Чтение онлайн

«Ты увидишь», — сказал Верный Друг, — «что жизнь здесь совсем такая же, как на Земле во времена, когда этот город, который является не более чем отражением того, земного города, был в самом зените славы и власти. Тогда от него отбрасывались частицы его материальной формы и силой притяжения сливались между собой, пока, наконец, не был создан этот призрачный город и эти здания, пригодные для жизни лишь духовных обитателей. Здесь ты встретишь также и более современные здания, и духов более современного вида; они появлялись здесь по мере развития цивилизации, то есть как следствие бесконечного процесса. Ты также заметишь, что большинство духов всё ещё считают, что живут на Земле, и удивляются, почему всё такое тёмное, грязное и закопченное. Этот город имеет свою копию также и в более высоких сферах; там собрано всё хорошее, справедливое и благородное, что было в жизни земного двойника, и там обитают духи, которые были добрыми и верными людьми. При жизни и городов, и людей духовные эманации отбрасываются как вверх, так и вниз в соответствии с тем, какое количество зла присутствует в их земных деяниях. Поскольку объём злодеяний, совершённых в этом городе, превышает количество добрых дел, этот город наиболее плотно заселён именно в этой сфере. В будущие времена, когда духи, обитающие здесь сейчас, изменятся к лучшему, небесный двойник этого города будет полностью заселён, а это место, где мы находимся сейчас, распадётся в пыль и исчезнет из этой сферы».

Мы оказались в узкой улочке, одной из тех, которые так привычны на Земле. Она вскоре привела нас на огромную площадь, окружённую по периметру великолепнейшими дворцами, а прямо перед нами высился самый роскошный из них. Широкая и массивная лестница с мраморными ступенями вела к арочному входу, а, вглядевшись сквозь туманный мрак, мы различили на здании многочисленные фонари и пристройки. Всё выглядело воистину величественным, но я разглядел на мрачном фасаде пятна крови и слизистые колонии грибов, которые уродовали красоту фасада, свисая с колонн и порталов зданий длинными отвратительными кистями, напоминавшими извивающихся змей. Чёрная склизкая грязь просачивалась между плитами мраморного покрытия, словно город плыл по гнилому болоту, и пар, с шумом выделяясь, кольцами поднимался вверх от земли и плавал над нами в форме страшных фантастических венков, как тени совершённых в прошлом преступлений. По всему пространству огромной площади копошились тёмные фигуры духов: одни входили в ворота дворца, а другие — выходили наружу. Их подгоняли более сильные духи с помощью плёток и кнутов. Раздавались такие пронзительные крики, переходившие порой в поток грязных ругательств, такие проклятия и вопли боли, что воистину то был кромешный ад для пропащих душ! Над всем этим висели черные ночные облака горя, страданий и несправедливости.

Мои мысли обратились очень далеко, к эпохе Римской империи, и я увидел точное отражение её былого могущества, тирании и преступлений, воспроизведённое в этом городе, месте искупления для всех мужчин и женщин, опорочивших своими грехами такую красоту. Я увидел, как, частица за частицей, создавался этот великий адский город, пока, наконец, он не стал величественной тюрьмой для всех злых духов того порочного времени.

Поднявшись вверх по пролету лестницы, мы проникли внутрь и оказались в первом дворе императорского дворца. Никто не заговорил с нами, — казалось, нас вообще не заметили. Мы прошли через несколько небольших залов и наконец приблизились к двери Присутственной Палаты. Тут мой компаньон остановился и сказал мне:

«Я не могу войти вместе с тобой, друг, ибо я уже посещал темного духа, который правит здесь, и, следовательно, моё присутствие тут же вызовет его подозрение, а это помешает тебе достичь цели твоего визита. А цель твоя состоит в том, чтобы вызволить несчастного духа, чьи покаянные молитвы достигли высоких сфер, и ты послан в ответ на них ему в помощь. Ты без труда найдёшь этого духа. Его желание получить помощь уже сблизило нас с ним, а там ты ощутишь это ещё сильнее. Я сейчас на время покину тебя, у меня есть своя работа, которую я должен исполнить, но вскоре мы снова встретимся. Если ты будешь крепок сердцем и волей и не забудешь полученных предупреждений, с тобой ничего плохого не случится. Прощай, друг, и знай, что мне также потребуются все мои силы».

Итак, мы расстались с Верным Другом, и я отправился дальше один, прямо в Палату Присутствия. Внутри, где всё было обставлено в духе прежних императоров, то есть с варварской пышностью, я увидел толпу духов обоего пола. Но я отчетливо различил на всем печать грязного запустения, которое заметил снаружи. Мужчины и женщины, при жизни, несомненно, спесивые патриции, были все изъедены болезнями и от этого стали похожи на прокажённых, только выглядели ещё более отвратительными. Полы и потолки были запачканы огромными кровавыми пятнами, а драпировка из злонамеренных мыслей клоками свисала вниз. Одеяния этих высокомерных особ были изъедены червями и пропитаны гнилостными выделениями их порочных тел.

На величественном троне восседал сам император, отличавшийся в этой толпе как самый гадкий и омерзительный образец извращённого интеллекта и мужского порока. Его черты были отмечены такой жестокостью, что рядом с ним все остальные казались бледными тенями, не выдерживая сравнения. Несмотря на охватившее меня чувство омерзения, я не мог не восхищаться всемогуществом ума и воли этого существа. Высшее чувство всевластного превосходства, пусть над этой жалкой толпой, ощущение того, что даже в Аду он властвует по праву, питало его гордость и стремление управлять хотя бы и в этих ужасных обстоятельствах.

Глядя на него, я мысленно, на очень короткое мгновение, увидел его не таким, каким он предстал передо мной, не таким, каким его видели эти отвратительные существа, окружавшие его, а таким, каким он был когда-то — гордым и красивым мужчиной с жестокими чертами лица, непримиримо безжалостным выражением глаз и взглядом коршуна, но с хорошей фигурой и достаточно сильным обаянием. Все это было отвратительно наблюдать, ибо и при жизни красивая земная оболочка скрывала под собой порок, явленный сейчас духом во всей своей мерзкой наготе.

Я окинул взглядом его придворных и увидел, что все они сохранили подобие своего земного облика, но я знал, что такими, как раньше, они кажутся лишь сами себе. Они и не подозревают, что глубокие и ужасные перемены коснулись не только тех, за кем они наблюдали, но, прежде всего, их самих.

Неужели все они таковы? Нет, один человек, скорчившийся в углу, накинул конец плаща на лицо, чтобы скрыть свои изуродованные черты. Я понял, что он один из всех присутствующих сознает, как омерзителен его собственный облик и как равно отвратительны все остальные.

В сердце этого человека всколыхнулось желание — безнадёжное, как ему казалось, — достичь лучшего, найти путь, пусть тяжёлый и тернистый, но чтобы он вывел его из этой адской ночи и дал ему, пусть даже на час, надежду на жизнь вне ужасов этого места и близости его ужасных собратьев. Увидев его, я понял, что именно к нему я был послан, но пока не знал, как ему помочь, даже представить себе не мог. Я только чувствовал, что сила, которая привела меня сюда, откроет мне путь и укажет средство.

Пока я так стоял, разглядывая все вокруг, темные духи, а главное их властитель, почувствовали моё присутствие. Его лицо исказилось яростью, и голосом, низким, и хриплым от гнева, он потребовал, чтобы я назвал себя и объяснил, как я осмелился появиться перед ним.

Я ответил так:

«Я странник и совсем недавно появился здесь, но не могу прийти в себя от удивления, что в духовном мире существует подобное место».

Дух захохотал страшно и дико и закричал, что они очень скоро просветят меня и разъяснят многие вещи в духовном мире.

«Но раз ты странник», — продолжал он, — «а мы всегда по-королевски принимаем здесь странников, прошу, садись и прими участие в нашем пире».

Он указал на пустующее место рядом с собой за длинным столом, вокруг которого сидели многочисленные духи. Стол был уставлен яствами как для большого пира, какие устраивались в дни прежнего величия. Убранство стола выглядело достаточно реальным, но меня уже предупредили, что всё это — иллюзия в большей или меньшей степени, что пища не способна удовлетворить чудовищный аппетит, который снедает этих бывших обжор и что вино — это огненный напиток, который раздирает горло, но, мучая этих пьяниц, стократно усиливает жажду, вместо того чтобы утолить её. Меня предупредили, чтобы я не ел и не пил ничего из предлагаемого в этих местах, чтобы не принимал приглашений отдохнуть; ибо в этом случае они поглотят мою энергию, притянут меня к своему уровню и я окажусь в их полной власти. Я ответил: