Чтение онлайн

Он уверил меня, как это сделал бы обычный земной человек, что моё изуродованное тело, которое я старательно скрывал от глаз моей возлюбленной, изменится по мере качественного изменения моего духа, что я снова обрету приятную внешность, чтобы моей возлюбленной не было горько смотреть на меня. Если я останусь бродить на Земле как сейчас, то скорее всего снова окунусь в поиски так называемых удовольствий и в этой атмосфере духовной деградации окончательно потеряю возможность быть рядом с моей возлюбленной. Ради её блага те, кто охраняет её, будут вынуждены изгнать меня. С другой стороны, если я вступлю в братство, мне так помогут, так поддержат и научат меня, что, когда наступит моё время вернуться на земной уровень, я буду достаточно вооружён и защищён, чтобы побороть любое земное искушение.

Я вслушивался в слова серьёзного и благородного духа с удивлением и растущим желанием узнать больше об этом братстве и попросил его проводить меня туда. Он с готовностью пообещал мне это, а также объяснил, что я могу оказаться там лишь по своей доброй воле и собственному выбору. Стоит мне только пожелать покинуть его, я смогу сделать это в тот же час. «В мире духов все свободны», — сказал он. — «Ведущими побуждениями здесь являются только собственные желания и намерения. Если ты научишься вырабатывать в себе высокие желания, у тебя найдутся средства, чтобы достичь их, тебе будет оказана вся необходимая поддержка и помощь. Ты из тех, кто не познал силу молитвы. Ты узнаешь всё это сейчас, ибо всё приходит через посредство серьёзной молитвы, сознательной или бессознательной. И добрые, и злонамеренные желания — они все равно, что молитвы, и в ответ на них вокруг человека собираются силы зла или добра».

Я снова почувствовал сильное утомление и усталость, и он посоветовал мне попрощаться с моей возлюбленной и расстаться с ней на некоторое время. Он объяснил, что я наберусь сил и дам ей возможность сделать то же самое, если на время покину её и остановлюсь в том месте, о котором он мне говорил. Также было бы хорошо, если бы она не пыталась писать в течение трех месяцев, ибо её способности медиума подверглись суровому испытанию, и, не отдохнув, она нанесет своему здоровью большой ущерб. Мне же потребуется время на то, чтобы усвоить простейшие уроки, как проникнуть в её душу.

Ах, как тяжело было для нас обоих дать такое обещание! Но она первая подала пример, и мне оставалось только следовать ему. Если она старалась вооружиться силой и терпением, я должен был сделать то же самое. И я дал обет: если Бог, Которого я так долго не признавал, вспомнит обо мне и простит меня сейчас, я отдам всю свою жизнь, все свои силы, чтобы исправить зло, совершённое мной. И вот случилось, что я покинул на время неспокойный земной уровень духовного мира, с которым я так мало успел познакомиться и в котором мне предстояло ещё так долго быть и так много страдать! Покидая комнату, чтобы последовать за своим провожатым, я обернулся в сторону моей возлюбленной, помахал ей на прощание рукой и попросил, чтобы добрые ангелы и Бог освятили своей вечной милостью и заботой — нет, конечно же, не меня, я не смел просить об этом! — Её. И последнее, что я успел увидеть, был взгляд её нежных глаз, которым она провожала меня с любовью и надеждой. Они были мне опорой в течение многих томительных и мучительных часов.

В духовном мире имеется множество странных мест, наблюдается множество удивительных сцен и существует множество организаций для помощи кающимся душам, но я не встречал ничего более необычного, чем Дом Помощи, основанный Братством Надежды, куда меня и привели. В ослаблённом состоянии моих духовных сил я не мог хорошо разглядеть место, куда попал. Можно сказать, что я был оглушён, ослеплён и парализован. Осознавая присутствие других, я лишь с трудом мог видеть и слышать их или заставить других услышать меня; и хотя я сам смутно различал предметы, всё это было подобно тому, как если бы я находился в совершенно темном помещении, где лишь ничтожный мерцающий источник света освещал мне путь. Раньше на Земле я такого не ощущал, ибо в темноте мог видеть и слышать достаточно, чтобы осознавать всё, что происходит вокруг меня. Именно совершая тот небольшой подъем на уровень выше земли, я почувствовал ощутимые изменения моего духа. То время тьмы было для меня столь страшным, что даже сейчас я вспоминаю его с ужасом: ведь я страстно любил солнце и свет. Я родился в стране, где всегда светит яркое солнце, где так насыщенны краски, где небо такое чистое, а цветы и окружающая природа так прекрасны и где я так любил и свет, и тепло и мелодичную музыку, и именно там после моей смерти меня ждали тьма, холод и тоска — ужасающая и всепоглощающая тоска, которая укрыла меня как мантия ночи и от которой мне не было избавления. Эта безумная тоска окончательно сокрушила мой дух. На Земле я был горд и высокомерен. Я происходил из рода, члены которого никогда и ни перед кем не склоняли головы. В моих жилах текла кровь гордых аристократов. Через мать я был связан узами родства с великими мира сего, с теми, чьи амбиции своевольно играли судьбами королевств. А теперь самый ничтожный, самый жалкий, самый бедный нищий на моей родной улице был значительнее и счастливее меня, ведь у него, по крайней мере, был солнечный свет и свежий воздух, и теперь уже я стал низким и недостойным изгоем в тюремной клетке.

Если бы не моя путеводная звезда, если бы не мой ангел света, если бы не надежда, которую она внушала мне своей любовью, я был бы окончательно поглощён апатией и отчаянием. Но, думая о её ожиданиях, когда она давала обет прожить жизнь ради меня, вспоминая её чудную и нежную улыбку и слова любви, обращенные ко мне, я чувствовал в своем сердце новый подъём мужества и старался укрепить свои выдержку, терпение и решимость. Мне была важна любая помощь, ибо начался мой период страданий и терзаний, о котором бессмысленно рассказывать кому-либо в надежде найти понимание.

Место, где я находился, имело очень слабое освещение. Оно напоминало огромную тюрьму — полутёмную, с размытыми очертаниями окружающих предметов. Позднее я разглядел, что это было здание из тёмно-серого камня (по моей оценке, такого же тяжёлого, как земной камень), внутри которого было проложено множество длинных коридоров. Хотя были там и огромные залы, или комнаты, в основном, пространство было поделено на бесчисленные помещения, очень маленькие и тесные, крайне слабо освещённые и скудно обставленные. Каждый дух получает только то, что сумел заслужить за свою земную жизнь, а некоторым не досталось ничего, кроме жалкой подстилки, на которой они лежали в страданиях, ибо там страдали все. Помещение называлось Домом Скорби, но также и Домом Надежды, ибо все стремились душой к свету, и для каждого начался период надежды. Каждый уже стоял одной ногой на нижней ступени лестницы надежды, по которой каждому со временем предстояло подняться на небеса.

В моём маленьком закутке не было ничего, кроме кровати, стола и стула, — ничего больше! Я проводил время либо в отдыхе и размышлениях в своей комнате, либо вместе с другими, которые, как и я, вскоре достаточно окрепли, чтобы присутствовать на лекциях, устраиваемых для нас в большом зале. Лекции показались мне удивительными. Они строились в форме рассказа, но всегда затрагивали каждого из нас до глубины души, когда в них упоминались наши собственные прегрешения. Много трудов было положено на то, чтобы, глядя на вещи со стороны, мы поняли все последствия каждого своего проступка, когда ради своекорыстия чинили зло и намеренно унижали душу другого человека. Очень многое из того, что мы сделали, оправдывая свои поступки, утверждением, будто все так поступают, или считая, что мы, как мужчины, имеем на это право, было показано нам с позиции другой стороны, в разной степени пострадавшей от нас, или невольной причиной падения которой мы становились; с позиции жертвы социальной системы, которая была изобретена и которая поддерживалась ради удовлетворения наших своекорыстных страстей. Я не стану подробно пересказывать содержание этих лекций, но те из вас, кто знает, что представляют собой порочные соблазны больших городов на Земле, легко могут представить себе предмет обсуждения. После лекций мы видели себя в таком неприглядном свете, лишенными условных социальных покровов земной жизни, что возвращались к себе в каморки пристыженными и опечаленными и там размышляли о своём прошлом и настраивались каким-либо образом искупить в будущем свои проступки.

В этом нам была оказана большая помощь, ибо одновременно с выявлением наших проступков и объяснением их последствий нам всегда указывали способ изменить и преодолеть возникающие внутри нас злонамеренные желания, заплатить за свои грехи своевременными усилиями и уберечь других от зла, в которое мы сами погрузились. Эти уроки имели целью подготовить нас к следующей ступени нашего роста, на которой нам предстояло быть посланными на Землю, чтобы незримо и неосязаемо помогать смертным, старающимся справиться с одолевавшими их земными соблазнами.

Если не было лекций, мы были вольны идти куда пожелаем, то есть, конечно, те из нас, кто ощущал в себе достаточно сил, чтобы передвигаться. Некоторые, оставившие на Земле дорогих людей, шли навестить их, хотя и незаметно, увидеть тех, кого они любят. Но нас всегда предупреждали, чтобы мы не задерживались около обилия соблазнов на Земле, ибо многим из нас было бы трудно им противостоять.

Самые стойкие из нас, те, кто обладал необходимыми качествами и желанием применить их, занимались тем, что добавляли сил слабым и тем, кто по причине крайней распущенности, проявленной в своей земной жизни, пребывал в таком ужасном состоянии великого истощения и измождения, что мог лишь лежать беспомощно в своих каморках, в то время как другие давали им некоторое облегчение, стараясь пополнить их энергию. Здесь я должен дать вам описание изумительной системы врачевания несчастных духов, применяемой в Доме Надежды.

Некоторые из более высоких духов, чьи естественные желания и вкусы позволяли им быть врачами и лекарями, с помощью других духов более низкой степени развития ухаживали за беднягами, которые тяжелее всех страдали — хотя все там были страдальцами — и посредством магнетизма и энергии других могли дать несчастным духам облегчение в их боли, погружая их во временное забвение, и, хотя, пробудившись, они вновь начинали страдать, во время таких передышек их дух накапливал силу и выносливость. Так продолжалось, пока время и рост духовности не заглушали их страдания, после чего они, в свою очередь, сами начинали, если вполне готовы к этому, пополнять энергией других, продолжающих страдать.