горлу, он судорожно вздохнул — или всхлипнул и поправился:

— Не хотела, чтобы я контактировал с ним. У них с бабушкой сразу не сложились отношения. Я видел бабушку только один раз в своей жизни, еще маленьким, и совершенно ее не помню.

— Ладно. — Следователь решил повременить с этой скользкой темой, несмотря на то, что ему были немного непонятны такие отношения.

Он посмотрел на Никиту. В красивых серых глазах парня поселилась боль. И ничего с этой болью не поделать — страшно жить, зная, что кого-то из твоих близких постигла такая ужасная, насильственная смерть! Парню не больше двадцати пяти — вся жизнь впереди, и вся она пройдет под этой черной меткой! Жалко-то как…

— Давайте попробуем вспомнить, были ли у вашей матери враги?

Никита поднял на него недоумевающие глаза, силясь понять — о чем это он? Какие враги у его мамы?

— Нет, — помотал он головой. — Во всяком случае, я о них ничего не знаю…

— А последнее время ничего не было странного в ее поведении?

Никита опять начал перебирать свои воспоминания.

Бесконечные телефонные разговоры. Мамин смех. Короткий, гортанный…

Уже готовый сказать, что нет, ничего странного вспомнить не может, он внезапно нахмурился.

— Телефонный звонок. Он меня удивил. Звонили по международной линии. Но мамы не было дома, и я сказал об этом. Попросил перезвонить.

— Откуда был звонок? — заинтересовался следователь.

— Из Италии, кажется. Но точно я сказать не могу — это было около полугода назад. Но мне кажется, из Италии.

В принципе, следователь был готов развести руками.

Еще одно нераскрытое дело… Если не удастся поймать убийцу по фотороботу. Никто ничего не знает, никто ничего не видел…

— Вы найдете ее убийц?

Голос Никиты вывел его из раздумий. Он посмотрел в его глаза и отвел взгляд. Ему очень хотелось пообещать это парню, но последнее время процент нераскрытых дел резко перекрывал процент раскрытых.

— Попытаемся.

Никита как-то по детски пробормотал:

— Пожалуйста, найдите.

— Знаешь что, — решил следователь. — Есть такой человек, Андрей Юрьевич Лариков. Сейчас я запишу тебе адрес. Это частный сыщик и мой ученик. Я тебя к нему откомандирую, и, может быть, с двух сторон мы этого убийцу прихватим…

Он записал на листке адрес Ларикова.

«Начальство меня за это по головке не погладит, — подумал он, глядя вслед Никите. — Ну и хрен с ним, с начальством…»

В конце концов, дело мерзкое. Он и сам собирался обратиться за помощью к Андрею — в некоторых ситуациях частному детективу работать легче, чем им, облеченным властью.

Особенно когда это касается похищения людей. А тут еще и этим попахивает, потому что поступило заявление от Синициных, что пропала их дочка. Можно было бы свалить все на ночные прогулки влюбленной девицы, если бы эта самая Олечка Синицина не проходила по делу как особо важный свидетель.

Поэтому он подумал и набрал номер Ларикова сам. В конце концов, совсем необязательно посвящать начальство в каждый сделанный шаг, не так ли?

Машина остановилась возле заброшенного дома на самой окраине деревни.

— Вылезай, — услышала Оля. Грубые руки вытолкнули ее из машины.

— Пожалуйста, не убивайте меня.

Она почувствовала на губах соленый привкус слез.

— Ну пожалуйста…

Он толкнул ее в спину. Сейчас, когда он сорвал с ее глаз повязку, она видела и этот покосившийся домишко, и его сузившиеся глаза.