Чтение онлайн

Если бы это же захотели проделать те, кто слаб духом и робок душой, их попытки были бы обречены, а сами они были бы отброшены силой огня, ибо эти языки пламени порождаются и направляются изнутри наружу существами могучими и злобными, которые царствуют там. Таким способом, по их мнению, они защищаются от нежелательных визитов обитателей высших сфер. Однако, что касается нас, обладающих более тонким духовным телом, и пламя, и стены, и скалы, которые ты увидишь внутри этой страны, нам не помеха. Для нас эта материя — не более непроницаема, чем плотный материал земных дверей и стен, ибо мы по желанию можем пройти сквозь них, но они всё же достаточно крепки, чтобы стать тюрьмой для обитающих здесь духов. Чем более эфирен дух, чем выше его организация, тем менее он связан с материей и тем менее способен приводить в движение материю без помощи физической материальной субстанции, имеющейся в ауре некоторых медиумов. Чтобы привести материю в движение, мы вынуждены воспользоваться аурой некоторых медиумических духов этой сферы. Здесь обнаруживается некоторая ограниченность наших высших духовных возможностей, ибо, чтобы войти в эту сферу и стать зримыми для здешних обитателей, мы должны окружить себя соответствующей оболочкой, которая, увы! Делает нас уязвимее к их соблазнам. Наши низменные свойства подвергнутся искушению со всех сторон, и нам придется постараться, чтобы не поддаться их мощному влиянию».

Мой друг крепко взял меня за руку и мы «пожелали» пройти сквозь стену огня. Признаюсь, во мне мелькнуло чувство страха, когда мы входили в пламя, но я понял, что мы «подготовлены» для этого, и, собрав все силы и сконцентрировавшись, я вскоре обнаружил, что мы летим сквозь огонь. Языки пламени окружали нас со всех сторон, и мы буквально летели сквозь туннель. Сейчас, вспоминая всё это, я думаю, что длина туннеля составляла примерно полмили, судя, конечно, по земным меркам, но я не могу утверждать этого с точностью, ибо в то время вся моя энергия была направлена на отталкивание огненных частиц.

Миновав эту стену, мы оказались в земле, где царила ночь. Её можно было бы сравнить с бездонным и пустынным колодцем, если бы мы не ощущали под ногами достаточно твердую почву. Над нами клубились сгустки чёрного дыма. Невозможно было понять, как далеко простирается эта страна, ибо тяжелая атмосфера, пропитанная чёрным влажным туманом, скрывала от нас вид в любую сторону. Мне сказали, что страна занимает всё пространство этой обширной и мрачной сферы. В некоторых её местах были беспорядочно разбросаны огромные чёрные камни, в других местах раскинулись скудные и безжизненные пустыни. Были там и страшные болота с чёрной пузырящейся грязью, кишащие шумными ползучими существами. В болотах водились покрытые слизью чудовища и огромные нетопыри. Там росли густые черные леса из уродливых гигантских деревьев, с почти человеческой энергией и цепкостью окружая и удерживая всех, кто оказывался поблизости. Прежде чем покинуть эту страну, я посетил и другие не менее страшные её районы, и, уверяю вас, нет таких слов, чтобы точно описать их отвратительный и безобразный вид.

Мы стояли и смотрели на эту страну, и мой взгляд постепенно привыкал к темноте. Я начал смутно различать окружающие нас объекты и увидел раскинувшуюся перед нами на чёрной равнине дорогу, протоптанную ногами множества духов. Вокруг лежали пыль и прах, напоминавшие разбросанные остатки несбывшихся надежд и разрушенных жизней.

___________________

Мы последовали по этой дороге и вскоре поравнялись с гигантской аркой из чёрного камня, грубо составленной из огромных блоков. Необъятный занавес, как мне сначала показалось, из чёрного газа висел перед воротами. Подойдя ещё ближе, я, к своему ужасу, понял, что занавес сделан из волос духов, а по всему его полю были прикреплены, словно бусины, глаза. Самое страшное было в том, что глаза эти были живыми: они умоляюще смотрели на нас, провожая взглядом каждое наше движение, словно пытались угадать цель нашего визита.

«Эти глаза действительно наделены жизнью?» — спросил я.

«В них нет живой души, но есть астральная жизнь. Эти глаза будут существовать таким образом, пока души, которым они принадлежали, остаются в телах или оболочках, из которых эти глаза были вырваны. Это — одни из Врат Ада, и смотритель с помощью своей фантазии украсил их таким образом, то есть — глазами жертв. В этом месте нет ни одного обитателя, который не совершил бы в течение своей земной жизни каких-либо жесточайших преступлений, который не попрал бы законы жалости и справедливости. Явившись сюда, они, тем не менее, по-прежнему изыскивают средства для удовлетворения своей жажды к преступлениям. Эта слабость делает их самих жертвами существ, таких же свирепых, но с более сильной волей и более развитым интеллектом. Здесь начинается Город Жестокости, и правят им те, кто особенно отличился обилием этого порока. Несчастные духи, которым принадлежат эти глаза, сохранили внутри себя зачатки порочной и исковерканной души, теплящейся в их теле, они либо бродят сейчас по этой опустошённой земле, либо, как жалкие рабы, трудятся на своих духовных тиранов, лишенные даже зрения, которым обладают другие существа. Между глазами и их владельцами существует связь в виде магнетической нити. С её помощью и за счёт отражённой жизненной энергии в них поддерживается жизнь и движения, и так будет продолжаться, пока зародыш души не сбросит свою теперешнюю оболочку и не поднимется на уровень выше».

Пока мы рассматривали эти страшные ворота, занавес с живыми глазами сдвинулся в сторону, и из ворот вышли два странных тёмных существа, наполовину люди и наполовину животные. Мы незаметно проскочили внутрь, воспользовавшись моментом занятости стражника, гигантского уродливого создания, перекошенного и искривлённого, которое превосходило самые невероятные фантазии земных людей в сочиненных ими сказках о чудовищах. С устрашающим хохотом, изрыгая самые грязные ругательства, существо набросилось на двух дрожащих духов, которые пытались ускользнуть от него в невысказанном ужасе. Никто из них не заметил нас.

«Должно быть, эти существа не имеют души?» — спросил я, указывая на напуганных духов. — «Жили ли они когда-либо на Земле?»

«Да, конечно, но они были тёмными дикарями и мало отличались от животных, хотя имели такой же, как у них, свирепый нрав. Поэтому-то они и здесь. По всей вероятности, путь их развития — это постепенные реинкарнации с уровня на уровень в различных формах земной жизни. Их пребывание здесь — а оно продлится недолго — даст им понятие о существовании карающего правосудия, хотя их смутное представление о Боге пойдёт не дальше расплывчатого образа всемогущего существа, правящего в этом месте».

«Так ты, значит, поддерживаешь доктрину о реинкарнации?»

«Да, но не считаю её абсолютным законом, которому должны подчиняться все духи. Однако я верю, что для многих духов реинкарнация является способом их постепенного развития. Каждый дух, или душа, рождённая в планетарной жизни, имеет духовных покровителей, которые наблюдают с небесных сфер за её благополучием и способствуют её развитию теми путями, которые, по их мнению, наиболее разумны. А эти духовные покровители, которых некоторые называют ангелами, оперируют методами, которым обучились в различных школах, ибо нет в мире двух одинаковых вещей, как учили меня, и нет абсолютного пути, одинакового для всех и каждого. У каждой школы имеется свой двойник, её очень несовершенное отражение на Земле, и каждая школа владеет собственной совершенной системой обучения и штатом лучших учителей. Из высоких сфер доктрины передаются на Землю через посредство духов, обитающих в промежуточных сферах. Цель у всех одна, но каждый пролагает собственный путь, по которому должна пройти странствующая душа. Ангелы-хранители следят за развитием души в течение всего периода детства и юности. Это начинается с момента, когда ребенок впервые видит свет осознанно, и продолжается, пока путем многочисленных опытов человек не достигнет такой степени развития интеллектуального и нравственного самосознания, чтобы встать на одну ступень вместе со своим покровителем и, в свою очередь, стать опекуном какой-нибудь новорождённой души. Меня также учили, что зачаток души на первых порах своего развития представляет собой не более чем зернышко, подобное любому другому как по размеру, так и по возможностям. Фактически это — крошечная искорка божественной сущности, содержащая в себе всё, что присуще совершенной человеческой душе. По самой своей сути она бессмертна и нерушима. Но семя необходимо посадить в тёмный перегной земной материальной почвы, чтобы оно дало росток; семена души также должны быть помещены прежде всего в материальный перегной, сначала в его низшем качестве, а потом в его высших формах. Каждое живое существо представляет собой семя души, и наиболее совершенное из них — человеческое, каждое семя стремится достичь высочайшей степени развития, и это возможно для него путем поочередного прохождения сфер и накопления опыта. В некоторых школах утверждают, что душа будет развиваться более ускоренными темпами, если многократно возвратится на Землю в форме новорождённой жизни, каждый раз в новом образе. Таким путем она накопит опыт, в восполнение упущенного в предыдущих жизнях, или в облике смертного исправит зло, совершённое ею же в предыдущем рождении. Духовные дети из этой школы то и дело возвращаются на Землю, каждый новый урок они получают на реальном опыте земной жизни.

Но из этого не следует, что такой опыт ждёт всех духов. Существуют и другие школы, которые придерживаются мнения, что в духовных сферах имеется достаточно средств для воспитания души, и они столь же полезны, сколь и эффективны. Духовных детей они воспитывают совершенно иначе, то есть посылают их не на Землю, а в нижние духовные сферы. Их заставляют проживать в памяти свою прошлую земную жизнь и уже в духовном облике исправлять то зло, которое они сотворили во время своего земного существования. Поскольку каждая душа имеет собственный характер, или свою индивидуальность, для воспитания каждой требуется особый подход, иначе все они станут такими одинаковыми, что исчезнут разнообразие и контрастность, придающие особую прелесть земной жизни, а также и жизни небесных сфер.

Меня постоянно учили избегать обобщений в применении ко всем духам в любом духовном сообществе, с кем бы из них ни приходилось вступать в контакт. Сейчас, в период нашего пребывания здесь, мы сможем увидеть только самую крошечную часть этой огромной сферы духов зла, хотя при этом мы преодолеем гораздо большее пространство, чем это возможно, если исколесить вдоль и поперек такую маленькую планету, как Земля, выходцами с которой являемся мы оба. В духовном мире, согласно универсальному закону, подобное притягивается к подобному, а противоположности взаимно отталкиваются так резко, что смешение их невозможно ни в каком качестве. Словом, в наших странствиях мы побываем только там, где в силу сходства национальности или темперамента мы почувствуем нечто общее между ними и нами, хотя бы в очень малой степени».

Мы шли по широкой дороге, вымощённой чёрным мрамором. Вдоль её по обеим сторонам темнели рвы, но невозможно было судить об их глубине, так как сверху над ними нависали облака густого пара. Вместе с нами по этой дороге следовали, иногда обгоняя нас, многочисленные духи тёмного цвета. Спины некоторых были обременены тяжелой поклажей, и кое-кто из них даже полз на четвереньках, как животное. Мимо нас прошли большие группы рабов в железных ошейниках, скованные вместе тяжёлыми цепями. Они вышли из вторых, внутренних ворот огромной крепости; очертания её темной громады проступали впереди сквозь густые массы темного тумана. Мощёная дорога, конструкция зданий, внешний вид духов — всё это произвело на меня такое впечатление, словно мы вошли в древний укреплённый город Римской Империи, за исключением того, что здесь всё было грязным и ужасным, несмотря на прекрасную архитектуру и великолепие зданий, формы которых мы могли различать с большим трудом. Вторые ворота выглядели красивее первых и, поскольку они были открыты, мы вместе со всеми остальными духами вошли внутрь. Как и раньше, нас никто не заметил.